Анна Дельман – Между строк твоего сердца (страница 12)

— У меня не пустота, — возразила Анна. — У меня... месиво. Боль, злость, вина, стыд. Всё перемешано.

— Вина? За что?

— За то, что не заметила. Что он влюбился в другую. — Слова вырывались сами. — Я была так поглощена работой. Редакционные дедлайны, авторы, планёрки. Приходила домой в десять вечера, падала без сил. Мы не разговаривали неделями о чём-то, кроме «Что на ужин?» Я знала, что что-то не так, но не хотела копать. Боялась.

— Боялись чего?

— Что если начну копать — всё развалится. — Она рассмеялась печально. — Ирония в том, что развалилось всё равно. Может, если бы я обратила внимание раньше, могла бы спасти брак.

Даниил покачал головой.

— Анна, если человек изменяет — это его выбор. Не ваша вина.

— Но...

— Нет. — Он был категоричен. — Он мог сказать: «Нам нужно поговорить». Мог предложить семейную терапию. Мог, в конце концов, уйти честно, до того, как завёл роман на стороне. Он выбрал ложь. Это на нём, не на вас.

Анна смотрела на него, и что-то тёплое разливалось в груди. Никто — ни мать, ни подруги — не говорил ей этого так прямо.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не жалеете. Терпеть не могу жалость.

— Я не жалею. Я понимаю. — Он улыбнулся. — Разница.

Дождь за окном усилился, превратившись в ливень. Даниил посмотрел на улицу.

— Похоже, я застрял здесь на какое-то время.

— Не возражаете против компании?

— Буду рад.

Анна поставила чайник, достала печенье. Они пили чай и говорили. О книгах, в основном. О любимых авторах. Даниил обожал Довлатова за иронию и Чехова за понимание человеческой природы. Анна любила Остин за тонкую социальную сатиру и Маркес за магический реализм.

— «Сто лет одиночества» — моя настольная книга, — призналась она. — Перечитываю раз в год.

— Почему именно эта?

— Там есть фраза: «Тайна хорошего человека в том, что он не стремится быть хорошим, он просто живёт». — Анна задумалась. — Мне кажется, я всю жизнь пыталась быть хорошей. Хорошей дочерью. Хорошей женой. Хорошим редактором. И в итоге не стала никем. Просто набором ролей.

— А кто вы на самом деле? — спросил Даниил тихо.

Вопрос поставил её в тупик.

— Не знаю. Пытаюсь понять.

— Я тоже. — Он посмотрел на свои руки. — Восемь месяцев я не работаю. Не пишу. Существую. Думал, сюда приехав, найду ответы. Пока нашёл только новые вопросы.

— Может, это и есть процесс? Сначала вопросы, потом ответы.

— Философски.

— Я редактор литературы. У нас всё философски.

Они рассмеялись, и это был первый лёгкий момент за весь разговор.

Дождь шёл до вечера. Даниил остался в магазине, сидел в углу с «Бесами» и читал. Анна работала за компьютером, но периодически ловила себя на том, что смотрит на него.

Было что-то успокаивающее в его присутствии. Он не требовал внимания. Не лез с разговорами. Просто был рядом.

К шести вечера дождь наконец прекратился. Даниил отложил книгу.

— Мне пора. Спасибо за чай. И за разговор.

— Заходите ещё, — Анна улыбнулась. — Чай всегда есть.

— Обязательно.

Он ушёл, и магазин показался вдруг слишком пустым.

Анна закрыла лавку и поднялась к матери. Ужинали молча, пока Ирина не спросила:

— Ты весь день проговорила с Даниилом?

— Не весь. Он читал в основном.

— Он тебе нравится.

— Мам!

— Что «мам»? Я видела, как ты на него смотришь.

— Я не... — Анна замолкла. Бесполезно спорить с матерью. — Он просто интересный собеседник.

— Угу. Интересный. — Ирина ухмыльнулась. — Доченька, ты только развелась. Рано думать о новых отношениях.

— Я и не думаю! — возмутилась Анна. — Мам, я вообще не готова. Мне нужно разобраться сначала с собой.

— Я знаю. Просто говорю — не спеши. Этот мальчик сам весь сломанный. Вам обоим нужно сначала зажить, а потом уже думать о... о чём-то большем.

Анна знала, что мать права. Но почему-то сердце сжималось при мысли, что «что-то большее» с Даниилом невозможно.

Той ночью ей приснился Артём.

Они были в их старой квартире. Но она была другой — стены дышали, мебель плавала. Артём стоял у окна, спиной к ней.

— Почему ты ушёл? — спрашивала Анна.

— Потому что ты меня не видела, — отвечал он, не оборачиваясь. — Я стал для тебя мебелью. Привычной. Удобной. Но невидимой.

— Это неправда!

— Правда. — Он повернулся, и лицо его было размытым, без черт. — Ты любила не меня. Идею меня. Стабильного мужа. Половину пары. Но не человека.

Анна проснулась в холодном поту. За окном была глубокая ночь.

Она встала, подошла к окну. Наверху, в квартире Даниила, горел свет. Он не спал.

Внезапно она почувствовала острое желание подняться к нему. Постучать в дверь. Сказать... что? Что она тоже не может спать? Что ей страшно? Что она не хочет быть одна?

Но это было бы неправильно. Они почти незнакомы. Один разговор не делает их близкими.

Анна вернулась в постель, но сон не шёл. Она лежала, глядя в потолок, и думала о словах из сна.

«Ты любила не меня. Идею меня».

Было ли это правдой? Любила ли она Артёма или просто образ успешного брака, который они создавали?

Анна не знала ответа.

Но знала одно: больше не хочет жить идеями. Хочет жить по-настоящему.

Даже если это будет больно. Даже если это будет страшно.

Настоящее всегда лучше красивой лжи.