Анна Дельман – Код доступа: Любовь (страница 2)

В ванной она долго смотрела в треснувшее зеркало. Волосы после вчерашнего пучка напоминали гнездо вороны, пережившей ураган. Под глазами залегли тени, которые не скрыть даже тональным кремом (если бы он у нее был). Единственное, что радовало — кожа, бледная от постоянного сидения дома, выглядела почти аристократично. Почти.

Она умылась ледяной водой, почистила зубы и встала перед открытым шкафом. Вчерашнее черное платье Леры висело на дверце, поблескивая бархатом при свете лампочки Ильича. Рядом, на стуле, стояла коробка с туфлями, которую соседка вручила поздно вечером со словами: «Дорогуша, это „Маноло Бланк“, пусть и реплика, но выглядит на миллион. Только учти — они на полразмера меньше. Но красота требует жертв. Привыкай».

Анна вздохнула и набрала номер Леры.

— Алло? — голос соседки был сонным, но не раздраженным. — Ты чего в такую рань? У меня концерт только вечером.

— Лер, умоляю, помоги. Я не умею краситься. И это платье… я в нем как корова в седле.

— Жди, — коротко ответила Лера и бросила трубку.

Через десять минут в дверь позвонили. Лера вплыла в квартиру, как фрегат под всеми парусами, даже в домашнем халате и с чашкой кофе в руке. Она окинула Анну профессиональным взглядом художника, оценивающего чистый холст.

— Так, раздевайся. Платье на голое тело, бюстгальтер с открытой спиной не сочетается. Грудь у тебя небольшая, обойдешься без белья, там чашечки вшиты.

— Лер, там конференция IT-шников, а не вечеринка в плейбой-клубе.

— Милочка, — Лера поставила чашку на стол, едва не задев спящего Пикселя, — в Москва-Сити все женщины выглядят так, будто сейчас на обложку Forbes. Если ты придешь в своей толстовке с Пикачу, охрана вызовет психиатрическую бригаду. Садись.

Следующие сорок минут Анна чувствовала себя полотном, над которым работает одержимый импрессионист. Лера колдовала над ее лицом: тональная основа с эффектом сияния, скульптор, румяна, тени цвета «розовое золото», подводка, тушь в три слоя, карандаш для бровей. Когда Анна попыталась чихнуть, Лера рявкнула: «Замри, ты смажешь мне стрелку!».

— С волосами что делать? — спросила Лера, критически разглядывая русые пряди.

— Может, просто хвост?

— Хвост? На бал? Ты что, из леса вышла? Нет, дорогая, мы сделаем низкий пучок, но небрежный, как будто ты только что вышла из будуара после страстной ночи, а не мучилась с резинкой в метро.

Через пятнадцать минут Лера отступила на шаг и удовлетворенно хмыкнула.

— Смотри.

Анна повернулась к зеркалу и обомлела. Оттуда на нее смотрела незнакомка. Глаза казались огромными и загадочными, скулы стали точеными, губы — сочными, но естественными. Прическа действительно выглядела так, будто она только что распустила волосы после объятий, но при этом все пряди лежали идеально.

— Это я? — выдохнула она.

— Это ты, если выспаться и не жрать доширак перед сном, — хмыкнула Лера. — А теперь туфли.

Туфли оказались произведением искусства. Черный атлас, тонкий каблук-шпилька десять сантиметров, острый нос. Анна втиснула в них ноги и сразу почувствовала, как пальцы сжались в неестественном положении.

— Жмут, — пискнула она.

— Я предупреждала. Потерпи. На балу все терпят. Зато нога выглядит как у Золушки до того, как она потеряла туфельку. А теперь пройдись.

Анна сделала три шага и чуть не упала, зацепившись каблуком за край ковра.

— Катастрофа, — простонала она.

— Ничего, привыкнешь. Главное — не бегать. Ты идешь туда стоять в углу, помнишь? Значит, ходить много не придется. И еще, — Лера достала из кармана халата крошечный клатч, расшитый пайетками, — держи. Телефон, помада, пластырь для пальцев (пригодится, поверь), ключи. Остальное не бери.

— Спасибо, Лер. Я твой должник.

— Рассчитаешься, когда станешь главным дизайнером этой конторы и пригласишь меня на закрытую вечеринку с шампанским. А теперь дуй, каршеринг ждать не будет.

Выйдя из подъезда, Анна вдохнула утренний воздух, пахнущий бензином и мокрым асфальтом. Солнце уже поднялось выше, но двор все равно выглядел уныло: облупившаяся краска на скамейках, переполненные мусорные баки, старушка с авоськой, подозрительно косящаяся на «такую нарядную девицу».

Белый «Фольксваген Поло» каршеринга стоял у соседнего дома. Анна села за руль, поправила платье, чтобы не помялось, и ввела в навигаторе адрес: Пресненская набережная, 12, башня «Федерация».

— Поехали, — сказала она своему отражению в зеркале заднего вида. Отражение нервно моргнуло.

Дорога заняла час сорок. Москва в субботу утром — это особый вид ада: пробки даже там, где их быть не должно. Анна ползла по Кутузовскому проспекту, слушая радио «Бизнес FM», где бодрые голоса обсуждали падение индекса МосБиржи и рост цен на нефть. Мысли путались. Что я там делаю? Зачем мне это? Я дизайнер, я рисую картинки, я не умею общаться с людьми, которые носят часы дороже моей годовой аренды квартиры.

Но когда за поворотом показались стеклянные пики Москва-Сити, сверкающие на солнце, как гигантские кристаллы, Анна невольно задержала дыхание. Это был другой мир. Мир, где небо достают не кранами, а амбициями. Башня «Федерация» возвышалась над остальными — две спиралевидные громадины, «Запад» и «Восток», соединенные стилобатом.

Парковка для гостей находилась на минус третьем этаже. Анна заглушила двигатель и еще раз посмотрела на себя в зеркало. Тушь не потекла. Помада держалась. Она вытерла вспотевшие ладони о бархат платья (Лера бы убила) и вышла из машины.

В лифте, который поднимал ее с парковки на первый этаж, пахло дорогим парфюмом и новой кожей. Рядом стояли двое мужчин в идеальных костюмах и женщина с портфелем, которая смерила Анну оценивающим взглядом с головы до ног. Анна почувствовала себя Золушкой, которую по ошибке пустили в королевский дворец, но карета еще не превратилась обратно в тыкву.

На первом этаже, у стоек ресепшена, ее уже ждала Марина. Менеджер «Феерии» выглядела так, словно сошла со страниц глянцевого журнала: белый брючный костюм, идеальный загар, губы цвета фуксии. Рядом с ней Анна почувствовала себя бледной поганкой.

— Анечка! — Марина всплеснула руками, и на ее лице отразилось искреннее удивление, смешанное с одобрением. — Да ты… красавица! Я же говорила, что из тебя можно сделать конфетку. Платье — огонь. Только туфли… походка как у цапли на болоте. Но ничего, привыкнешь. Идем, нам на пятьдесят седьмой этаж.

Они прошли через турникеты, где охранник с лицом бывшего спецназовца долго сверял паспорт Анны с фотографией в базе. Потом — в скоростной лифт, который взмыл вверх так, что заложило уши. На табло мелькали цифры: 20… 35… 50… Двери открылись на 57-м этаже, и Анна шагнула в царство стекла, бетона и приглушенного света.

Конференц-зал был огромен. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на излучину Москвы-реки, Белый дом и бесконечные крыши. Солнце заливало помещение, отражаясь в полированном граните пола. В центре стояли ряды стульев, обитых серым бархатом, а в глубине возвышалась сцена с гигантским LED-экраном, на котором пока крутилась заставка: «Соболь Технолоджис. Будущее в виртуальности».

В зале уже суетились люди: звукорежиссеры настраивали микрофоны, официанты расставляли бутылки с водой и стаканы, девушки с бейджами «PR-отдел» что-то проверяли в планшетах. Все двигались быстро, слаженно, профессионально. И только Анна стояла у входа, не зная, куда себя деть.

— Твоя задача, — зашептала Марина, подталкивая ее в сторону небольшой аппаратной за сценой, — сидеть там и ждать. Перед началом выйдет технарь, проверит слайды. Если что-то пойдет не так — ты исправляешь. Если спросят, кто делал дизайн — говори, что творческая группа «Феерии». Никакой самодеятельности. Поняла?

— Поняла, — кивнула Анна, хотя в висках стучало: Зачем я здесь, зачем я здесь, зачем я здесь.

Аппаратная оказалась маленькой комнатушкой с кучей мониторов, пультов и мигающих лампочек. За главным пультом сидел парень лет тридцати в футболке с логотипом «Соболь Технолоджис». Он мельком глянул на Анну и кивнул на свободный стул.

— Присаживайся. Ты от «Феерии»? Дизайнер?

— Да. Анна.

— Слава. Я видеоинженер. Сейчас прогоним презентацию, посмотрим, все ли грузится.

Слава оказался немногословным, но приятным. Он быстро подключил ноутбук Анны к системе, и на огромном экране в зале появились слайды, которые она рисовала вчера в 23:51. Анна смотрела на свою работу в масштабе десяти метров и не могла поверить глазам. Цвета были сочными, шрифты — четкими, анимация дракона в углу каждого слайда смотрелась волшебно.

— Красиво, — коротко сказал Слава. — Редко кто так заморачивается с деталями. Обычно лепят шаблон из Canva и довольны.

— Спасибо, — Анна почувствовала, как щеки теплеют. Впервые за утро она ощутила что-то похожее на гордость.

Время шло. Зал постепенно наполнялся людьми. Анна наблюдала за ними через монитор камеры. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в дизайнерских платьях и туфлях на таких каблуках, что ее собственные десять сантиметров казались детским лепетом. Все держались уверенно, говорили громко, смеялись над какими-то непонятными шутками про «exit strategy» и «valuation». Анна чувствовала себя иностранкой без знания языка.

— А где сам… Соболев? — тихо спросила она у Славы.

— Будет. Опаздывает обычно. Он не любит эти сборища, приезжает ровно к своему выходу. Но ты его узнаешь. Когда он входит, в зале температура падает на пару градусов.