Анна Дельман – Чертеж твоего сердца (страница 2)
Он повернулся к совету.
— Полагаю, инцидент исчерпан. Я готов представить экономическую часть проекта, если у совета нет возражений против моего внешнего вида.
Члены совета зашевелились, зашептались. Кто-то нервно хохотнул. Председатель постучал молоточком по столу.
— Совет принимает к сведению экспертизу госпожи Торн. Однако, учитывая экономическую целесообразность и заключение инженерной компании, большинством голосов… проект застройки квартала, включающий снос особняка по адресу Малая Дворянская, 17, утверждается. Заседание окончено.
Ариадна стояла как громом пораженная. В ушах звенело. Она смотрела, как члены совета собирают бумаги, как Джулиан Кросс, даже не взглянув на нее больше, разворачивается и идет к выходу, окруженный своей свитой. Кофейное пятно на его рубашке темнело, как клеймо.
Она проиграла. Полностью. Окончательно.
К ней подошла Лена, коллега по фонду, и тихо тронула за локоть.
— Ариш, пойдем. Ты сделала все, что могла.
— Нет, — прошептала Ариадна. — Не все.
Она вырвала локоть и бросилась к выходу, расталкивая людей. Догнала Джулиана уже в коридоре, у лифтов. Он стоял один, ждал кабину, а его ассистенты куда-то отошли.
— Кросс! — окликнула она.
Он обернулся. Бровь чуть приподнялась.
— Хотите добавить сливок? Боюсь, кофе уже остыл.
— Вы знаете, что это неправильно, — выпалила она, задыхаясь то ли от быстрой ходьбы, то ли от эмоций. — Вы знаете, что этот дом можно спасти. Но вам плевать. Вам плевать на все, кроме прибыли.
Он смотрел на нее несколько секунд. Потом шагнул ближе — ровно настолько, чтобы она почувствовала исходящий от него запах: дорогого парфюма с нотками кедра и что-то еще, неуловимое, как запах дождя на горячем асфальте.
— Госпожа Торн, — произнес он тихо, почти интимно, — я не обязан вам объяснять свои мотивы. Но раз уж вы так настаиваете… Да, мне плевать. На этот конкретный дом, на его историю, на ваши чувства. Я строю будущее. А будущее не терпит сантиментов.
— Вы чудовище.
— Возможно, — он слегка пожал плечами. — Но чудовище с чистой совестью и безупречной бухгалтерией. А вы, с вашим термосом и благородной яростью, сегодня проиграли. Смиритесь.
Двери лифта открылись. Джулиан вошел, повернулся к ней лицом.
— И да, госпожа Торн. Я выставлю вам счет за химчистку.
Двери закрылись.
Ариадна осталась стоять в пустом коридоре, сжимая в руке пустой термос. Сердце колотилось так, словно она пробежала марафон. В горле стоял комок, но плакать она себе не позволяла. Не здесь. Не сейчас.
Она развернулась и пошла к лестнице, мечтая только об одном — добраться до дома, залезть под одеяло и забыть этот день, как страшный сон.
Телефон в кармане завибрировал.
Ариадна достала его машинально, думая, что это Лена хочет ее поддержать. Но на экране высветился незнакомый номер. Она хотела сбросить, но палец почему-то скользнул по зеленой кнопке.
— Алло?
— Ариадна Викторовна Торн? — раздался сухой, официальный голос. — Вас беспокоит нотариус Ковалев Игорь Семенович. Мне поручено сообщить вам о кончине вашей двоюродной бабушки, Аглаи Михайловны Торн, и об условиях вскрытого сегодня завещания.
Ариадна замерла на ступеньках. Аглая. Эксцентричная художница, которую она видела всего пару раз в жизни. Странная, немного пугающая женщина с вечно испачканными красками пальцами, жившая в старом особняке на окраине города.
— Что? — переспросила она хрипло.
— Вам необходимо явиться для оглашения условий наследования. Дело касается недвижимости. Особняка по адресу…
Нотариус назвал адрес.
Ариадна похолодела.
Это был адрес особняка, который она сегодня пыталась спасти. Особняка, который Джулиан Кросс только что получил разрешение снести.
Малая Дворянская, 17.
— …и, — продолжил нотариус, — в завещании фигурирует второе лицо, уже вступившее в права на половину объекта ранее. Господин Джулиан Александрович Кросс.
Телефон едва не выпал из ослабевших пальцев.
— Вы шутите, — прошептала Ариадна.
— Отнюдь. Жду вас завтра в десять утра по адресу конторы. И настоятельно рекомендую не опаздывать. Условия наследования, установленные вашей бабушкой, весьма… нестандартны.
В трубке раздались короткие гудки.
Ариадна медленно опустилась на ступеньку лестницы, не чувствуя холода мрамора. В голове билась одна-единственная мысль, абсурдная и пугающая.
Судьба только что столкнула ее с человеком, которого она ненавидела больше всех на свете, и, кажется, у этого столкновения будет продолжение.
Далеко впереди, за стеклянными дверями выхода, Джулиан Кросс садился в черный автомобиль. Он на мгновение задержался, посмотрел на здание совета, и Ариадне показалось, что даже с такого расстояния она видит его холодную, довольную улыбку.
Она не знала, что он только что получил такое же сообщение от нотариуса.
И что его улыбка была совсем не довольной.
Глава 2. Дом с секретом
Утро встретило ее мелким, противным дождем — тем самым петербургским дождем, который не льет, а висит в воздухе водяной пылью, пробирая до костей и превращая город в акварельный набросок серого на сером. Ариадна стояла перед массивной кованой калиткой и не могла заставить себя войти.
Малая Дворянская, 17.
Вчера она пыталась защитить этот дом перед советом, не зная, что он, оказывается, принадлежал ее семье. Точнее, принадлежал Аглае — странной, эксцентричной двоюродной бабушке, которую Ариадна видела от силы раз пять за всю жизнь. Аглая Торн была художницей, из тех, про кого говорят «не от мира сего». Она носила бархатные платья в пол, курила тонкие сигареты через длинный мундштук и рисовала странные, тревожные картины, на которых старые дома обвивали цветущие лианы, а из окон выглядывали лица, похожие на тени. В детстве Ариадна боялась этих картин. Теперь она стояла перед домом, который Аглая рисовала чаще всего.
Особняк был прекрасен.
Даже сквозь пелену дождя, даже с облупившейся местами штукатуркой и заколоченным окном на втором этаже, он дышал тем неуловимым благородством, которое не могут имитировать никакие современные материалы. Два этажа из темно-розового кирпича, высокая мансарда с круглым окном-розеткой, кованые балконные решетки в виде переплетенных ирисов. Над парадным входом — кариатида: женская фигура с печальным лицом, поддерживающая эркер. Ариадна узнала почерк Анны Торн сразу — по текучим линиям, по любви к растительным мотивам, по тому, как здание словно вырастало из земли, а не было на нее поставлено.
Прапрабабушка Анна. Первая женщина-архитектор в их семье. Та, чьи чертежи Ариадна изучала в архивах, чьи здания искала по всему городу, чью судьбу пыталась реконструировать по обрывкам писем и газетных заметок. Анна Торн, построившая этот дом в 1899 году. Дом, который Джулиан Кросс собирался снести.
При мысли о Кроссе внутри снова все сжалось. Вчерашнее унижение на совете, кофейное пятно на его рубашке, его ледяной взгляд — все это казалось дурным сном. А потом звонок нотариуса, и слова, от которых земля ушла из-под ног:
Ариадна тряхнула головой, отгоняя наваждение. Сейчас не время для паники. Сначала — факты. Она должна войти, выслушать условия, понять, что происходит. А потом уже решать, как быть.
Калитка скрипнула, пропуская ее в небольшой палисадник. Дорожка, выложенная плиткой с узором «соты», вела к парадному крыльцу. Кусты сирени, давно не стриженные, разрослись в буйные заросли, цеплялись мокрыми ветками за пальто. Где-то в глубине сада угадывались очертания оранжереи — стеклянной, с ржавым каркасом, заросшей плющом.
Ариадна поднялась на крыльцо. Дверь была приоткрыта.
Она толкнула ее и вошла.
Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то еще — сладковатым, цветочным, словно духи выдохлись в запертых комнатах десятилетия назад и впитались в обои. Прихожая была просторной, с высоким потолком и лепной розеткой под люстру. Справа — вешалка в виде оленьих рогов (явно бабушкина причуда), слева — большое зеркало в потемневшей раме, отражавшее мутным стеклом ее бледное лицо и мокрые волосы.
Из глубины дома доносились голоса.
Ариадна пошла на звук, мимо гостиной с зачехленной мебелью, мимо лестницы с резными перилами, уводящей на второй этаж. Двери в комнаты были распахнуты, и в каждой угадывалась прежняя, угасшая жизнь: в одной — мольберт с незаконченным холстом (те же лианы, тот же дом), в другой — заваленный книгами стол и старая лампа под зеленым абажуром.
Голоса становились громче. Она узнала сухой, официальный тон нотариуса Ковалева — он говорил что-то про «условия, установленные завещательницей». И другой голос, от которого у нее перехватило дыхание.
Низкий, спокойный, с металлическими нотками.
Голос Джулиана Кросса.
Ариадна замерла на пороге библиотеки.
Комната была огромной, с двумя ярусами книжных полок, уходящих под потолок, с узкой винтовой лесенкой на галерею и камином, выложенным изразцами с синими васильками. Посередине стоял массивный дубовый стол, за которым расположился нотариус — пожилой мужчина в очках с толстыми стеклами, раскладывающий бумаги. А напротив него, спиной к двери, стоял Джулиан Кросс.