Анна Даунз – Укромный уголок (страница 32)
Эмили подняла с травы инвентарь для игры в шары, отнесла все в игровую комнату, затем вернулась и нашла забытые на полянке одеяло для пикника и два полотенца из душевой бассейна. Она хотела забрать их в гостевой дом и выстирать, но тут заметила еще одно полотенце и мокрый купальник, валявшиеся на ступеньках крыльца семейного особняка. Охнув: «Аврелия, ну честное слово, нельзя быть такой растеряхой!» — девушка пошла их подобрать, но на крыльце задумчиво остановилась — ее вдруг охватило любопытство.
«Интересно, как там, внутри? — подумала Эмили. — Как выглядят второй этаж и спальни? Как там пахнет? На каком постельном белье они спят?» Ей удалось увидеть лишь крошечную часть личного пространства Скотта, вернее, его совместной жизни с Ниной. Этого не хватало даже для того, чтобы нарисовать картинку в своем воображении.
Она обернулась к бассейну — Нина и Аврелия по-прежнему хлопотали на летней кухне.
Девушка знала, что не имеет права входить в семейный особняк, но она прожила в «Керенсии» уже шесть недель. Быть может, теперь в плане запретов уже все обстоит иначе? Они с Ниной стали близкими подругами. Значит, она заслужила хоть немного доверия, правда же? Еще раз посмотрев в сторону бассейна, Эмили открыла входную дверь особняка и заглянула внутрь.
Гостиная не изменилась со дня ее приезда: старинная мебель, богатый декор и тонкий слой пыли на всем. Интересно, для чего они используют эту комнату? Неужели правда для гостей? Или Скотт обычно скидывает здесь ботинки, забирается с ногами на оттоманку — и давай читать книжку? А Нина пристраивается рядом, положив голову ему на плечо?
Эмили сделала шаг внутрь, охваченная внезапным желанием увидеть больше. Перекинув подобранные полотенца на другую руку, она взглянула на лестницу. Почему бы, собственно, ей не подняться на второй этаж и не взглянуть, нет ли еще чего для стирки? Ведь это будет любезно с ее стороны, так? У Нины сейчас столько хлопот, она наверняка будет благодарна за помощь.
Девушка прошлась по гостиной и остановилась у первой ступеньки. В доме стояла звенящая тишина. Затаив дыхание и время от времени замирая, Эмили медленно одолела пролет. Она чувствовала себя забравшейся в чужое жилище кошкой-воришкой.
На верхней ступеньке девушка остановилась и огляделась, жадно выхватывая взглядом каждую деталь. Медленно выдохнув, она вдруг поняла, что ожидала найти тут какой-то большой секрет, важную причину, по которой ей закрыт доступ на эту территорию, но перед ней был обычный второй этаж обычного дома — сногсшибательно прекрасного и стильного, но всего лишь дома.
Коридор здесь оказался длинный, с паркетом и белыми стенами. Солнечный свет лился сквозь огромное венецианское окно, выходящее на запад. Выглянув из него, Эмили увидела розовый сад и еще один — с каменными горками, а потом океан и бассейн. Если бы она наклонилась над балюстрадой узкого балкончика, могла бы разглядеть и Нину с Аврелией, занятых украшением летней кухни. Слева от нее находились четыре закрытые двери, тоже белые, с серебристыми витыми ручками. Справа — еще две двери. Осторожно положив стопку мокрых полотенец на пол, она выбрала наугад одну комнату и вошла.
Это была роскошная спальня: пол с деревянным настилом цвета слоновой кости, ростовое зеркало, шкаф со множеством ящичков. Пышные подушки громоздились на уютной кровати. В углу стояла кадка с высоким растением. «Гостевая комната», — подумала Эмили.
Она вышла в коридор, закрыв за собой дверь. Нажав на следующую дверную ручку, Эмили оказалась в другой спальне, попросторнее. Здесь тоже была кровать — больше, чем в первой, — гигантский зеркальный шкаф, люстра и широкий балкон. Внутренняя дверь вела в гардеробную. Решив, что это еще одна комната для гостей, девушка повернулась к выходу, но краем глаза заметила что-то розовое — это оказался сарафан без бретелек, небрежно брошенный на кресло. Любимая одежда Нины.
Эмили огляделась повнимательнее. На прикроватной тумбочке рядом с баночкой увлажняющего крема лежала потрепанная книжка, а на бронзовом завитке вмонтированного в стену светильника над кроватью висело ожерелье.
Девушка пересекла комнату, взяла розовый сарафан — почти с благоговением — и, приложив его к себе, повертелась перед зеркалом. Возможно, если она немного сбросит вес и коротко пострижется… Откинув назад волосы, она вздернула подбородок, втянула живот, выпрямила спину. Затем, не осознавая, зачем это делает, поднесла сарафан к лицу и глубоко вдохнула его запах. Пахло Ниной. И еще немного затхлостью и нафталином.
Положив сарафан обратно на кресло, Эмили снова огляделась в полной тишине. Если Нина здесь спит, значит, и Скотт тоже, но спальня почему-то не выглядела семейной. Более того, это помещение казалось и вовсе нежилым — все покрывал слой пыли, а занавески были на вид как новенькие. Она провела пальцами по покрывалу, представив себе, как Нина откидывает его и забирается под одеяло. Интересно, с какой стороны кровати предпочитает спать Скотт — слева или справа? И как он спит — на животе или сворачивается калачиком на боку?
Отвернувшись от супружеского ложа, Эмили скользнула задумчивым взглядом по мебели. Здесь все было бежевое или белое и безупречно вписывалось в интерьер. Картинка выглядела идеальной… но было в ней что-то странное, не поддающееся определению. Теперь, когда Эмили об этом задумалась, ей уже казался странным весь семейный особняк.
Она, поежившись, вышла из комнаты. В коридоре выглянула из окна — Нина и Аврелия были всё там же, у бассейна, но Эмили понимала, что задерживаться в доме ей не следует.
«Ну, еще одну комнатку…» Она открыла третью дверь. За дверью была очаровательно оформленная, но очень грязная ванная. Великолепный кафель — синие и белые плитки, все с разным орнаментом — местами посерел от плесени; огромное зеркало покрылось пятнами и сеточкой трещин. В углу стояла гигатская ванна на четырех ножках. Эмили подошла ближе, посмотреть, насколько она глубокая, — и ахнула. Вся нижняя половина внутренней поверхности была серо-бурого цвета, с более темной окантовкой по периметру. Эмили наклонилась и коснулась ее пальцами — ванна оказалась сухой. Эмаль выглядела так, будто грязь пробовали отскоблить, но ничего не вышло, этот серо-бурый цвет въелся в нее намертво, словно ванну регулярно наполняли чернилами.
Что-то пушистое вдруг коснулось голых пальцев ноги, и девушка вздрогнула, мысленно взмолившись: «Только не мышь! Пожалуйста, не мышь!»
Посмотрев вниз, она увидела торчащий из-под ванны край полотенца — светло-голубого с маленькими желтыми цветочками. Эмили подняла его, решив, что сейчас проверит корзину для грязного белья и сразу уйдет. Но тут скомканное полотенце развернулось у нее в руках. Оно было вымазано какой-то черно-красной субстанцией.
Эмили отбросила полотенце, будто оно ее укусило. «Да что это такое?!» Затем присела рядом на корточки — рассмотреть поближе — и принюхалась. Запаха не было. Субстанция оказалась засохшей. «Это что, кровь?» Но пятна выглядели слишком темными, на кровь было непохоже.
Сворачивая полотенце, Эмили в очередной раз вспомнила, что формально пришла сюда за бельем для стирки. Она достала из стоявшей рядом на полу ивовой корзины еще два полотенца, собралась уходить, но выпрямилась слишком быстро — голова закружилась, девушка потеряла равновесие, пошатнулась и ударилась лбом об угол большого деревянного шкафа. Она вскрикнула, а дверцы шкафа от удара открылись, и Эмили застыла на месте, увидев, что там внутри.
Полки были забиты рядами пузырьков и картонных упаковок. Здесь хранились тысячи таблеток, мази и лосьоны, ватные тампоны, шприцы, запаянные в пластик, бинты, ножницы, бутылочки с какой-то жидкостью… Это была самая огромная аптечка в мире. Не аптечка — забитая под завязку всем необходимым для первой помощи домашняя аптека.
Эмили потрогала высокий штабель одинаковых белых коробочек — они слегка зашатались, погромыхивая содержимым в качестве предупреждения.
Девушке вдруг стало очень неуютно. Она сунула полотенца обратно в ивовую корзину. С какой стати она вообще явилась в ванную Нины и позволила себе рыться в ее вещах? Ее сюда не приглашали. У нее нет права здесь находиться.
«Уходи, — приказала она себе, обретя наконец способность ясно мыслить. — Тебя здесь быть не должно».
Эмили, уверенная, что ее уже хватились, шагала к летней кухне, мысленно сочиняя извинения и оправдания, но Нина была слишком занята Аврелией, опять пребывавшей в дурном настроении, и даже не заметила отсутствия помощницы. Сегодня у них явно что-то не заладилось с самого утра: Аврелия капризничала, с тех пор как проснулась раньше времени, на кухне запустила завтраком в стену и хлопала дверями напропалую еще до того, как рассвело, так что Нине пришлось занять ее творческим проектом, чтобы немного успокоить. Сейчас длинный обеденный стол на летней кухне был завален карандашами, листами бумаги, ножницами, а под крышей беседки уже красовался баннер: на бечевке висело пять красочных рисунков и вырезанные из бумаги яркие буквы, которые складывались в приветствие: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, ПАПОЧКА!»
— Давай я с ней посижу, мы всё закончим, — предложила Эмили. Несмотря на то что ее не застукали в хозяйском доме, она считала необходимым как-то искупить свою вину.