Анна Даунз – Укромный уголок (страница 31)
У Нины на лице явственно читалось: «Ай-яй-яй…»
— Вот видишь? — вздохнула Эмили. — А теперь мне вроде как некуда возвращаться.
— Ну ладно, возможно, это был не самый разумный твой поступок, — улыбнулась Нина. — Но задай сама себе вопрос: ты бы хотела вернуться к родителям? Ты была там счастлива?
Эмили медленно покачала головой, подумав, насколько проще и приятней ей жилось бы, если бы ее удочерил кто-нибудь вроде Нины, а не Джулиет с Питером. Будь Нина ее приемной матерью, Эмили всегда чувствовала бы любовь, заботу и поддержку, ее бы принимали такой, какая она есть. Споры разрешались бы спокойно и быстро, со взаимным уважением вместо сдерживаемой ярости и хлопанья дверями. «Я останусь при своем мнении», — всегда говорила Джулиет, поворачиваясь к Эмили спиной.
— Все будет хорошо, — сказала Нина, обняв девушку за плечи. — А если твоя мечта воплотилась не совсем так, как ты рассчитывала, просто придумай себе новую.
Эмили вздохнула:
— Новую мечту?
— Ну конечно.
— А если она тоже окажется полной ерундой, как и предыдущая?
Нина пожала плечами:
— Посмотри вокруг.
Эмили посмотрела. «Керенсия» была бесконечно прекрасна. Перед ней цветущие кусты и клумбы стекали, как водопад, к океану, а позади струились вдаль рекой пышные кроны деревьев. Воздух трепетал от крылышек пчел и стрекоз, а золотые лучи солнца подсвечивали стены двух особняков, и казалось, что они светятся изнутри, как фонарики. Эмили сделала вдох — и грудную клетку наполнил тот же свет.
— Это похоже на полную ерунду?
Эмили, улыбаясь, качнула головой:
— Нет.
— Вот и я так думаю.
Тем же вечером, после ужина, они вынесли кинопроектор на лужайку и натянули простыню вместо экрана между деревьями. Потом все уютно устроились на целой горе подушек — Эмили справа, Нина слева, а Аврелия посередине — и смотрели старую комедию «Долговая яма», о парочке, купившей огромный обветшалый дом, который начал разваливаться, как только они туда заселились. Дружная компания зрителей жевала попкорн и хохотала до слез над злоключениями Тома Хэнкса и Шелли Лонг[33]. У них двери то и дело отваливались с петель, Том застревал в дыре в полу, Шелли отбивалась от пробравшегося в дом енота, а ванна провалилась на нижний этаж.
Позже, поднимаясь по лестнице в свою спальню, Эмили думала, до чего же правильно сказала Нина. Она, Эмили, именно там, где ей нужно быть. Она сделала верный выбор —
Умывшись и почистив зубы, она залезла под одеяло и поставила телефон на зарядку. Скотт не ответил на письмо, которое она отправила днем, — по крайней мере, не успел это сделать до того, как опять пропала сотовая связь. Но, возможно, это и к лучшему. После разговора с Ниной ее посетило странное чувство — письмо, выглядящее вполне невинным в тот момент, когда она его отправляла, теперь казалось почти предательским. Возможно, это была плохая идея — общаться со Скоттом за спиной у Нины.
А может быть, вообще не стоит пользоваться здесь телефоном? Зачем ей это надо? Звонок родителям обернулся для нее сплошным расстройством. Кроме того, она много чего разболтала о своей работе в «Керенсии» — Эмили не вполне понимала, что можно об этом рассказывать, а что нельзя, согласно договору о конфиденциальности, который подписала по просьбе Скотта, толком не прочитав. Но главное — Скотт и Нина не хотят, чтобы подробности их частной жизни на участке во Франции обсуждались незнакомыми людьми.
Приняв очередное решение, она встала с кровати и выдернула зарядное устройство из розетки, затем вместе с телефоном положила его на верхнюю полку платяного шкафа и накрыла стопкой одежды.
Глава двадцать вторая. Скотт
С заднего сиденья автомобиля Скотт смотрел в лобовое стекло на замызганный кузов автобуса. До сих пор на обратном пути из дома престарелых все шло довольно гладко — его персональный водитель со знанием дела объезжал забитые машинами улицы по переулкам, но даже GPS перестал справляться со своей задачей, когда они добрались до района Хаммерсмит.
— Что там такое? — спросил Скотт. По бокам обзор ему заслоняли грязные, ревущие моторами грузовики.
Водитель постучал по экрану на приборной доске.
— Похоже, какие-то проблемы с метро. Ведутся работы рядом со станцией «Пикадилли», на Кольцевой и на Окружной.
Скотт взглянул на часы. До первой деловой встречи оставалось еще много времени, так что вынужденная задержка не станет причиной опоздания, но после визита к матери у него вдруг резко усилилось состояние похмелья и разыгралась клаустрофобия. Имя брата он до сего-дняшнего дня не произносил много лет, и от него на языке остался горький привкус.
Скотт тяжело сглотнул и поерзал на сиденье. Вот только этого не хватало — намертво застрять в вонючей душной «пробке».
И тут телефон завибрировал — пришло письмо. Имя отправителя отозвалось прокатившейся по всему телу волной удовольствия, смешанного со страхом.
Привет, это я. Возвращаюсь с рынка и вот, решила тебе написать. Извини, что до сих пор не отчиталась о том, как у нас идут дела, но сам ведь, наверное, знаешь, как тут со связью — ни одной «палки» на телефоне. Надеюсь, хоть Нина держит тебя в курсе. Ну, так или иначе, дела идут прекрасно! Погода чудесная. Il fait du soleil![34] У нас было несколько неприятных эпизодов (наверное, ты слышал о пожаре?), но в целом жизнь идет полным ходом. Если честно, сегодня у меня настроение не очень (проблемы с предками — они такой шум устроили, как будто я попала в религиозную секту), но, может, это просто уединенная жизнь в конце концов на меня подействовала. Уверена, долго это не продлится! Вообще даже не знаю, зачем я тебе пишу и что собираюсь сказать — просто хотелось немного пообщаться. У тебя чудесный участок, и для меня большая честь проводить время с твоей семьей. Не могу дождаться, когда ты приедешь и сам посмотришь, какую красоту мы навели в гостином доме. Ого-го!
Автобус впереди дернулся вперед на несколько дюймов и опять встал как вкопанный. Водитель Скотта, включив кондиционер, вытер вспотевший лоб рукавом.
Позади него Скотт перечитал послание Эмили и в глубокой задумчивости откинулся на спинку сиденья. Это хорошо, что ей захотелось с ним пообщаться. Но можно ли ее внезапное уныние считать отдельным эпизодом? Просто плохой день? Нина говорила ему, что на участке все идет хорошо, они с Эмили отлично поладили. Что, если Нина его обманула?
Он открыл список контактов, несколько секунд смотрел на номер Эмили и сунул мобильник обратно в карман. Затем снова достал. Когда трафик наконец сдвинулся с места, Скотт написал два мейла — один Верити и один Нине. Решил заранее поделиться с ними своими планами, чтобы уже не передумать.
В эти выходные он точно полетит во Францию. Слишком долго там не был.
Глава двадцать третья. Эмили
— Он приедет, — объявила Нина однажды утром с лучезарной улыбкой и сияющими глазами. — В эти выходные.
И жизнь в «Керенсии» закипела.
Нина немедленно начала метаться по гостиному дому, составляя списки задач и покупок — где что вымыть и вычистить в первую очередь, какую мебель заказать. Распоряжения она выкрикивала, как выведенная из себя школьная училка. Казалось, Нина потрясена царящим в доме хаосом.
— Все нужно привести в порядок сейчас же! — кричала она, перебегая из одной спальни в другую. — Здесь так грязно! Уму непостижимо! — Переставая суетиться, Нина замирала, уставившись в пространство и нервно теребя пальцы.
Эмили наблюдала, как она, морщась от отвращения, с треском складывает садовые кресла и швыряет их на лужайку. Гора мусора неумолимо росла, пополняясь столиками, скамеечками и зеркалами, полотенцами, подушками и покрывалами. Потом приехал Ив на грузовичке и все это куда-то увез. На следующий день он появился опять с заменой для всей этой рухляди. Когда новые приобретения Нины были распакованы и расставлены-разложены, Эмили удивилась, к чему весь этот сыр-бор — Скотт не казался ей человеком, которого заботит, какие подушки на диванах — только что из магазина или слегка помятые. Но Нина выглядела такой взбаламученной, что она решила держать язык за зубами и делать, что прикажут. К тому же ей и самой нужно было как-то совладать с нервами. «Он едет, едет», — постоянно крутилось в голове, и в животе все переворачивалось.
В день приезда Скотта Эмили с самого утра почувствовала, что достигла уровня волнения и энтузиазма Нины. Она тоже принялась метаться по гостиному дому, пылесосить, протирать пол, заправлять кровати, взбивать подушки, и сердце у нее колотилось так отчаянно, что, казалось, выпрыгнет изо рта. Когда вроде бы уже нечего было делать, Эмили придумывала себе новые задачи — просто для того, чтобы занять руки. Она нарвала цветов и расставила букеты в вазы, передвинула в кухонных шкафчиках все кувшины и банки, расправила полотенца на поручнях в ванных, выровняв их с маниакальным усердием. И все это время она представляла, как Скотт на машине въезжает в ворота. Девушка снова и снова ругала себя за неуместный мандраж, но не могла справиться с эмоциями. У нее даже кожу покалывало от нетерпения.
Наконец и в списке самых бесполезных задач не осталось ни одного невыполненного пункта, и Эмили принялась бесцельно бродить, глядя по сторонам и соображая, что бы еще такое сделать. Нину и Аврелию она нашла на летней кухне, но ей показалось, им вдвоем так уютно, что она не решилась нарушить их уединение и обошла кухню стороной, направившись к полянке.