Анна Даунз – Укромный уголок (страница 29)

— Что ты с ней сделал? — верещала Кэтрин, тыкая пальцем в сторону Скотта. — Почему я не могу ее увидеть?

— Тихо, Кэтрин, тихо. — Мужчина сделал знак двум сиделкам, которые пока держались в стороне, и они подошли ближе.

Старуха протянула к ним руки.

— Я хочу повидаться с внучкой! С Аврелией! — взмолилась она.

Сиделки подхватили ее под локти, помогли подняться со стула и осторожно, но решительно повели прочь, мимо прилавка со сладостями, под арку и дальше в коридор.

Скотт, провожавший их взглядом, вздрогнул, когда сотрудник дома престарелых положил ему ладонь на плечо.

— Вы в порядке?

— Да, все нормально. — Он оперся на спинку стула.

— Старикам тяжело терять близких людей, — сочувственно сказал мужчина, уже когда они шли к вестибюлю. — У них это в голове не укладывается.

Скотт рассеянно кивнул — у него в ушах еще звучали крики матери. Как всегда, эти отголоски неслись за ним, как бешеные псы, по коридору, через вестибюль и всю дорогу до города.

Глава двадцать первая. Эмили

Через несколько дней после пожара Эмили отправилась на рынок.

Ближайший городок находился в сорока пяти минутах езды к югу от «Керенсии». Каждую субботу по утрам на главной площади закипала жизнь — все местные фермеры съезжались на рынок со своим товаром, и наведываться туда было любимой обязанностью Эмили: она обожала бродить среди прилавков, пробираться в толпе, касаясь плечами горожан, совершавших покупки и сплетничающих обо всем на свете.

Но припарковаться здесь было сущим мучением. Эмили и при самых благоприятных обстоятельствах не претендовала на звание опытного водителя, а в огромном внедорожнике чувствовала себя и вовсе неуверенно. Крепко вцепившись в рулевое колесо, она выкатилась на изрытую колдобинами парковочную площадку, лавируя среди поставленных как придется машин, отыскала свободное пространство и начала сдавать задом, так сосредоточившись на том, чтобы не снести боковое зеркало красного хэтчбека, что даже не заметила, как подошла пожилая продавщица из сырной лавки и заглянула к ней в открытое водительское окно.

— Le char est arrivé! — радостно констатировала сырная дама, что означало «Танк прикатил!».

Эмили подпрыгнула на сиденье.

— Ага, — сказала она. — То есть oui. Bonjour, madame[29].

Ее «Ленд Крузер» с тонированными стеклами и ревущим мотором действительно был похож на танк, особенно рядом с заполняющими стоянку деревенскими фургончиками. Эмили, впервые явившись на рынок, выделялась в толпе, как муха на свадебном торте. Она привлекла к себе внимание еще до того, как начала делать покупки, а вскоре корявый французский и пачка денег сделали ее звездой — местные фермеры и рыночные торговцы побросали дела и принялись наблюдать за ней. Сначала они посмеивались над симпатичной английской туристкой, которая закатывает глаза, пытаясь вспомнить, как сказать по-французски «яйцо» или «чеснок», а потом обалдело разевали рты при виде того, как она сорит деньгами направо и налево.

После пяти поездок на рынок Эмили уже чувствовала себя местной легендой. Все продавцы величали ее по имени, махали ей и улыбались, а некоторые подбегали поприветствовать, когда она еще не успевала вылезти из машины. «Глядите-ка, — словно бы говорили они друг другу, — богатая иноземная девица явилась искупать нас в деньгах!» Из-за нее спорили, ее звали то к одному прилавку, то к другому, дружно хохотали над шутками, которые Эмили едва понимала, и уезжала она с горой покупок, как королева с дарами после официального визита.

Иногда кто-нибудь вежливо интересовался, где она живет или на кого в здешних краях работает, но Эмили в ответ лишь улыбалась, делая вид, что не понимает вопросов. В договоре о неразглашении, подписанном по просьбе Скотта, она так до конца и не разобралась, тем не менее мысли о необходимости обеспечить семейству Денни конфиденциальность засели у нее в голове прочно. К счастью, разговорного французского (она его учила в школе, в международном детском лагере и напрочь забыла в Лондоне) ей хватало, чтобы уходить от скользких тем и болтать о погоде или просить продемонстрировать товары.

Солнце припекало голые плечи, Эмили бродила между прилавками со списком покупок в руке, вдыхая пьянящую смесь ароматов — свежего хлеба, колбас, сыров, морепродуктов, выпечки и карамели. На серебристых подносах громоздились живописные многоцветные горы gingembre lamelle, loukoum rose, ail confit[30]. Она раздавала хрустящие банкноты одну за другой. У торговца рыбой закупилась мидиями и креветками, а потом смотрела, как дородный усатый француз разделывает гигантскую рыбу-меч и ловко рубит ее на ровные кусочки-филе. У зеленщика Эмили попросила взвесить лимоны и чили, кориандр, имбирь, лук, манго и персики. А сырная дама протянула ей целую гроздь пакетов с рокфором, бри, фетой и на прощание расцеловала в обе щеки.

Принимая в качестве бонуса кусок соленого масла, Эмили заметила в толпе знакомое лицо — Ив стоял возле boucherie[31], разглядывая куски говядины и свинины так, будто никогда в жизни не видел сырого мяса. На руке у него небрежно болталась продуктовая сумка. Эмили почувствовала к нему жалость — бедолага, он выглядел неуклюжим и беспомощным здесь, как великан на детской площадке.

Вдруг Ив вскинул взгляд и быстро отвел его в сторону — Эмили стало ясно, что он ее увидел, но притворился, что не заметил. Она усмехнулась, подумав: «Вот уж нет, так просто ты от меня не отделаешься», — и замахала рукой, громко окликнув:

— Ив! Эй! Привет!

Француз вздрогнул всем телом, округлив глаза. Вид у него был перепуганный и одновременно виноватый — словно какие-то правила запрещали ему вступать в общение вне работы. Эмили помахала еще раз, твердо вознамерившись добиться хоть какого-то отклика — в конце концов они были коллегами, — но Ив с каменным лицом развернулся и стремительно исчез в толпе.

Эмили, пожав плечами, положила масло в корзинку. «Чудак он все-таки», — подумала она и, решив, что этому злыдню не удастся испортить ей настроение, счастливо вздохнула. Ну кто бы ей раньше сказал, что когда-нибудь она будет чувствовать себя во Франции как дома — ни за что бы не поверила! И вот сейчас она здесь, разгуливает по рынку, болтает с местными жителями и ощущает себя одной из них.

Эмили забралась обратно в свой le char[32] — легкая, как облачко, слегка разморенная жарой и без малейших сожалений о том, что всей этой восхитительной еды, которую она накупила, слишком много для двух женщин и одного ребенка и что большая часть продуктов в конце концов окажется в мусорной корзине.

На обратном пути в «Керенсию», как раз перед поворотом, за которым должна была пропасть сотовая связь, Эмили полезла в сумочку за телефоном. Рыночная суета слегка развеяла ее тоску по дому, но мысли о родителях все же остались — как отпечаток пальца на запотевшем стекле.

Когда Джулиет ответила на звонок, Эмили, услышав знакомый голос, чуть не прослезилась.

— Эмили? Это ты?

— Да, я. Привет.

— О господи боже мой! Где ты? — Теперь голос приемной матери звучал нервно и резко.

— Во Франции. У меня же новая работа, помнишь?

— Какая новая работа? И постой-ка, ты сказала — во Франции?!

Эмили закатила глаза. Типичная история — они никогда не слушают.

— Я тебе обзвонилась, — продолжала тараторить Джулиет, — но твой телефон всегда выключен. Мы с отцом тут умирали от беспокойства — думали, с тобой случилось что-то ужасное.

— О чем ты говоришь? — Ухмылка на лице Эмили вдруг исчезла. — Я… я же сказала, что со мной какое-то время будет трудно связаться.

— Неужели? Я что-то не припомню. Когда ты звонила? Ты разговаривала с Питером? Это точно была не я, потому что не забыла бы о твоем намерении переехать во Францию!

— Я не переехала, то есть не совсем. Я просто получила здесь…

— Эмили, ты в последний раз давала о себе знать шесть недель назад. И все это время мы понятия не имели, где ты. С тобой могло произойти что угодно! Мы уже готовы были писать заявление в полицию. Ты вообще проверяешь свою почту?

— Нет, я… Послушай, не о чем беспокоиться, со мной все в порядке. Здесь так чудесно и…

— Не о чем беспокоиться?! Дорогая, да мы с ума сходим! И где это — «здесь»?

— Я же давно сказала, блин, что еду во Францию!

— Ты этого не говорила.

— Говорила! Я работаю на одну семью. Живу в их доме. Я же все это тебе рассказывала!

— Нет, не рассказывала.

Эмили одолели сомнения. Она поставила родителей в известность, точно. Позвонила Джулиет сразу после первого разговора со Скоттом.

«О нет, стоп…» Она позвонила, но включилась голосовая почта. Эмили решила, что не будет надиктовывать сообщение, а просто перезвонит позже. И конечно же, не перезвонила… Так ведь? «Вот дерьмо…» Неужели она улетела во Францию, не предупредив родителей?

— Ладно, тогда сейчас расскажи хотя бы, что это за семья, — потребовала Джулиет.

Эмили твердо решила стоять на своем: она заранее сказала родителям, куда собирается ехать и чем там будет заниматься, просто они, как обычно, все ее слова пропустили мимо ушей. Поэтому она заговорила наигранно терпеливым тоном, каким объясняют элементарные вещи малым детям:

— Это респектабельная британская семья, владеющая участком земли во Франции. На главу семьи я работала в Лондоне. Он крутой.

— «Крутой»?! Эмили, что это за человек? Мне категорически не нравятся твои новости!