Анна Дашевская – Рукопись, найденная в Выдропужске (страница 32)

Остановившись на полуфразе, хозяйка дома посмотрела на меня и вздохнула.

– Алёна, вам ведь всё это совсем не интересно?

– Понимаете, я ведь в всём этом разбираюсь… примерно как этруск в химии. Ну, то есть, знаю, что яблоки растут на дереве, а помидоры на травянистых кустиках, но это всё. И то, с тех пор как мне попалась статья о новом достижении селекционеров, помидорном дереве, я даже в этих сведениях не уверена.

К концу тирады Ирина искренне смеялась, даже глаза вытерла. Потом спросила:

– А этруски разбирались в химии?

– Ну-у… примерно на уровне настаивания на масле цветочных лепестков, чтобы получить духи. Кажется, это самое крупное их достижение в этой области. А, ещё пигменты для живописи!

– Вы историк?

– Нет, увы, просто нахваталась по верхам. У меня тётя археолог и специализируется как раз на этрусках. А я букинист. Разыскиваю, покупаю и продаю старые книги.

– Какие у вас в семье необычные профессии! – сказала она с долей зависти.

Даже если эта зависть была хорошо сыграна, всё равно, приятно.

– А вы? – спросила я.

Ирина пожала плечами.

– Я как раз химик по образованию, а работаю криминалистом. Специализируюсь на тканях и волокнах в первую очередь.

Тут, скажу честно, глаза у меня загорелись.

– Где ж вы были полгода назад! – воскликнула я с неподдельным огорчением. – Вы ж и к бумаге, наверное, можете применить ваши магические таланты?

– Подделка попалась? – спросила она с пониманием.

– Да вот так мы и не поняли, отказались от покупки, потому что были сомнения. Старые книги ведь подделывают редко, это, пожалуй, сложнее, чем подделать картину. Ну, так же сложно. Бумага, шрифт, клей, ткань, кожа переплёта, поля, следы времени вроде «лисьих пятен» или следов от влаги… Возни много, а деньги не такие и большие. Так что походили мы вокруг, посомневались, а потом уступили право первой руки одному… конкуренту.

– И что он, купил?

– Купил и продал. Говорил, что хорошо заработал, – я пожала плечами. – Но мне репутация дороже.

– Понимаю, – кивнула она.

Кажется, и в самом деле понимала.

Мужчины тем временем разожгли мангал и что-то над ним колдовали: то сбрызгивали водой, то раздували пламя большим веером. Я засмотрелась на огонь, но Ирина потянула меня в дом.

– Пошли, салат нарежем, пока они там колдуют.

Я последовала за хозяйкой, получила в своё распоряжение доску, ножик и миску с овощами, и села к столу, резать. Она доставала из холодильника какие-то банки, выкладывала в салатники солёные грибы и огурцы, ещё какие-то овощи. Наконец угомонилась, села напротив – тоже с ножом и доской – и спросила:

– А сейчас что у тебя за поиски? Серёжа говорил, что вы заехали по дороге из Выдропужска, я даже и не слышала такое название!

Подавив вздох, я рассказала о своих раскопках – об архитекторе Чевакинском, его постройках, неизвестно, существующем ли последнем проекте и о том, что удалось узнать. В общем, это полезно, проговаривать, что делаешь, непременно вылезет что-то незамеченное. Вот и тут, я договорила и задумалась, что одной вещи мы не проверили, а она может быть важной. Елизаветинское барокко – стиль непростой, он парадно-торжественный, для дворцов и соборов. Мог ли архитектор с хорошим вкусом спроектировать в этом стиле простой деревенский дом для себя, не слишком богатого чиновника в отставке?

А если нет, то что тогда мы ищем?

Вчерашний день? Мыльный пузырь? Новое платье короля?

Я ведь спрашивала Кузнецова, в чём интерес его хозяина, но ответа не получила…

Мы сидели на веранде, обращённой в сад. Окна по случаю хорошей погоды были открыты, и я опасалась нашествия комаров: в любой компании, если есть я, все остальные комарам неинтересны, они едят меня. Но добрый хозяева поставили повсюду какие-то курильницы, и летающие кровососы в гости не наведывались. Спиной я привалилась к Кузнецову, живот был набит салатами и шашлыком, красное вино примиряло с действительностью, и мне почти не хотелось расспрашивать майора Алябьева – то есть, сейчас, конечно, Константина! – о деталях расследования.

Только я ведь себя знаю: даже до завтра не дотерплю, проснусь среди ночи и стану себя ругать, что не воспользовалась случаем. Ладно, дождусь удобного момента и спрошу. А пока надо придумать, на какой кривой козе подъехать, чтобы не испортить окончательно очарование вечера.

Удобный момент наступил довольно скоро: Ирине позвонили, судя по разговору – мама; она извинилась и ушла в дом. Я с трудом отлепилась от удобного и мягкого Кузнецова, села прямо и спросила:

– Костя, а можно вопрос?

Он заржал и кивнул Сергею.

– Я же говорил, что она не дотерпит до конца ужина!

– Думаешь, что-то ещё возможно съесть? – спросил тот с сомнением?

– У Ирины запланированы ещё ягоды, а раз запланированы, то съесть придётся. Но ты вопрос не замыливай, спор ты проиграл. С тебя армянский коньяк, и чтобы розлив был ереванский.

– Это вы что, на меня спорили? – спросила я лениво, снова приваливаясь к удобному боку.

– Не на тебя, а на твою реакцию. Да ладно, я бы и сам не удержался! Спрашивай.

– Ладно. Скажи, это вообще нормально, что я тут у тебя в гостях? Я же как бы прохожу по делу?

Алябьев махнул рукой.

– Да ты даже не свидетель! Так что о моей карьере можешь не волноваться.

– Расскажи, что удалось найти, пожалуйста. Ну, что можно… Например, какая была бейсболка на тот типе в маске?

Прищурившись, он посмотрел на Кузнецова.

– Растрепал?

– Ни капли, – парировал тот. – Ты же не рассказывал ни о каких важных деталях, так что я и не мог ничего «растрепать». Так, мелочи всякие.

– Мелочи, – покрутив головой, Константин всё-таки смилостивился и на мой вопрос ответил. – Бейсболка была белая или светло-серая, с картинкой земного шара. Надпись неразличима, но это латиница, два или три слова.

– А бежевой она не могла быть? – вырвалось у меня.

– Могла быть даже бледно-розовой, эти камеры цвет практически не передают. О чём ты подумала?

Я прикусила губу.

Мне отлично было известно, у кого есть похожая бейсболка – светло-бежевая, с синей надписью на латыни «Carpe Diem» 17) и стилизованным земным шаром, вокруг которого крутится вихрь. И теперь очень быстро предстояло решить, что ответить…

________

17) Carpe diem – лови момент

Неожиданно Алябьев рассмеялся и, чуть наклонившись вперёд, похлопал меня по руке.

– Ладно, не ломай голову, а то аж смотреть больно. Я прекрасно знаю, у кого ты видела такую бейсболку. Знаю даже, откуда она взялась и что за надпись.

– И?..

– И это был не он. Мы установили, что этот молодой человек, в бейсболке и наморднике, пришёл в квартиру номер одиннадцать к одинокой даме…

– Одна одинокая дама уже упоминалась, – пробурчала я на грани слышимости. – С котом и ветеринаром, в двадцать третьей, кажется, квартире.

– Почему-то незамужних женщин встречается гораздо больше, чем холостых мужчин. И этот дом – не исключение, их там, вообще-то, целых четыре. Но вот конкретно в одиннадцатой квартире живёт дама, уже давно отметившая сороковник, а пришёл к ней гость, которому слегка за двадцать. Не выходил же он оттого, что остался до утра. Законом такое не запрещено, так что… – и майор комически развёл руками.

– Ла-адно… Тогда ветеринар! – предложила я в порыве вдохновения.

– Что ветеринар?

– Ну, он там болтался достаточно долго, три часа, не хвост кошачий! Хватило бы времени, чтобы в какой-то момент выйти покурить, например. Или в машину за каким-нибудь инструментом. А попутно заскочил к Веронике, быстро-быстро ткнул её ножиком и ушёл.

– Видишь ли в чём дело, – майор потёр нос, словно прикидывая, что мне можно сказать. – Мы установили, что убийца был у госпожи Корских довольно продолжительное время, минимум полчаса. Две чашки от кофе, два коньячных бокала, печенье в вазочке… Они сидели в гостиной и разговаривали. Ты вообще была в этой квартире?

– Была когда-то. Не очень помню расположения комнат, она вроде бы трёхкомнатная?

– Четырёх. Спальня, гостиная, кабинет и гостевая спальня, практически пустая. Так вот, чашки-ложки остались в гостиной, а нож лежал в кабинете.