Анна Дашевская – Пробел в биографии (страница 45)

– Угу, угу… Тогда подождите минутку, – Кекспин порылся в одном из шкафов и достал оттуда коробку, а из неё – три амулета, в каждом голубой камень размером с ноготь мизинца, окружённый узором из светлого металла, и деревянная подложка.

– Аквамарин, серебро и… кедр? – спросила Лавиния. – На кой Тёмный нам «амулет свежести»? Штука, которую немолодые дамы носят, чтобы казаться юными и прелестными, – пояснила она на вопросительный взгляд Петанье.

– Свежести, ага, – проворчал мастер. – Свежести мозгов! Тут кое-что добавлено. Моя последняя разработка! Надевайте! Вот, отлично. А теперь слушайте. Итак, для начала я попытался разобраться, что же накрутил с медальоном Легиона покойный Пьетро Бальди из Кастельветрано. Изначально медальон стальной, это мы знаем. К нему нужно было привязать дополнения, которые бы воздействовали на организм, купируя головные боли и слепоту. Да-да, дорогая госпожа коммандер, это было важное обстоятельство – то, что ваш Тезье в моменты приступов начинал слепнуть!

– Пояснения будут? – спросил Фонтейн.

– А зачем вам? Не забивайте этим голову, она у вас для другого предназначена! Короче говоря, я прикинул, посоветовался кое с кем, и сделал аналог этого медальона. Вот, смотрите!

Он махнул рукой, и в воздухе возник снимок медальона: ромб из тёмного металла, орёл с развёрнутыми крыльями и надпись «More Majorum».

– Вот так это выглядело в базовом варианте, – сказал Кекспин.

– Базовом? – переспросила Лавиния. – То есть, вы хотите сказать, что Бальди изменил этот самый мадельон?

– Больше того, он изменил его сущность. Вот!

Новый взмах руки, и изображение изменилось. Тот же самый ромб, орёл, надпись, но теперь по металлу бежит радуга цветов побежалости[12]) – светло-соломенный, золотистый, пурпурный, фиолетовый, синий, красно-коричневый…

– Мне кажется, или в металле появились какие-то кристаллические включения? – подался вперёд Петанье.

– Да, вы правы, молодой человек! Именно так, – изображение погасло, и Кекспин откинулся на спинку кресла. – Полное повторение формы при замене содержания. Это – сплав стали и титана с вкраплениями кусочков обсидиана и гагата.

Сейчас стало видно, что эта демонстрация дорого ему обошлась: мастер осунулся, побледнел, под глазами появились тёмные круги. Лавиния нахмурилась.

– Вы в состоянии продолжать?

Кекспин фыркнул.

– Разумеется! Собственно, с демонстрационной частью покончено, теперь выводы. Медальон был создан заново из другого вещества. На протяжении многих лет он исправно выполнял свои функции: снабжал кровью мозг и зрительный аппарат носителя. Но, как вы знаете, у всего на свете кончается срок годности, закончился он и у Пьетро Бальди, и у его изделия. Господин Тезье обратился к кому-то другому, так?

– Да.

– Ну, видимо выбор был неудачным… Впрочем, вполне возможно, что свой ресурс выработал организм Тезье, не так ли? – тут он смерил Лавинию хитрым взглядом. – Кстати, как ваше драгоценное самочувствие?

– Существенно лучше, – медленно ответила она.

Смотрела при этом она куда-то в пространство, не то на давно уже тёмное окно, не то на шкаф с образцами. Фонтейн открыл было рот, но Петанье пнул его под столом. Попал, наверное, потому что лейтенант закрыл рот и уставился на коллегу. Капрал замотал головой.

В лаборатории повисла тишина. Наконец госпожа Редфилд повернулась к Петанье и сказала самым обычным голосом:

– Получается, это не было убийством.

– Смерть Тезье?

– Да. Как сказал мастер, выработался ресурс, неважно, у организма или у поддерживающего амулета. И к Клоду Тезье мгновенно вернулись все те хвори, которые благополучно удерживались вдали от него почти двадцать лет.

– А смерть мадам Камуан? – вмешался Фонтейн. – Тоже, что ли, не была убийством?

Ответил ему капрал.

– Луизу Камуан убили ножом. Какая, к Тёмному, естественная смерть? Натуральное убийство.

– Именно так… – кивнула Лавиния. – Один вопрос мне не ясен: порез на руке. Был он обычным бытовым, или Тезье кому-то давал клятву? Хотя если его смерть не была следствием убийства, то это уже неважно.

– Да что тут говорить, – вмешался Кекспин. – Он же был магом, ваш Тезье?

– Да. Слабым, но магом.

– Значит, клятвенная рана должна была закрыться сразу же. Слушайте, ну он же не только за столом сидел и бумажки перекладывал, он работал руками – на винограднике, с хозяйством, ещё где-то. Просто порезался, бывает, – и артефактор вытянул вперёд свои пухлые ладони, действительно, с многочисленными порезами, ожогами и пятнами. – А теперь уходите, господа, уходите. Я устал, меня ждут подушка и одеяло. И судя по вашему виду, вам это тоже не повредит!

Усмехнувшись, коммандер поднялась.

– Спасибо, мастер. Я ваша должница.

Уже в дверях их догнал вопль:

– Стойте-ка! Амулеты верните!

Глава 15

– Итак, господин капитан, вот выводы специалистов, касающиеся причин смерти Клода Тезье, – Лавиния выложила на стол документ. – Вы можете убедиться, что смерть эта произошла по причинам, признанным естественными.

– Эк вы кучеряво формулируете, госпожа коммандер, – Кальве засмеялся несколько принуждённо.

Она пожала плечами.

– Канцелярские обороты, господин капитан, очень прилипчивы, но иногда помогают сформулировать то, что иначе пришлось бы выражать нецензурно.

– Вот как? Ну что ж, посмотрим…

Кальве прочитал переданные ему страницы, передал их Дюфло и уставился на Лавинию немигающим взглядом.

– Что?

– Вы хотели сказать что-то ещё, госпожа коммандер.

– Хотела. Поскольку в смерти Луизы Камуан нет ничего, что позволило бы передать дело под юрисдикцию Службы магбезопасности, я не более не имею права принимать участие в расследовании.

– …!

Оторвавшийся от чтения Дюфло выразился кратко, но красочно, после чего добавил:

– Госпожа коммандер, это уже несколько не по-товарищески. В конце концов, мы вам помогали, как могли! Да вот кстати, ответ из Геневы пришёл, насчёт госпожи Маргариты Монтанари. Вы ж интересовались? Давайте меняться: вы нам выводы по мадам Камуан, а мы вам эту информацию, а?

Невольно Лавиния рассмеялась.

– Хорошо, принято. Я с вами, но только в роли консультанта.

– Ага, ага, конечно! – ответил Дюфло, снова принимаясь за чтение. – Вы ж и до этого исключительно консультировали и советовали, ничего больше…

Наконец он добрался до конца страницы, зачем-то перевернул её и поглядел на обороте, потом отложил.

– Жутковатая история, говоря честно. Так вот и задумаешься, пользоваться ли магическими предметами, или обходиться природой-матушкой.

– С природой-матушкой мы бы до сих пор верхом на ослах ездили и жили лет до сорока, – фыркнул Кальве.

– Ладно, природой плюс достижениями науки и техники.

– И не было бы никаких магических рас, двигатели внутреннего сгорания бы поставили в экипажи, и воняло бы вокруг невыносимо. Нет уж, всё хорошо в меру, вот я что скажу тебе! Госпожа коммандер, согласитесь?

– Соглашусь. А теперь давайте вернёмся к делу. Для начала, Дюфло, поведайте, что там со взрывом освещения?

– Всё подтверждено. Вот протокол исследования осветительного шара, лаборатория признала сбой работы при заполнении его энергией. Иначе говоря, перекачали шарик, и при включении он рванул. Ну, а что попал точно в крупный кровеносный сосуд – это судьба. Бывает. Несчастные случаи никто не отменял.

– Понятно. Что вы можете сказать по убийству Луизы?

– Госпожа коммандер, – шевельнул усами Кальве. – Мы ж вас уже немного знаем. Вы сделали выводы и, скорее всего, можете назвать преступника. Ну, а мы готовы отправиться за ним и присутствовать при допросе. У нас есть, конечно, некоторые соображения…

– Есть, – подтвердил Дюфло. – И они нам не нравятся. Но главное, доказательств-то никаких!

– Озвучивайте ваши соображения.

Кальве глубоко вздохнул, словно собирался нырнуть.

– Нильсен, – хмуро сказал он. – Я тогда после нашего разговора полночи не спал, ворочался, что ж меня царапнуло, и понял: отпуск. Он всегда брал выходной в пятницу и субботу, говорил, что в воскресенье к вечеру всегда что-то да случается. И Луиза в четверг вечером отбывала в Лютецию, вот там они и встречались. И сейчас она забронировала отель на побережье, а у него отпуск в те же даты.

– Только в отель он не приехал, мы проверили, – добавил Дюфло. – Так что доказательств всё равно нет.