Анна Дашевская – Пробел в биографии (страница 46)

– У меня есть, – ответила Лавиния так же мрачно. – Правда, оба косвенные, но хорошие, прочные. На крайний случай, будем добиваться разрешения на ментальное прочтение… Тьма, ведь он мне был симпатичен! – взорвалась она.

– Да мы работали вместе столько лет! А… – и Дюфло махнул рукой, отвернувшись.

– Какие доказательства-то, госпожа коммандер? – поинтересовался Кальве.

– Отпечатки пальцев из квартиры совпали. Его отпечатки для сравнения мы взяли с врачебного чемоданчика, он очень удачно отдал его ремонтировать. Плюс свидетельство капрала Петанье. Помните, он видел радужную плёнку над дорогой? Так вот, я запросила специалистов по портальной магии и получила ответ. Это редкий случай, но бывает, когда после закрытия портала следы остаются видимыми на довольно долгое время. Обычно они уходят в синие тона спектра, но тут был чёткий серебристо-зелёный. Спектр целителя.

– Ну что же… Надо брать Нильсена.

– Где? – Дюфло прищурился. – Дома его нет, в отеле на побережье нет, из Арля он порталом не уходил…

– Вы проверили? – Лавиния перебила и даже не заметила этого.

– Обижаете, госпожа коммандер. Не лично Нильсена, просто запросили журнал переходов за последние три дня. Не уходил.

– Мог уехать, экипаж он водит, – пошевелил усами Кальве.

– Мог. Но это не отследить.

– Будем объявлять в розыск?

Все трое синхронно поморщились, но глава городской стражи всё же крикнул:

– Бассо!

Знакомый уже сержант появился в дверях.

– Слушаю, господин капитан.

– Вот что, Бассо, объявляем в розыск Свенгорда Нильсена, по подозрению в убийстве Луизы Камуан… Ну, ты сам знаешь.

– Во как!.. – протянул сержант. – Доктора? А мы как же?

– А вот так, – зло ответил Кальве. – Всяко он скрылся, нет его в городе.

– Господин капитан, разрешите доложить? У него ещё домик был, в Камарге. Там не проверяли?

Лавиния подалась вперёд.

– А разве там не запрещено строительство?

– Запрещено-то да, конечно, – степенно разъяснил сержант. – Но домик этот старинный, давнишний. Лет двести стоит. Исторической ценности в нём никакой, пастухи там ночевали. Потом им новый построили, а этот стоял беспризорный, ветшал потихоньку, и лет шесть-семь назад вроде бы Нильсен его и купил.

– Я даже не знал… – сказал Дюфло растерянно.

– Так никто не знал. Мне деверь сказал между делом. У него там стада на пастбище, он ездил проверять, ну, и видел, как доктор приехал, дверь отпер и вошёл. И дом, говорит, подновлён, крышу новую настелили…

Но сержанта уже никто не слушал: у гончих псов загорелись глаза, впереди была охота.

– Так, Дюфло, – приказал Кальве. – Бери сержанта, бери ещё троих и отправляйтесь. Наручники возьми орихалковые!

– Учи учёного, – пробурчал Дюфло уже в дверях, и исчез вместе с сержантом Бассо.

– Госпожа коммандер, ещё какие-то следы на том чемоданчике искали?

– Нет.

– Он у вас?

– У Петанье.

– Берём его и идём в лабораторию. Я лично буду стоять у них над душой, и гнев Тёмного им божьей милостью покажется, если они за два часа всё не исследуют!

– Надо ещё обыскать жильё Нильсена и кабинет, где он принимал больных, – добавила Лавиния.

– Значит, из лаборатории мы с вами туда и отправимся!

Дом доктора чем-то напоминал дом нотариуса, где Лавиния побывала несколько дней назад. Из квадратной прихожей в две половины дома вели одинаковые двери, только на правой была табличка «Частная территория», а на левой – гордое «С.Нильсен, доктор медицины».

– Начнём с жилой части, – предложила госпожа Редфилд. – Если Луиза бывала здесь, то вряд ли он принимал её в медицинском кабинете.

– Вы считаете, здесь он её и убил? В смысле, что мы ищем, госпожа коммандер? – спросил Петанье.

– Вряд ли это произошло именно здесь. Нильсен – человек образованный, он знает, что отмыть кровь от пола практически невозможно. Но Луиза здесь наверняка бывала, значит, нужно искать её следы: отпечатки пальцев, какие-то вещи. Далее, нас интересуют деловые бумаги доктора Нильсена – банковские документы, переписка, особенно с грифом компании «Леклерк». Петанье, вы знаете, как это выглядит?

– Да, госпожа коммандер.

– Значит, контроль на вас. И последнее, но самое важное: амулеты и артефакты. Надо объяснять, как распознавать магическое оборудование?

– Нет, госпожа коммандер. Мы же все им пользуемся, не одним, так другим! – ответил один из стражников.

– Хорошо. Тогда обязательное условие, нашли – зовите меня, руками ничего не трогаете. Палочкой тоже не тыкаете!

– Да что ж мы, идиоты?

– Никто не идиот, а бывает со всеми, – улыбнулась она. – Был у меня случай, когда я сама схватилась за чужой амулет, а потом неделю ожог лечила. Так что я лучше скажу, а вы на ус намотаете. Всё понятно? Сейф найти, обозначить, не вскрывать. За работу!

– А мы с вами давайте на рабочий кабинет глянем, – предложил Кальве. – Если бы я был доктором Нильсеном, важные артефакты я бы там хранил. Там и сейф серьёзный, и окна-двери на магических и обычных запорах.

– Да, в жилой части я только механические замки увидела, – Лавиния последовала за ним. – Ключа у вас нет?

– Откуда?

– Тогда я вскрываю.

Она приложила ладони к замку, через секунду в воздухе раздался тонкий звон, а в замке что-то металлически лязгнуло. Дверь покачнулась и отворилась.

В приёмной были лишь несколько стульев и столик с горой старых потрёпанных журналов.

– А что, Нильсен не держал ни секретарши, ни медсестры? – спросила Лавиния, осматриваясь.

– Нет. Он старался здесь никого не принимать, только в крайних случаях, а в основном посещал пациентов на дому, – ответил Кальве.

– Ну, а если операция?

– Тогда, конечно, здесь. Операционная у него отличная, мне аппендицит он удалял пару лет назад, так что я убедился. А медсестру при необходимости вызывал из Арля, как и сиделку, когда кто-то после операции нуждался в присмотре.

– Понятно. Ну что же, тогда вскрываю следующую дверь.

Операция повторилась, и они гуськом вошли в кабинет доктора Нильсена – сперва Лавиния. за ней капитан Кальве, следом стражник. В кабинете царила чистота, почти стерильная. Никаких бумаг, на столе – только письменный прибор из полированного дерева. Белые шкафы со стеклянными дверцами полны инструментов, каких-то пугающих препаратов в банках, лекарств в аптекарских упаковках… Оглядывая всё это, Кальве сказал с тоской в голосе:

– Тьма, ведь отличный же врач, и приятель хороший, надёжный! Почему вот всегда так бывает?

Ответить на это Лавинии было нечего, поэтому она пожала плечами и сказала:

– Давайте работать.

Возвращались они часа через три.

Увы, особо похвастаться уловом никто не смог: финансовые документы в доме нашлись только за последние полтора года, переписки с «Леклерк» не было вовсе, в прочих бумагах надо было разбираться и разбираться. Причём с риском потратить на это часы и дни, и получить на выходе пшик. Безусловно положительных моментов было два: во-первых, следы Луизы Камуан по всей жилой половине. Отпечатки пальцев, расчёска и зубная щётка в ванной, шёлковый халатик, запрятанный глубоко в платяной шкаф, за рубашками доктора. Кстати, Лавиния долго потом посмеивалась про себя – простодушный Петанье, глядя на это белое крахмальное воинство, спросил изумлённо:

– Зачем столько одинаковых вещей? Вы посмотрите, дюжина белых рубашек с инициалами С.Н., совершенно как две капли воды! Ну, я бы понял, если бы они были разного цвета, но все ведь белые!

Правда, Петанье сегодня можно было простить даже некоторую, безусловно временную, необразованность: он сообщил, что зять по его просьбе проверил записи, и докторский чемоданчик Нильсена попал в ремонт ровно в тот день, когда нашли тело Луизы. В одиннадцать утра стражников вызвали туда, на лавандовое поле, а в обед Нильсен попросил отремонтировать замок.

Ну, и вторая важная находка – амулет. Амулет изменения внешности, полностью разряженный, лежал в скрытом сейфе в медицинском кабинете, между кейсом с наркотическими препаратами и папкой с историей болезни самого доктора. Какая именно внешность воспроизводилась с его помощью – неизвестно; для того, чтобы это узнать, амулет нужно было как минимум зарядить. Да и после этого фокус мог не сработать.

Оставалось самое сложное: допрос.