Анна Чернышева – Царская невеста. Я попала. Книга 2 (страница 10)
Боярин встал, потянулся и двинулся ко мне, явно демонстрируя свои намерения. Утренние гормоны в мужском организме столь явно взыграли, что я упреждающе выставила руки:
– Не сейчас, мой господин. Я нечиста, – надеюсь, для него я достаточно ясно выразилась?
Но он, слава Богу, понял, и пробормотал:
– Так зачем пришла тогда?
Нагишом протопал к тазу, ничего не стесняясь. Вот откуда у него это бесстыдство?
– Разбудить, помочь умыться. Соскучилась, – только бы не переборщить, одёрнула я себя. Врать и подлизываться было противно, но следовало довести план до конца.
– Дел, что ли, нет? – недовольно спросил он, опустив голову в таз и поливая себя из кувшина. – Арина, подсоби!
Я перехватила кувшин поудобнее и поливала барина водой, пока он умывался и приводил себя в порядок. Улыбалась, стараясь, чтобы вышло искренне.
– Дел очень много! Пока вещи ваши соберу, пока свои. Путь-то неблизкий!
– Какой путь? – фыркнул он, отплёвываясь от воды.
– Так в поместье деревенское, к Михаилу Михайловичу на именины сына, – мягко промолвила я и отёрла рукой капли воды с затылка. – Вы вчера обещали устроить поездку, чтобы отдохнуть. Да и матушка ваша обрадуется.
Поставив пустой кувшин, взяла в руки полотенце и стала вытирать его шею и плечи.
– Вы только дела ваши государевы переберите, а я о санях побеспокоюсь, да вещи сложу. И подарочки, если позволите, помогу подобрать. Племяннику вашему, брату, матушке…
Борис тяжко вздохнул. По всему было видно, что он колеблется и ему претит исполнять вчерашнее обещание.
– Успеем ли? Сегодня десятое, а именины уже через несколько дней…
– Именины пятнадцатого! День на сборы, три на дорогу…
Он покосился на меня одним взглядом, жестом велел подавать одежду. Я вилась вокруг него, как хитрая змейка, нашёптывая аргументы:
– Всё равно я неделю буду нечиста, как раз в дороге и проведём их. Сани, ветер, простор! И никаких забот! – шептала я приглушённо, застёгивая старинные круглые пуговицы на длинном кафтане. Они выглядели как серебряные шарики на длинном хвостике, и с непривычки пальцы упускали, не справляясь с ними, соскальзывали.
Борис хмурился, но утреннее недовольство проходило, уступал, повиновался. Начал уже улыбаться.
– А в поместье придёшь ко мне ночью? Под носом у матушки?
– Приду, – застенчиво солгала я, даже не задумываясь.
Он просиял. Мысль о том, чтобы нарушить запреты в отчем доме, подняла ему настроение и он, немного подумав, кивнул.
– Хорошо. Собирай вещи, да вели Степану тоже помочь. Авдотью оставлю здесь за главную, ты и Степан будете прислуживать, и десять человек всадников возьму. Да возьми еды в дорогу, останавливаться будем только на ночь.
Я радостно подпрыгнула и в благодарность обвила его шею руками, звонко чмокнув в щёку.
– Спасибо! Я так рада! – и тут уже я была искренна. Пока что всё шло по плану.
– Будет, – довольно проговорил он. – Ступай дела делать, а я позавтракаю и во дворец. Завтра на рассвете выезжаем, надобно успеть. Да вели Авдотье сундуки раскрыть, подарок хороший из казны подберите. Племянник всё же, как-никак. Единственный наследник покамест.
Я выскочила из опочивальни, в дверях столкнувшись со Степаном, который нёс поднос, и услужливо придержала ему дверь. Настроение было превосходным! Хотелось скакать над полом, как лёгкая козочка, да танцевать от счастья. Всё же молодое тело – бурлят гормоны. Ощущения другие! Как легко почувствовать радость, когда ты юна и прекрасна.
Спустившись в кухню, с наслаждением принялась за завтрак. Все дворовые уже поели – вставали они не в пример раньше, ещё затемно. И уже скоро сядут обедать, не то, что я – вертихвостка. Примерно это я и прочитала в недовольном Машкином взгляде, брошенном на меня. Она формовала булочки с творогом на присыпанном мукой столе, опять по уши извозившись.
Бабка же моя следила за тем, как какой-то юноша, опрятно и чисто одетый, отделяет от огромного замороженного круглого куска аккуратный ломоть чего-то ярко-красного. Приглядевшись, я с удивлением поняла, что это – лососевая икра!
Авдотья сокрушалась, покрикивая на парня:
– Дурья твоя башка, кто ж в сенях-то на ночь икру оставляет? Замёрзла вся, попортилась! Теперь целый бочонок выкидывать! Вот доложу барину, он тебе всю спину располосует!
– Погоди, бабушка, – вступилась я. – Не испортится икра! Ты её поставь на окошко, где попрохладнее, и дождись, пока разморозится. Она же солёная?
– Солёная, – кивнула бабка. – Так она ж вся потечёт после льда-то!
– Не потечёт, вот увидишь! – я прикусила себе язык, готовая ляпнуть, что мы на Новый год всегда замораживали икру впрок. Подцепив замороженный кусочек льдисто-красного деликатеса, я положила его себе на язык и от удовольствия прикрыла глаза. Ммм, как вкусно!
– Ставь на окно и вон отсюда, бездельник! Если икра и правда растает, и не испортится, то только благодаря Арине твоя спина останется целой!
Юноша, не глядя ни на кого, поставил бочонок на массивный подоконник и пулей вылетел из кухни. Я же села завтракать вкусными пирогами с капустой, пшённой кашей со сливками и мёдом, густым овсяным киселём и медовой коврижкой. Ощутив приятную сытость, отодвинула от себя остатки завтрака – надо было думать и о фигуре.
– Бабушка, мне нужна твоя помощь, – шепнула я ей и, выведя с кухни в зал, где принимали гостей, рассказала о поездке.
– Ой, да что ж это такое. Где это видано, чтоб боярин так резко с места снимался? Надо же всё упаковать – перину, сундуки, посуду, снедь…
– Бабушка, надо собрать только самое необходимое и быстро! Выезжаем уже на рассвете… Но самое главное – нужно собрать подарки на именины и родственникам. Борис Михайлович велел открывать сундуки, не жалеть средств на подарки. Нельзя опозориться!
Авдотья покачала головой, схватила меня сухонькой рукой за ладонь и потащила в подвал:
– Тогда с подарков и начнём. А потом уже – всё остальное.
***
Ранним утром во дворе пресветлого боярина Бориса Салтыкова было шумно. Фыркали лошади, выпуская ноздрями горячий пар. Били копытом, предчувствуя дальнюю дорогу и свободный бег по мягкому, утоптанному санному пути, проложенному по руслу замёрзшей реки.
Дюжие парни в тёплых полушубках и с непокрытыми головами, от которых шёл пар, привязывали два сундука к роскошным крытым саням, в которых предстояло ехать мне с барином. Степан же, как и кавалькада вооружённых всадников, поедут верхом.
Для Бориса тоже была приготовлена лошадь, которая поскачет в поводу у Степана. Когда светлейший барин захочет, то сможет размять затёкшие члены резвой скачкой. Внутри саней, помимо удобного низкого диванчика, на котором можно удобно, полулёжа, развалиться, была огромная меховая полость. Авдотья положила в ноги нагретых кирпичей, и, перекрестив меня, подала в руки корзину с едой в дорогу. Вторую поставили на пол – там был паёк для верховых.
Звонко расцеловавшись с бабкой, я села в сани, и Борис, отдав приказания, привалился рядом. Тронулись, поехали. И слава Богу!
Миновав узкие московские улицы, проехав сквозь крепостную стену сперва Китай-города, потом Белого города, миновав Москву-реку, выехали на санный путь по руслу какой-то неширокой речушки.
Пока ехали, Борис дремал. Ранний подъем был не в его правилах, а я не мешала. Было, с одной стороны, неловко, что он спит, привалившись тяжёлой головой мне на плечо. С другой – я, как всякая женщина, не могла не чувствовать умиления от вида мирно спящего мужчины. Зная, что это – могущественный царедворец, решающий судьбы целого государства, я поражалась, насколько беззащитным он выглядит во сне.
Находясь настолько рядом, я уже не чувствовала неприятия от его присутствия. Только хотелось поскорее достичь цели своего путешествия и увидеть Михаила с сыном. Представляя в мечтах, как подрос мой мальчик, я улыбалась, вспоминая, что подарки ему выбрала самые лучшие!
В дар от дяди племяннику упакованы золотые тарелки, две ложки и крошечный кубок. Ещё в закромах Салтыковских сундуков я отыскала миниатюрный бубен с множеством медных колокольчиков, который отлично подойдет для крошечных мелких ручек. Сюда же – трещотка. Коварно усмехаясь, я представляла, какой шум Петенька устроит в своём доме. Подарки были дорогие, украшенные позолотой и драгоценными каменьями. От себя же мне хотелось подарить что-то, с любовью приготовленное моими руками. Вышитую рубашечку, связанную из мягких ниток шапочку, тёплую кофточку…
Но, к сожалению, я знатный рукожоп. Умея вязать крючком, немного спицами, я ни разу в своей жизни не довела дело до конца. Мне казалось это очень скучным – сидеть на одном месте, натирать спицами мозоли на пальцах, вывязывая то, что уже давно быстро изготавливают на специальных машинах. Пустая трата драгоценного времени.
Но одна мысль всё же пришла мне в голову, и в дорогу я взяла корзинку с рукоделием, которую набила найдёнными в подвалах дома материалами. Авось в дороге, когда Борис устанет сидеть в санях, у меня будет возможность немножко порукодельничать. Ну и там, в доме, может статься, что будет свободное время для подготовки подарка. Особенно после того, как я избавлюсь от Бориса и найду способ остаться в своём доме вместе с мужем и сыном. Возведя глаза к потолку санной повозки, я вознесла страстную молитву. Точно не зная, кто там есть наверху, я точно верила: это кто-то наблюдает за мной, помогает и делает всё, чтобы я, наконец, стала счастливой.