Анна Чернышева – Проклятие прабабки. Род одиночек. Книга 2 (страница 9)

Она умоляюще смотрела на свою спасительницу и прижимала руки к груди. Федора, которой тоже не нравилось укрывать у себя беглую барыньку, даже обрадовалась. Уж больно она привязалась к Лидочке, а так бы не стала терпеть у себя пришлых… Но ради малышки придётся постараться.

– Я лишнего врать людям не буду… Но вам помогу. И дочка вы мне не настоящая, а приёмная. Вещи я вам дам, и будете поначалу что лёгкое помогать. Воду принести, корову подоить… А там и видно будет. Да.

Вздохнула, потом показала на оладушки, которые жарились на сковороде:

– Следите, чтоб не подгорели. Как только по краям золотится начнут – вот так переворачивайте лопаткой. Поняли? Если сгорит, больше нам завтракать нечем.

Варя перехватила деревянную лопатку, а Федора, тяжко вздохнув, потащилась к сундуку, доставать свои вещи, оставшиеся с давних пор. Ничего не выкидывала Федора, всё по давнему крестьянскому обыкновению хранила да берегла. Мало ли пригодится?

Бережно достала белую льняную блузку с вышитым по краю цветочным узором, длинную синюю плотную юбку. Чёрно-красный цыганский платок, который ей когда-то подарили на свадьбу. Сама Федора была русая да белолицая, поэтому никогда его не носила. А рыжей темноглазой Варваре он будет к лицу. Исподнего крестьянки не носили, поэтому надобно будет научить приёмную дочку, как носить нижнюю рубашку под блузкой да перебинтовывать молочную грудь для поддержки, пока есть нужда.

Ещё раз вздохнула Федора. Сердцу не нравилось, что чужих прилучила к дому, но и бросить она их не могла. К добру ли, нет – не выгонит же она их из избы на холод?

Принесла стопку одежды, молча положила на скамью. Через плечо заглянула, как справляется Варвара с оладьями. Та уже налила по новой порции теста, а готовые лежали в миске. Добро. Новоявленная дочь что-то напевала, крутясь в кухне, как будто всегда тут и была. Лидочка тихо спала в люльке.

Так и осталась жить Варвара с ребёнком у Федоры. Рано утром будила её хозяйка затемно и отправляла доить корову. Пальцы у подопечной были ловкие да ласковые, корова её приняла почти сразу. Потом она прибиралась в коровнике, несла воды в дом и шла к двум одиноким курицам, которых принёс им Иван через три дня. Куда делись остальные Федорины несушки, которых она приволокла в барский дом ещё осенью – умолчал. Но женщины были рады и этому.

Федора, пока Варя управлялась с животными, разжигала печь да меняла пелёнки Лидочке. Агукала с ней, пока готовила завтрак, разговаривала с ней потешками да прибаутками. Уже никто из старых знакомых не узнал бы в этой статной молодой крестьянке купеческую дочку Варвару Мухину. Да и она сама себя с трудом узнавала. Кожа на руках огрубела и покраснела от холодной воды да тяжёлой работы.

Больше всего не нравилось Вареньке стирать испачканные дурно пахнущие пелёнки – от этой работы ломило спину, руки теряли чувствительность в холодной речной воде. Пока шла на реку с лоханью, полной бельём с младенческими испражненияи – любовалась лесом да садом, разглядывала соседские избы. Подмечала, у кого как организовано хозяйство. Много домов было ещё беднее, чем у Федоры, поэтому утешала себя тем, что живёт не хуже, чем другие. А в сторону дорожки, что вела к бывшему барскому дому, даже не смотрела. Отворачивалась, будто того и не было. Смирилась уже с тем, что возврата к прежней жизни нет.

С другими женщинами не водилась. Намеренно ходила к реке вечером, когда там уже никого не было. Те норовили её расспросить, а Варя не хотела принимать участие в разговорах, всё больше молчала да думала о своём.

Вот и сегодня она пришла на реку почти в сумерках – накопилась стирка, деваться было уже некуда. Пока раскладывала на траве пелёнки да выполаскивала из них Лидочкино творчество, не услышала, как подкрался человек.

– Ну здравствуй, Федорина бирючка, – услышала за спиной и резко развернулась. – Чаво ж ты на улицу не ходишь да с деревенскими не водишься?

На неё смотрел рослый взъерошенный мужик в рубахе и грязных пузырящихся штанах. По тому, как внезапно покачнулся да по странному блеску глаз она поняла, что он пьян. Варенька нахмурилась. Промолчала, только зло схватила пеленку да окунула в ледяную воду. Мужик подкрался и схватил её за плечо, разворачивая её к себе.

– Звать-то тебя как? А то новая баба в селе, а мы знать не знаем. Ещё и с байстрюком, – ухмыльнулся он. – А то мы может в своем обчестве тоже хотим новую бабёнку иметь, а ты как вошь в домике сидишь?!

Варвара смерила его подчеркнуто презрительным взглядом с ног да головы. Потом не удержалась, ответила:

– Как трезвый будешь, скажу, как меня зовут. А пока – не мешай!

Старательно подбирала слова, чтобы не показаться чужачкой. Это был первый мужик после Ивана, с кем она заговорила. По телу пробежала дрожь страха и отвращения. Тот, нутром уловив её замешательство и страх, шагнул ещё ближе.

– Ишь, борзая какая. Ты мне тут зенки-то не закатывай, не девица чай. Приходи сегодня к лесу, погуляем с тобой. Я те наши тропинки покажу, а то как летом за ягодами будешь ходить? – вкрадчиво проговорил и, будто бы невзначай, задел рукой её грудь.

У Вари кровь прилила к лицу от страха и возмущения подобной наглостью. Она, недолго думая, развернулась и влепила пьянчуге звонкую пощечину. Маменька бы одобрила, – пронеслось в голове.

– Да как ты смеешь, пьянь подзаборная! А ну пошёл вон! Даже смотреть на меня не смей! – понеслось из её рта надменно-удивлённое. Медленно, как во сне, следила она за тем, как щека наливалась багровым синяком, а глаза её неудачливого ухажёра наливались яростью.

Схватила лохань и припустила наутёк, но поганец успел схватить её за косу и дёрнуть на себя. Варя упала на спину, да так, что из глаз посыпались искры, а дыхание спёрло. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Мужик навалился сверху и начал оглаживать её тело коричневыми, заскорузлыми руками, обдавая вонью и перегаром. Но Варенька была не из пугливых – дождалась момента, когда он полностью сосредоточился на её теле и как шарахнула лоханью, которую всё ещё держала в руке за деревянную ручку. Быстро выбралась из-под несостоявшегося насильника, подобрала пелёнки и припустила к дому. В глазах стояли злые слёзы.

Глава 6

– Хозяйка, открывай! – громкий стук в окно прервал завтрак Федоры и Вареньки. Последняя вздрогнула, потому что гостей не ждали и приходить в дом к двум одиноким женщинам было некому. С происшествия на речке прошло уже два дня, и Варенька успокоилась. Мало ли чего спьяну человек не натворит. Проспался, да устыдился.

Феодора встала и прошла в сени, откуда вернулась минутой позже в окружении троих рослых мужиков. Выглядели они решительно. Все трое были бородаты, носили белые рубахи с пуговицами на боку и широкие штаны, заправленные в сапоги. Один из них держал карандаш и стопку бумаг.

– Доброго утречка вам, бабоньки, – пробасил тот, что был повыше. Он по-хозяйски отодвинул стул и присел к столу. Схватил немытой ручищей луковицу, кусок хлеба, сложил их вместе и отправил в рот. Варенька заметила у него под ногтями черные лунки грязи и её передёрнуло. Аппетит пропал. Она смотрела на вошедших и чувствовала скрытую угрозу.

– Ты, Феодора Захарна, садись, неча стоять, – добродушно продолжил сидящий. – Мы тут как представители ахфициальной власти, стало быть. Советская власть у нас тут пришла, и мы, стало быть, сельсовет. Вот, – важно изрёк он и налил себе в кружку молока из кувшина, стоящего на столе.

– Ну куда, куда ты ручищами-то лезешь! – прикрикнула на него Феодора. – Ты, Анисим, до чужого столу не зван, так и не трожь!

Варенька почувствовала замешательство хозяйки и поняла, что та ругается именно из-за желания скинуть напряжение и перейти от защиты к нападению.

– А ты бы позвала, глядишь, и добрее бы стал! – огрызнулся на неё Анисим. – Мы вот сейчас перепишем, кто да зачем тут живёт, да откланяемся. Перепись у нас, слыхала? Надо знать сколько у нас в деревне трудового элементу проживает.

Варя разглядывала вошедших и её неприязнь росла с каждой минутой. Двое других мужиков встали у двери и проскочить мимо них стало невозможно. Один, ухмыляясь, разглядывал её, а второй вертел головой, шаря глазами по избе. Неприятные типы. Варя взял себя в руки и повернулась к люльке с Лидочкой. Та, сытая и умытая, тихонько спала свой первый сон после утреннего пробуждения. Второй, если дочка здорова, обычно начинался сразу после того, как солнце начнет клониться к закату. Тихо покачивая люльку, Варенька соображала. Могло ли быть происшествие на реке связано с этим визитом?

– Так-с, ты у нас, Феодора Захарна, кто по фамилии? По батюшке же? – тот, что держал в руках бумагу и карандаш, протиснулся к столу, подвинул себе ещё один свободный стул и сел, нахально отодвинув плошки да ложки.

– Я-то? Зеленина Феодора Захаровна, – пробормотала допрашиваемая.

– А по мужу как? – остро взглянул на неё тот, первый, кто лук жевал.

– Дык нет мужа-то у меня, – удивилась Феодора. – А то ты, Анисим, не знаешь!

– Ты давай, пиши, без-муж-няя, – по слогам продиктовал Анисим своему писарю и ткнул грязным пальцем в бумагу.

– А вас как зовут, барышня? – обратил наконец внимание на Вареньку.

– Меня? Варвара Александровна, – растерялась та.

– А фамилия как? – нахмурился он.