Анна Чернова – Измена. Пепел сломленной любви (страница 1)

Анна Чернова

Измена. Пепел сломленной любви

Глава 1

— Юль! Какая ты красавица! Лешка точно челюсть потеряет, когда увидит тебя в этом платье! - восхищенно оглядывает меня подруга Тоня.

Доверить мейк-ап для такого события, как собственный юбилей, я могла только ей. Тоня - самый лучший визажист и стилист по волосам в нашем городе. Чтобы попасть к ней, женщины записываются за несколько месяцев, а для меня подруга свободна в любое время дня и ночи. Но я не злоупотребляю. Просто в свои сорок лет хочу выглядеть сногсшибательно.

Хочу в этот день не видеть жалости или отвращения на лице гостей, которые обязательно проступают в их взглядах, когда они замечают безобразный шрам от виска до правой скулы, доставшийся мне после жуткой аварии.

Чтобы моему мужу было на меня не противно смотреть. Хотя бы сегодня…

Тоня - настоящая кудесница. Рассматриваю себя в зеркало и не верю - ничего не видно.

Совсем ничего! Ни темно-бордового бугристого рубца, ни чуть скошенного века.

Из зеркала на меня смотрит та самая Юля, которой я была до того дня, когда нашу машину занесло на обледеневшей автомагистрали, а Алекс не справился с управлением внедорожника и не влетел в грузовик, перевозивший арматуру.

Но красивое лицо - всего лишь мизерная часть того, что я потеряла тогда.

В день аварии я была беременна. Малыша спасти не удалось, как и мою способность рожать…

От нахлынувших воспоминаний увлажняются глаза, и Тоня, заметив это, мгновенно прикладывает салфетку.

— Ну-ну, Юлечка, - шепчет она, - все хорошо, родная. Все уже давно прошло.

— Все нормально, Тонь, спасибо, - беру себя в руки и быстро моргаю, прогоняя слезы. - Я в порядке. Правда.

Еще раз смотрюсь в зеркало и, не найдя ни малейшего изъяна, выхожу в банкетный зал встречать гостей.

Идея праздновать свое сорокалетие пришла внезапно. Знаю, говорят, что отмечать 40 лет - плохая примета, но после аварии я как-то перестала им верить.

Да и с Алексом у нас как-то отношения охладели. Объясняю это тем, что мы оба погрузились в бизнес , а на время друг с другом и отдых совсем не осталось времени.

Нам нужен праздник, какой-то повод выйти в свет, собрать друзей и близких, в конце концов, потанцевать вместе! Мы сто лет не танцевали. И не целовались…

Мужу я решила сделать сюрприз и ничего заранее не сказала. А сегодня через его секретаршу передала приглашение на закрытую вечеринку.

Приветствую гостей, а сама немного нервничаю и поглядываю на часы. Обычно Алекс не опаздывает, но сегодня почему-то его еще нет к назначенному времени.

Пытаюсь не поддаваться волнению, но рука предательски тянется к бокалу с шампанским. Отпиваю один глоток, другой.

В зале становится всё больше знакомых лиц — кто-то смеётся, кто-то восторженно поздравляет, кто-то с любопытством пытается отыскать на лице виновницы торжества ее уродливый шрам.

Я улыбаюсь, принимаю комплименты, фотографируюсь, но внутри всё сжимается от беспокойства. Где же он?

— Может, пробки? — предполагает Тоня, заметив мою напряжённость. — Или просто решил эффектно появиться под конец. Ты же знаешь Лёшу…

Знаю. Именно поэтому внутри всё холодеет.

Музыка начинает звучать громче, киваю на очередной тост, официанты разносят канапе. Атмосфера тёплая, почти домашняя. Гости искренне радуются, а я… всё равно продолжаю ждать.

И когда уже почти решаю не обращать внимания, открывается дверь. Охранник что-то говорит, и в зал заходит Алекс.

Не один.

Он нежно обнимает за талию молодую девушку в ярко-красном платье с откровенным вырезом. Она громко и беззаботно смеётся. Совсем как я когда-то.

— Котя, ну когда ты уже расколешься, чья эта вечеринка! - девица капризно надувает губки и прислоняется головой к плечу моего мужа. Она не замечает меня.

А вот Алекс — замечает. О, как он замечает!

На секунду его лицо искажается. Он резко тормозит на полпути, будто наткнулся на стеклянную стену. Мы встречаемся взглядами.

— Юля?.. — его голос чуть охрип.

Мне нужно что-то сказать. Сделать шаг. Улыбнуться. Уйти. Что угодно — только не стоять, как вкопанная, так, как сейчас.

— Юля… — он делает шаг ко мне, отпуская руку девушки, но та мгновенно цепляется за него вновь, не понимая, что происходит. — Ты… Ты устроила этот вечер? Но зачем?..

— Зачем? — переспрашиваю я спокойно. Так спокойно, что самой страшно. — Может, потому что хотела сюрприз тебе сделать? А может потому, что у меня сегодня день рождения? Хотя, тебе в обоих случаях наплевать.

Все замолкают. Кто-то деликатно кашляет, кто-то неловко отводит глаза. Только Тоня стоит рядом, как каменная стена, и сжимает мою ладонь.

А я — не плачу, хотя внутри всё крошится, как запущенный об стену хрусталь.

— Ты не говорил, что вечеринка у твоей… жены, — слабо пробует пошутить девушка.

И я понимаю: она не знала. Даже имени моего не знала.

— Пожалуй, это уже не имеет значения, — произношу я и поворачиваюсь к Тоне. — Мне нужно на свежий воздух.

Не помню, как оказываюсь на улице. Не помню, как дохожу до машины. В голове шумит. Воздух как будто не проникает в лёгкие.

Не плачь,Юля! Только не сейчас.

Тоня догоняет меня, набрасывает на плечи кардиган.

— Хочешь, отвезу тебя домой?

— Спасибо, но нет. Я сама. Мне надо подумать.

— Юль…

— Он пришёл… с любовницей. На мой юбилей. Даже не вспомнил про мой день рождения.

Я вдруг начинаю смеяться. Громко и жутко, словно душевнобольная. Если бы я когда-нибудь услышала этот свой смех, я бы бежала прочь от него и от человека, который извергает такие леденящие кровь звуки.

— Не знал, Тонь. Он не знал, что это я…

Глава 2

Подписываю бумаги с дрожью в пальцах. Ручка царапает лист, как лезвие по коже.

Развод. Вот и всё.

— Распишитесь здесь… и вот тут, — устало говорит юрист, даже не поднимая глаз.

Будто мы — не люди, а очередная пара статистики. Распалась, как тонкая нитка от слишком сильного натяжения.

Хрясь — и в разные стороны. Ставлю подпись. Чёрным по белому.

Финита ля комедия.

Алекс сидит напротив, нога на ногу, рубашка безукоризненно выглажена, взгляд холодный. Как будто это я его предала.

— Всё? — спрашивает он, даже не глядя в мою сторону.

— Всё, — отвечаю. Голос звучит ровно, даже я удивляюсь.

Он встаёт и берёт папку, и только тогда бросает взгляд, как будто через меня.

Словно я — пустое кресло. Или мебель. Или, чёрт побери, старая версия меня, от которой он наконец избавился.

— Надеюсь, ты не опустишься до дележки , — бросает спокойно, будто между прочим. — Получишь ровно половину, как по закону. И не рублём больше.

— Спасибо за щедрость, — ядовито улыбаюсь. — Но твои гнилые деньги мне не нужны. Оставь лучше себе на черный день, пока твоя нимфетка не вытянула из тебя все до копейки.

Он усмехается без тени сожаления. И вот в этот момент я понимаю: он больше даже не пытается изображать человека, которому жаль.