Анна Чернова – Измена. Пепел сломленной любви (страница 3)

Не знаю, в какой момент это произошло и почему, но сейчас мне легче.

Может, потому что боль наружная отвлекает от внутренней. Может, потому что я — сильная. Не потому что хочу, а потому что другого варианта все равно нет.

— Спасибо, что не умерла, - срывается само собой с моих губ.

Не знаю, кому я это. Себе? Садовнику с небес? Или той Юле, которая ещё где-то во мне жива и ждёт, пока я её снова найду.

Не знаю, кем я стану, и не знаю, сколько уйдёт времени. Но глядя на малинник, приходит уверенность, что в этой земле что-то уже прорастает.

Может, надежда на лучшее.

А может — новая я…

Наутро после того самого вечера, когда я впервые сказала «спасибо, что не умерла», я просыпаюсь другой.

Не то чтобы счастливой. О, нет - до счастья мне ещё, как до Марса босиком.

Но какой-то… цельной что-ли. С ощущением, что больше не нужно собирать себя по кускам и осколкам.

Смотрю в окно: на грядках роса, на крыше сарая — солнце, как разбитое яйцо, растекается жёлтым.

Мама возится с тестом. Слышу, как она вполголоса напевает песню из моего детства — про венок из одуванчиков.

И думаю: может, в этой простоте и есть моя новая жизнь? Без дизайнерских выставок, без заказчиков с запросом «дорого и в стиле Сканди». Без мужчин, которым проще уйти, чем остаться рядом с женщиной, у которой на теле и в душе шрамы.

Выхожу и босиком шагаю к малиннику. В руках — чашка с недопитым кофе. Срываю один сочный, багровый плод с куста и жую прямо с ветки. Кисло. Но честно.

У меня теперь всё честно.

На следующий день решаю завести дневник.

Мама, услышав, как я говорю об этом Тоне по телефону, смеётся:

— Ты что, как в пятом классе?

— Именно, — киваю. — Потому что только тогда я была по-настоящему собой.

Записываю туда всё — какой был рассвет, сколько ведер сорняков вытащила, как чувствует себя моя спина, и как однажды мне показалось, что куст наклонился ко мне сам. Может, сошёл с ума, а может, мне уже мерещится.

Потом я рисую. Старым карандашом на жёлтой бумаге — зарисовки с участка, мамин платок, свои потрескавшиеся руки.

Это почти как медитация. Молча проводишь по бумаге линию — и в голове становится тише.

В какой-то день, сама не знаю в какой, прихожу к маме на кухню и спрашиваю:

— А ты не против, если я попробую немного поэкспериментировать с твоей малиной?

Мама поднимает бровь:

— Экспериментировать? Ты хочешь прививки делать, как твой дед?

Я киваю:

— Да. Увидела в интернете интересный сорт. Думаю, можно попробовать. Скрестить с нашей. Вдруг что получится…и наша малина перестанет быть такой кислой.

Мама улыбается.

— Пробуй, доча. Земля всё стерпит. И даст в ответ, если с любовью.

Слово «любовь» режет слух. Отворачиваюсь к окну, чтобы она не заметила, как сжались мои плечи.

Любовь. Была.

Теперь только земля.

Саженцы приезжают с почтой. Иду на почту в маленькое сельское отделение — коробка под мышкой, паспорт в руке, мешок ожиданий — за плечами.

Местная почтальонша, Лидия Павловна, смотрит с любопытством:

— Неужто в малину ударилась, Юляш?

— Ударилась, — киваю. — А что делать? Бить-то некого больше.

Она смеётся. А я нет.

Новые кусты сажаю в конце участка — там, где солнце почти не печёт днём, но утром и вечером их нежно гладит.

Сажаю медленно, с молитвой.

На каждый куст — по тихому слову.

Иногда прошу, чтобы выросли. Иногда — чтобы забыли. Иногда просто говорю: «Ну вот, начнём заново. Ты и я».

Мама всё чаще оставляет мне домашние дела и уезжает в райцентр — то к подруге, то за лекарствами. Говорит, что я справляюсь лучше неё.

Наверное, справляюсь. Потому что так у меня больше поводов не сломаться.

А по вечерам сижу на крылечке, укутав ноги в плед, и слушаю, как трещат цикады и кричат сойки..

Каждый такой вечер — как небольшая победа.

Я ещё здесь.

Я ещё держусь.

Иногда, когда уже лежу в кровати, слышу, как мама разговаривает с кем-то по телефону.

— Она как будто снова живёт, Ленка. Правда… Да, малину всю перекопала. — Пауза. — А знаешь, я верю: всё у неё будет хорошо.

Я улыбаюсь в подушку.

Спасибо, мам.

Глава 4

Солнце припекает макушку, майка мокрая на спине, волосы прилипли ко лбу, но эти мелочи не смогут заставить меня сдаться.

Сегодня у меня бой с новой порослью, которая решила, что может оккупировать мой малинник.

— Ага! Попалась, дрянь! — бурчу себе под нос, вытаскивая из земли упрямый корень какого-то неизвестного науке сорняка, который растёт быстрее, чем мои надежды на будущее.

Наклоняюсь, почти ложусь в кусты, тяну за корень изо всех сил, и тут…

— Боже мой, а это что за героическая попа на переднем плане? Малина такая вкусная, что ты её с корнями решила съесть?

Взвизгиваю, отпускаю корень и — шлёп! — хлопаюсь прямо на пятую точку во влажную землю.

Косынка слетает с головы. Рядом падает перчатка.

— Да чтоб тебя… — вырывается у меня сквозь зубы. — Вы что, с ума сошли?! Кто вообще так пугает?!

Я оборачиваюсь и вижу

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.