Анна Чайка – Пари с судьбой (страница 54)

И все! Дело было сделано!

Сезаре Мендес был твердо убежден: даже если о нем и догадаются, что было очень маловероятно, то все равно не накажут слишком строго. И когда место Рамсея занял Питер Маклеллан, я поняла почему.

Точнее я поняла, что, если бы господин Мендес не оказался бы таким жадным ему бы спокойно простили убийство никому не известного Лоусона.

В молодости Сезаре Агирра Риос — третий сын деревенского старосты, сумел вытянуть свой счастливый билет. Будучи довольно смазливым и амбициозным молодым человеком, он сумел очаровать и влюбить в себя единственную дочь богатого купца Рикардо Мендеса. Причем влюбить так, что Лусия рискнула сбежать из отчего дома и тайно обвенчаться с любимым Сезаре. Когда отец девушки их нашел, дело уже было сделано, и Рекардо решил не раздувать скандала, посчитав что любовь тоже неплохой капитал для счастливой семейной жизни. А именно счастья он желал своему единственному ребенку. Тем более, когда узнал, что новоиспеченный зять не только смазлив, но и на редкость не обделен умом и даже необходимой в их деле торговой жилкой. Понаблюдав за зятем пару лет, Рикардо Мендес объявил, что оставит свое дело зятю, а сам уйдет на покой. Но поставил два условия: во-первых, зять должен взять его фамилию, а, во-вторых, поднять дело за сто золотых. Вот тогда-то и подвернулся порт! Только старый хозяин ни за что не соглашался продать его за ничтожную сумму в сто золотых и даже в двести, что Сезаре смог накопить за пару лет. Пришлось занимать у местного повесы и кутилы Лоусона и заключать этот дурацкий договор.

Но не прошло и месяца, как Дональд Лоусон скрылся в Плэйсаре от очередного разгневанного мужа. Разгневанным мужем оказался Эдвард Гордон Кирк — генерал армии Его Величества, с женой которого Ребеккой Дональд имел несчастье покувыркаться. И молодому повесы пришлось уехать далеко и надолго.

И Сезаре показалось, что он стал единственным хозяином порта. Тем более, что никто не знал о договоре долевого участия. Тесть оценил старания зятя и, как и обещал, отдал дело в руки единственного зятя. Тем более, что молодые к тому времени сумели обрадовать деда наследником.

Дело семьи Мендес оказалось довольно специфичным и очень сильно связанным с императорской казной. Семья Мендес была единственной, у кого был договор с эльфами на добычу иолита. Очень нужного антимагического минерала, но добываемого только на эльфийских островах. Причем на островах Мендес добывали руду за символическую плату, перевозили ее через океан, а потом втридорога продавали казне.

Дело много лет процветало даже при Сезаре. Но жадность гнома возрастала прямо пропорционально прожитым годам. На добыче руды процветали очень архаичные порядки. Люди восемь месяцев работали бесплатно, и лишь в последний день могли взять столько руды, сколько смогут унести. Но даже такие кабальные условия Сезаре Мендес смог переиначить в свою пользу. Теперь в последний день рабочий мог забрать не столько, сколько унесет. А ровно столько, сколько выработал в свой самый плохой день. То есть, если в течении восьми месяцев он вырабатывал каторжным трудом по двести килограмм руды, а в один день приболел и смог только двадцать. Значит в последний день именно двадцать кило он и получит.

Рабочие пробовали протестовать. Но им быстро показали, кто здесь хозяин. Зачинщиков протеста просто скормили морским рыбам. Тогда рабочие решили действовать более тонко. Они стали вытаскивать руду из самых бедных мест. Правильно понимая, что резкое обеднение руды приведет к проверкам, ведь монополия на обогащение принадлежала только императорской казне.

В итоге проверки выявили столько нарушений и воровства, что завопили уже эльфы, которым сам договор с семейством Мендес был давно поперек горла. Империи же договор на поставку иолита был жизненно необходим, ведь на нем держалась почти вся пенитенциарная система. В конце концов, стороны договорились, но Мендеса решено было наказать.

И тут подвернулись мы с делом Дональда Лоусона.

И сейчас, глядя на то, как кричит, сопротивляясь воздействию Мендес, я понимала, что не убийстве раскаивается уже бывший владелец порта, а в том, что были вытащены на белый свет его финансовые махинации против императорской казны.

Но Питер Маклеллан и Дин Киан Клэнси знали свое дело. И за полтора часа допроса Мендос наговорил не на один десяток лет каторжных работ, с обязательным возмещением убытков.

Глава 30. Дела семейные

Я никогда не относилась к любителям посмотреть на чужие страдания, и эти два часа в казематах оказались для меня трудным испытанием. К концу, глядя на то, как выворачивает от боли Мендеса, а Клэнси напрягает все силы, чтобы преодолеть его сопротивление, меня стошнило. Меня — судмедэксперта с почти тридцатилетним стажем, меня — мага-некроманта.

Для таких нервных, как я, у Джерарда О’Келли был специальный магический контейнер. Не знаю как, но вечно молчаливый палач передал мне его именно в тот момент, когда это было экстренно необходимо. И даже приободрил:

— Потерпите немного, леди, чуть-чуть осталось!

Рамсе же придерживал мои волосы, а затем протянул свой платок. И поцеловав в висок прошептал:

— Прости, родная, скоро все закончится!

Мне не хватало воздуха. Свежего воздуха, а не этого спертого, наполненного запахом крови, миазмами боли и отчаяния. А еще хотелось никогда больше не слышать этих воплей, что просто изгрызали душу. Умом я понимала, что Мендес заслужил все это. Но…

Я придвинулась к сидящему рядом мужу, чтобы на его груди спрятаться от всего этого… Вздохнуть, чтобы меня окутал такой родной запах моего мужчины. Успокаивая и придавая силы. Еще бы уши заткнуть!

Эванс, прижимая меня к себе, легонько гладил по волосам.

— Вы можете увести супругу, мы закончили. — наконец произнес Питер Маклеллан.

Я посмотрела на них.

Дин Клэнси стирал со лба пот, а Маклеллан старательно собирал свои бумаги. Мендес был без сознания. Неприятная догадка прострелила мозг, и я с недоверием посмотрела на Клэнси.

Менталист усмехнулся.

— Вот и для твоей супруги, Рамсей, я стал чудовищем!

— Не стали! — ответила я. — Моя работа тоже не всем нравится, но это просто работа. Он…? — окончить предложение я не смогла, но Клэнси и так все понял.

— Спасибо! — вид у него был, как у человека с души которого убрали камень. — С ним все в порядке, просто истощение.

Я же просто кивнула.

— Пойдем на воздух! — попросила я мужа.

— Тебе лучше сейчас отправиться домой. — посоветовал Эванс.

Мы уже минут десять стояли на крыльце департамента. Муж не отпускал меня из объятий, ласково поглаживая по спине, поправляя пытающееся сползти пальто, что он накинул мне на плечи.

Знобило. Начался «отходняк».

— Наверное, ты прав. Все равно работать в морге дня два будет невозможно. — стуча зубами ответила я. — Твои племянники мне всю охранку снесли к чертовой бабушке.

— Давай я тебя отвезу до дома, а потом вернусь. Тебе сейчас за руль нельзя! А с мальчиками я поговорю! — пообещал мне Эванс.

— Думаешь поможет?

— Еще как поможет! Будут как шелковые. — ведя к машине, ответил мне муж.

Довезя до дома, Эванс сдал меня на руки Аманде и вышедшему к нам Гэлбрейту.

— Что случилось? — нахмурился оборотень, стоило мне оказаться в прихожей.

— Магическое сканирование. — ответила я.

Что именно ляпнула я поняла тогда, когда Аманда вскрикнув закрыла рот ладонью, а Даллас стал перетекать в огромную кошку, сверкая на Рамсея яростными глазами.

— Стоп! — встала я на его пути. — Не меня сканировали! Я просто присутствовала, как некромант.

— Ну, Вы тоже скажете, мистрис! — придя в себя, обругала меня мамушка. — Я же чуть не поседела! А у бедного Гэлбрейта вон, чуть сердце не прихватило!

С последним я бы могла поспорить. Но посмотрев на Далласа, стоящего снова в человеческом обличье, все же извинилась:

— Простите, я не подумала.

— Какого же Вы обо мне плохого мнения! — высказался Эванс, усаживая меня на скамеечку и аккуратно расстёгивая сапог, чтобы переобуть в тапочки. — Неужели думали, что я бы допустил такое!

— Ничего мы не думали! — пробурчал Гэлбрейт и, взяв мою вторую ногу, стал расстёгивать второй сапог.

— Эээ! — только и смогла ответить я.

Даллас же потеснив Эванса, подхватил меня на руки, проигнорировав мое сопротивление.

— Как я понимаю, ты возвращаешься на службу? — спросил он Рамсея.

— Да! — вздохнул Эванс. — Нужно закончить всю бумажную работу. Позаботьтесь о Софи!

— Мог бы и не просить!

Эванс же подошел к нам и, не обращая никакого внимания на Далласа, обратился ко мне:

— Не переживай, это у него инстинкт. Надеюсь к моему приходу, пройдет. — кинул он предостерегающий взгляд на держащего меня на руках оборотня.

— Может хоть чай со мной попьешь! — попросила я супруга.

— Извини, не могу!

— Тогда возвращайся пораньше! Я буду ждать!

— Обязательно! — чмокнув напоследок меня в висок, Эванс скрылся за дверью.

— Теперь займемся вами, леди! — развернувшись к лестнице, произнес оборотень.

— Даллас, поставь меня, я сама могу дойти до комнаты.

Но оборотень лишь пророкотал что-то и лишь крепче прижал меня к себе.

— А где Костик? — спросила я, чтобы хоть как-то изменить ситуацию.

— Он в своей комнате. Брайан приехал. Они пазлы собирают.

Пазлы. Это творение моего мира, которое в последнее время приносило мне здесь неплохой доход. А все началось с моего похода в местную типографию. Мне захотелось обрадовать Костика необычным подарком на прошлый день рождения. И в голову пришли пазлы. С детскими рисунками. В типографии мою идею приняли на ура, разглядев в ней коммерческий потенциал. А я не будь дурой, заключила договор, выбив себе двадцать пять процентов от прибыли. И подсказав, что таким образом можно разделять целые картины.