Анна Чайка – Пари с судьбой (страница 52)

— После того, как закончите приводить комнату в порядок. С каждого отчет: «Что я сделал неправильно во время ритуала призыва». Не менее трех листов. И переписанный в трех экземплярах. Да, и никакой магии! — добиваю я их. — Защиты тут, — обвожу комнату пальцем, — еще дня два не будет. Так что, ручками, ручками. — улыбаюсь, глядя на их шокированные после моих последних слов физиономии.

Ага, знаю я таких! Хотели сделать все минут за десять! Нет уж, фигушки вам! Труд из обезьяны человека сделал!

— Вот с***! — не сдерживаюсь я, в шоке разглядывая дыру на любимых чулочках.

Матерясь, как старый сапожник, распихиваю оставшиеся трупы в холодильник. Мне потребуется дня два, чтобы заменить защитные контуры в морге. Нужно будет сегодня же отправиться в Инвернесс. Надеюсь, Дмитрий Петрович, успеет до завтра проверить артефакты защиты. После такого, напитывать силой непроверенные артефакты чревато. Да и неприятных сюрпризов в будущем бы не хотелось.

Так что дня на два работа встанет. Что за ***!

Ладно, нужно успокоиться! Просто успокоиться!

Надеюсь хоть в бухгалтерии у меня это получится!

Всегда удивлялась, за что служащие департамента невзлюбили нагиню? Деловая степенная женщина. С ее подходом к делам в нашем мире была бы успешной бизнес леди. Эн Буханан была скрупулезна, педантична, а за ошибки в отчете могла устроить форменный нагоняй. Так ведь бухгалтер! Ей положено такой быть!

— Нагиня! Что с нее возьмешь! — часто слышала я от сослуживцев, после того, как бухгалтерша пропесочивала очередного желающего схалтурить и сбагрить ей сырой отчет.

А в бешенстве Буханан была страшна! Нагини редко пользовались своей второй ипостасью, предпочитая на людях пользоваться ногами. А теперь представьте, что над вами на мощном темно-зеленом змеином хвосте раскачивается взбешённая женщина. И с шипением, пробуя воздух раздвоенным языком, выговаривает:

— Есс-сли ты ещщще разз принессешь мне это безобразззие, — и над сжавшимся мужчиной красиво разлетаются листы отчетности, — я просссто откушшшу твою никчччемную голову!

Да в департаменте была своеобразная проверка для новичков — «Тест на бухгалтерию» называлась. Это когда молодого бойца отправляли к Буханан с отчетом, а старожилы делали ставки, мокрые у бойца штаны будут или нет. Надо сказать, что провалившие тест надолго в департаменте не задерживались. Я даже как-то в шутку предложила нагини повысить себе оклад, как тренирующую молодежь. На что госпожа Буханан лишь отмахнулась:

— Скажешь тоже! Мне хватает.

Вообще у нагини было большое доброе сердце. Правда не всех она к нему подпускала. Вот надо мной госпожа Буханан, можно сказать, взяла шефство с первых моих дней в департаменте. Так и объявила на совещании, где меня представляли коллегам:

— Кто девочку обидит, будет иметь дело со мной!

И обвела притихший зал пристальным взглядом от которого вздрагивали и опускали глаза даже матерые служащие.

Вспоминая тот день, не смогла скрыть улыбку. Да, «веселые» были деньки!

— Я все переделаю, госпожа!

Открыв дверь в бухгалтерию, увидела, как какой-то парень ползает по полу собирая бумаги, а над ним раскачиваясь, словно маятник в часах, нависает злая как тысячи чертей нагиня.

— Ты иззздеваешшшсся? — шипит она. — В пятый раззз переделаешшшь? Можжжет тебе просссто руки оторррвать, шшштобы не муччилссся?

— Нннне ннаддо! — прижимая собранные листы к груди, бледнеет паренек. — Я переддделаю, ккклянусь! — заикается он.

— Кажется, я вовремя! — приподнимая над головой пакет с круассанами, говорю я.

— Ещщще воссемь миннут! — пробуя языком воздух, все же немного успокаивается наш бухгалтер.

— Ничего, успею вскипятить чайник. — отмахиваюсь я, — ты же меня приютишь?

— Куда я денуссь! — разворачиваясь ворчит нагиня, продвигаясь к своему столу. Раньше я удивлялась, почему в бухгалтерии так просторно. В комнате шесть на девять стояли лишь два стола, да одна стена была занята шкафами. А потом увидев пятиметровый нагий хвост, вопрос отпал сам собой.

— Откуда мальчишка? — поинтересовалась, устанавливая чайник на маггорелку.

— Да, Фергюс из статистики развлекается! — застучала она по клавиатуре счетного аппарата. — Прибила бы урода!

Мальчишка, что собрал уже все листы, но продолжал сидеть на коленях, сжимая отчет, готов был вот-вот расплакаться. И только гордость не позволяла ему этого сделать.

— Вставай! — сказала я ему. — Отдай отчет мне, а сам иди к господину Макэлрою и передай, что отчет приняли. Только не хватает его подписи и печати отдела. Пусть сам придет.

— Нно ттам ведь есть ппечать! — затрясся паренек.

Видать своего непосредственного начальника он боялся не меньше, а может и больше, чем Эн Буханан.

— А ты скажи, что я велела исправить на месте, а теперь мне нужна печать и подпись. — не переставая стучать, поддержала меня нагиня.

— Ххоррошо! — все же выдавил паренек, улепетывая из кабинета.

— А ты неплохо придумала! — похвалила меня подруга. — Этот урод меня уже достал! Хотела уже сама пойти, разнести всю их статистику к гроховой бабушке.

— Зачем ругаться! — пожала я плечами, наливая кипяток в заварник. — Посадим этого дракона недоделанного вот здесь, и пусть сидит, пока отчет не будет в идеальном порядке. Я только на стул заклинание по обездвижению сейчас накину. И пусть сидит.

Буханан наконец-то отвлеклась от аппарата и лучезарно мне улыбнувшись ответила:

— Софи, ты просто чудо! Как думаешь два дня будет достаточно?

— А давно надоедает?

— Порядком! — скривилась подруга.

— Тогда нет!

Мне этот Фергюс Макэлрой, признаться, самой не нравился. И это еще мягко сказано! Мерзкий, противный старикашка, главным хобби которого было портить другим жизнь.

— Только ты тогда и заклинание молчания сразу накинь! Мне бы хотелось работать в тишине.

— Ага! — согласилась я, выбирая стул. — Только придется чай пить за твоим столом.

— Сейчас, еще три минуты!

Все же пунктуальность у нагини была доминирующей чертой характера. Вот что такого, начать обеденный перерыв на три минуты раньше? Так нет, нагиня продолжала подчеты, пока стрелка не замерла ровно на часу по полудни. И только после этого, убрала со стола отчеты, закрыв их в сейф. Спустила на пол увесистый счетный аппарат, расчищая свой стол для чаепития.

За три минуты я успела подготовить место для нашего «подопытного», и задвинув стул перебазировалась за другой стол.

Только мы разложились, в дверь постучали.

— Входите! — крикнула госпожа Буханан.

И на пороге собственной персоной показалась Шона Мокгилл.

— Тебе чего? — не обрадовалась ее появлению нагиня.

— Так это, — замялась девушка, — сегодня на обед не отпускают. А я с собой ничего не взяла. А тут лорду из дома обед принесли, он с господами закрылся в кабинете, а мне велел погулять пока. Но ведь из департамента сегодня нельзя!

— Почему нельзя? — удивилась я.

— Пункт сто четырнадцать колдоговора. — просветила меня нагиня. Но увидев, что я все еще в прострации, добавила. — Ты коллективный договор вообще читала?

— Ага! — кивнула я. — До сорок второго пункта, кажется.

— А дальше? — я прям видела, как брови девушки ползли вверх.

— А дальше! Дальше Костик проснулся, я подпись поставила и пошла кормить сына. — добавила я.

— Пункт сто четырнадцать гласит, что при нахождении на территории департамента представителей столичного отдела никто из служащих не имеет права оставлять территорию департамента, кроме как при исполнении служебных обязанностей.

— То есть если эти нелюди до вечера не закончат, мы и домой не пойдем?

— Да! Ладно, проходи, бери стул! Чай попьем.

— Не этот! — синхронно крикнули мы, когда Шона отправилась за заговоренным стулом. Девчонка аж вздрогнула от нашего крика

— Любой другой, — немного смягчила тон Буханан, — у этого ножка сломана. — добавила она.

— А! — расслабилась секретарша, беря другой стул и присаживаясь за наш стол. — А вы видели господина Клэнси? Красавчик, правда?

— Не красавчик, — раздавая нам чашки с ароматным чаем, менторским тоном заметила нагиня, — а кобель, каких еще поискать надо! Так что ты, девонька, держись от него подальше! Как говорит Софи, поматросит и бросит. Если, конечно, вообще внимание обратит! — отпивая чай, добавила она.

— Ну ведь какой красавчик! Ах! Была бы моя воля!

Шоне сейчас наставления Буханан в одно ухо влетали в другое вылетали. Не успевая задерживаться.