Анна Бруша – Среди чудес и кошмаров (страница 72)

– Разрешено, но… всегда есть «но»… Идем, Мальта! Сейчас самое время удалиться, пока приятное впечатление не испорчено.

В этот момент Рев подскочил со своего места, что-то его разозлило.

– Это неслыханно!

Он резко развернулся.

– Это… это же… – его палец указывал на меня.

– Не стоит поднимать такой шум, – сказал министр в бледно-зеленом. – Тем более обсуждать приказ самого короля.

Он приложил пухлую ладонь к сердцу.

– Нет, Йотун, вам не удастся сбежать, даже и не думайте об этом! А вы, Рев, не бойтесь. Она за весь вечер не укусила ни одного тролля. Слово дворянина, никто не пострадал.

– Придется задержаться, – шепнул Йотун.

Мы с ним присоединились к компании.

– И все же… – пробормотал Рев. – Не стоило так баловать… человека? Она одета весьма роскошно.

Тролльчанки рассмеялись, думая, что надзиратель шутит, но он перевел на наложниц свой взгляд.

– Как и все присутствующие здесь. Хотя в это непростое время уместнее было бы демонстрировать скромность.

Тут пришел черед смеяться троллям-мужчинам.

– «Скромность» и «Яло эманта» понятие несовместные, – сказал один из собеседников.

Я пока не знала его имени и положения, которое он занимал.

– И что же вы предлагаете – обрядить наложниц в рубища и приковать их цепями? Однако… – тролль поцокал языком.

А Рев потемнел.

– Я нахожу, что вы слишком балуете их! – он повысил голос. – Столько денег впустую.

Тогда в разговор вмешалась сама Дагней. Она кокетливо улыбнулась и сказала:

– Но баловать – это единственный разумный способ обращения с наложницей.

Она протянула руку, и министр поцеловал ее пальчики.

Рев не желал отступать. Он посерел и процедил сквозь зубы:

– У роскоши и капризов должен быть предел. Как и у свободы. Тут каждая тролльчанка только и ищет, как перейти от одного покровителя к тому, кто побогаче.

– Ревность – только разжигает страсть. И разве тот, кто никогда не испытывал терзаний ревности, может сказать, что он любил?

– Здесь нет возлюбленных, одни сластолюбцы и честолюбицы!

– Ах! – в притворном веселье воскликнула Дагней. – Кто-то решил дуться весь праздник. И… читать морали.

Последнее она произнесла громко.

– А что происходит в этом доме, когда сюда забредают такие угрюмцы?

Многие засмеялись. Они явно знали, что происходит.

Я взглянула на Йотуна, кажется, он, как и я, пребывал в неведении.

Рева окружили несколько тролльчанок, они принялись щекотать его и щипать.

– Угрюмец! – кричали они.

К ним присоединялись другие.

– Прекратите! Прекратите! – Надзиратель попал в окружение.

Он вскочил на ноги.

– Кша! – закричали наложницы.

Они гнали тролля в коричневом, точно борзые загоняют зайца. К погоне присоединились еще тролли. Девушки с визгом и смехом щипали свою жертву. И его протестующие вопли только раззадоривали их.

– Кша! Загоняй!

Кто-то задел столик, и бесценные бокалы рухнули на пол, разлетаясь острыми осколками.

Они выгнали надзирателя на крыльцо, и, оступившись, тролль полетел вниз. Он упал на спину и с ненавистью смотрел на высыпавших на крыльцо наложниц.

– Ведьмы! – почти выплюнул он.

Ответом был издевательский смех.

Рев медленно поднялся, отряхиваясь, и теперь смотрел на Дагней.

– Ты… ты…

Она стояла, глядя на него свысока, уперев руку в бедро.

– Ты заплатишь за это… Я видел достаточно. Магия! Вот что тут творится… ты – ведьма! Очаровываешь мужчин.

Дагней усмехнулась.

– Чтобы очаровать, мне не нужна магия. Пойди прочь и не смей появляться на пороге. Не видать тебе ни одной наложницы в этом городе.

Она захлопнула дверь.

Йотун нахмурился.

– Его обвинения весьма серьезны, – сказал он Дагней.

Она брезгливо дернула плечом.

– Не желаю ничего больше слышать об этом ужасном тролле. Ему будет отказано от всех благородных домов, я об этом позабочусь.

– И все-таки лучше написать…

– Да, разумеется, я пожалуюсь на него министру и… самому королю! Шутка ли… А мы продолжаем веселиться! Или тут есть еще угрюмцы?

Нам с Йотуном удалось улизнуть. Уже сидя в экипаже, я почувствовала, что просто обязана вызвать видение.

– Я взгляну… – предупредила я.

– Конечно.

Экипаж плавно покачивался, лицо, сидевшего напротив Йотуна исчезло. И было не вполне ясно, видение накрыло меня само или я его вызвала.

* * *

Мертвячка начала проявлять признаки нетерпения. Отец Ингар поднялся и, пошатываясь, подошел к ней:

– А, вы, моя дорогая, присядьте. Вы так ничего и не съели за весь вечер.

– Ожидание разжигает аппетит, – сказала она, поглядывая на дверь.

– Но если вы еще подождете, то останутся одни объедки. Вот поэтому и неразумно сажать слуг за один стол с нами.