Анна Боначина – Итальянское лето с клубничным ароматом (страница 15)

И к Присцилле вернулся дар речи.

– Не можете.

Или все же могут? На мгновение у нее мелькнула мысль, что за нее решат читательницы.

Ирена, потеряв дар речи, озадаченно оглянулась в поисках поддержки на Лауру, которая, однако, сидела там как кукла с пустым взглядом. Что вообще с ней происходит? Она всегда была немного не в себе, но за последние пару дней стало значительно хуже!

– Э-э? – наконец произнесла она.

Присцилла увидела шанс и поспешила за него уцепиться.

– Дамы, большое спасибо. Но вы же пришли сюда не для того, чтобы давать мне советы о том, как писать мои же книги, верно? Потому что у меня есть четкий план работы, определенный уже давно, – без колебаний соврала она.

– О… и какой он? – спросила Мариза, сжав руки от волнения.

Ирена поторопилась вмешаться:

– Мы бы хотели, чтобы вы приняли участие в одном из собраний нашего книжного клуба в качестве почетной гостьи. Ну разве не прекрасная идея? – защебетала она не без высокомерия, при этом по ошибке вновь взглянув на Лауру за поддержкой в этой животрепещущей просьбе. А в ответ ничего, пустота – девчонка сидела в ступоре, и именно сегодня, когда у них такая важная миссия!

Присцилла, не удержавшись, на долгое мгновение прикрыла глаза. Все, силы у нее кончились. Стоило бежать из дома со всех ног, в надежде хоть где-то найти райский уголок, который принес бы ей вдохновение, чтобы вдруг без предупреждения оказаться среди шумных женщин, которые предлагали ей провести день за разговорами про Каллиопу дель Топацио и двух ее извечных возлюбленных, запивая все это лимонадом с печеньем. Это уже было слишком. Что же ответить, чтобы не выглядеть совсем невоспитанной, но не оставить им ни единой лазейки? Какие слова подобрать, чтобы казаться одновременно польщенной, но решительной? Она, Присцилла Вердебоско, творившая под псевдонимом Присциллы Гринвуд, которая находила слова, чтобы миллионы читательниц влюбились в несуществующих персонажей, внезапно не могла сказать ничего, кроме твердого:

– Нет.

Даже не «мне надо подумать» или «не уверена, что сейчас подходящий момент». Все, что у нее вырвалось – простое «нет».

Шесть женщин замерли на своих местах, кто с недонесенным до рта печеньем, кто с набитым ртом. Ирена, в качестве председательницы, сочла своим долгом первой прийти в себя.

– Прошу прощения? – рискнула произнести она, с напрасной надеждой, что здесь какое-то недопонимание. И неважно, насколько сложно взять и не понять одно-единственное «нет». Возможность такая была, и она за нее уцепилась.

Но Присцилла уже погрузилась в свои мысли: как же так она раньше не сообразила, насколько изумительно просто взять и сказать «нет», а не бросаться городить огород, чтобы добиться той же самой цели? И что нельзя недооценивать, что одно это волшебное слово принесло ей столько удовольствия.

И вот именно там, в окружении этих шести женщин, ошарашенно на нее смотревших, ее вдруг посетило еще одно прозрение – случай поистине уникальный, целых два откровения сразу. Если она сама смогла взять и просто сказать нет, то почему бедняжка Каллиопа дель Топацио не могла поступить так же? Пережив годы мучений, могла же наконец Каллиопа отказать обоим претендентам на руку и сердце? Могла эта полураздетая блондинка избавить Присциллу от необходимости выбирать? Могла она к восьмой книге наконец сделать подарок своей создательнице и вырваться из этого бессмысленного треугольника? Как так, за все эти месяцы метаний и мучений Присцилле не приходила в голову такая простая и гениальная идея: заставить Каллиопу сказать ее вечным воздыхателям громогласное «нет», хотя бы просто от скуки?

Присцилла посмотрела на сидевших перед ней женщин и улыбнулась.

– Дамы, не будете ли вы столь любезны оставить меня одну, мне надо писать роман, – произнесла Присцилла и поднялась.

Она наконец вышла из тупика, в котором застряла на месяцы, и теперь дрожала от нетерпения.

Глава одиннадцатая

Пока Ирена шла в деревню, грохоча каблуками с решимостью Гитлера, идущего на Польшу, она в деталях продумывала план мести писательнице, которую обожала всего несколько часов назад.

Они сделают все, чтобы книжки этой писаки исчезли с прилавков. Какая изысканная месть – в Тильобьянко они используют против нее тактику «выжженной земли». Ничего хуже Ирене в голову не приходило.

– Куда мы идем? – рискнула спросить Элеонора.

– К Эрнесто.

Пять остальных участниц клуба, следовавших за ней по пятам, обменялись краткими, но красноречивыми взглядами. Ирена что-то задумала. А им что делать, следовать за ней или нет? Они часто задавались этим вопросом и столь же часто неожиданно решали: да, они пойдут за ней, пусть даже их ждет провал.

Стоило им повернуть за угол, как показалась Агата с распечатанной картой Тильобьянко, скачанной с Google Maps, блокнотиком и огрызком карандаша, заткнутым за резинку косички, потому что из-за уха он постоянно падал.

– Что это с ними? – поинтересовалась она у Аньезе и Эльвиры, которые все еще смотрели книжному клубу вслед.

– Они полезли к писательнице, поселившейся на вилле «Эдера», а она их выгнала, как они и заслуживают, – объясняла Эльвира, у которой был талант резюмировать.

– Да, – добавила Аньезе, чтобы не отставать. В кои-то веки между ними закончилась война, длившаяся пятьдесят лет, и теперь ей не хотелось упускать возможность согласиться с соседкой.

Агата восприняла новость довольно равнодушно.

– Я только заглянула сказать, что обошла все дома в Тильобьянко, и Дракулы пока так и нет, но я не сдаюсь.

У Эльвиры сжалось сердце. Ее Дракула…

– Я была даже у Пенелопы. Только на виллу не заглянула, – добавила девочка. – Но, наверное, сейчас неудачный момент? – задумчиво добавила она.

– Совсем неудачный, – пробормотала Аньезе. – И потом, что коту делать на вилле?

– Ну где-то же он должен быть? – воскликнула сыщица. – И учитывая, что где-то он точно есть, я его найду!

Пока ее новообретенные враги с апломбом маршировали к книжному магазину Эрнесто, намереваясь успеть туда до закрытия, Присцилла, бурля от нетерпения, сидела за компьютером. Наконец-то разрешилась стоявшая перед ней дилемма, мешавшая ей много месяцев. Она даже испытывала что-то похожее на благодарность к этим странным читательницам. Не то чтобы она в самом деле думала поддаться этому безумному чувству и появиться на заседании их книжного клуба, вот уж никогда, но, возможно, если на нее накатит приступ щедрости, перед отъездом она подарит местной библиотеке (при условии, что здесь такая вообще есть) подписанный экземпляр «Страсть никогда не умирает».

Однако сейчас ей пора работать. Каллиопа вот-вот должна была воскреснуть, появиться из тумана во всем своем великолепии.

В тот самый миг, когда Присцилла произнесла роковое «нет», она приняла решение подарить миг такой же безрассудной свободы своей героине. Кроме того, она ее создала, она провела ее по тысячам страниц драм и страстей, она устраивала ей неприятности, и сама же вытаскивала из них в последнюю секунду, и она годами бросала ее в объятия то одного мужчины, то другого. Но кое-чего она так ни разу и не сделала: в своем писательском запале она хотела до капли выжать любовный треугольник между Кэнди, Ферсеном и капитаном Харлоком, но так и не создала для измученной Каллиопы мужчину, который обладал бы одновременно и жаждой приключений пирата Джека Рэйвена и элегантностью графа Эдгара Аллана.

И вот теперь она это сделает. Еще добавит ему образования и вкуса, почему бы нет, и даже солидную порцию непринужденного чувства юмора. В конечном счете она подарит Каллиопе Ретта Батлера. А с Реттом Батлером никто не сравнится.

У нее аж пальцы закололо от желания создать идеального мужчину, такого, который заставил бы ее забыть о бесконечных метаниях между теми двумя щеголями.

Итак, она заставит Каллиопу сказать обоим воздыхателям резкое «нет» и отправит ее в Новый Орлеан с новым возлюбленным, высоким, темноволосым и с усами. И вот так она закончит эту проклятую серию и займется наконец боевиками под новым псевдонимом. Скажем, Присси Чандлер.

Поглощенная новыми идеями и едва сдерживая ликование от того, что в пересохшем русле вновь забил ключ воображения, Присцилла и не заметила, что лицо идеального мужчины очень уж напоминало доктора Чезаре Бурелло. Опять.

В Тильобьянко настоящего книжного не было, зато был магазинчик Эрнесто, где продавалось все, так или иначе связанное с бумагой, от скоб для степлера до пестрой коллекции романов. Владелец почти опустил решетку, закрыв магазин и собираясь пойти домой, где его ждала жена и паста с песто, как между решеткой и порогом решительно встряла женская нога в открытой остроносой туфле лососевого цвета.

Эрнесто эту ногу узнал и пришел в ужас. По понятным причинам не имея возможности взять и отрезать мешавшую ногу, он был вынужден остановиться и предпринять одну бесполезную попытку.

– Ирена, я закрываюсь. Вернись позже, будь добра.

– Черта с два! – резко раздалось в ответ.

И Эрнесто сразу сдался. Бороться было бессмысленно, так он только продлит агонию. Поэтому он поднял решетку.

– Господь всемогущий, вы все здесь? – испуганно воскликнул он, обнаружив у дверей эту компанию.

– Это дело одной минуты, если будешь сотрудничать, – объявила Ирена, идеально копируя итало-американского мафиози из Бруклина, хоть и бессознательно.