Анна Боначина – Итальянское лето с клубничным ароматом (страница 13)

– Я возьму. И еще немного хлеба, – добавила Присцилла, а потом отважилась спросить, только чтобы узнать, какая будет реакция: – У вас, случайно, нет из цельнозерновой…

Взгляд Кларетты из-за прилавка сделался угрожающим.

– Дайте два, – решила Присцилла. – Какой есть.

– Свежего страккино[16] не хотите? – предложила ей Кларетта. – Предупреждаю, этот сыр изготовлен из молока обычных коров.

Присцилла сочла более мудрым кивнуть и улыбнуться. Снаружи доносились на удивление взволнованные голоса, и она повернулась к двери. Что случилось, что те две старушки так разволновались? Судя по тому, как они суетились, там прибыл ни много ни мало сам папа римский, купить помидоры для панцанеллы[17].

В магазин, на ходу снимая солнечные очки, зашел темноволосый тип, каждой клеточкой тела излучавший мужественность. И вдруг у Присциллы резко запульсировал шрам над бровью. Как ей уже было известно, очень, очень плохой знак.

Там, напротив угрюмой Кларетты, которая при виде вновь прибывшего расцвела улыбкой, между мешком орехов и бутылками кондиционера для белья, Присцилле, потирающей правую бровь, пришла в голову неблагоразумная идея посмотреть мужчине в глаза.

И внутри нее как будто кто-то распутал тугой узел.

Какого черта, что за странное ощущение?

В свою очередь Чезаре Бурелло хотел всего лишь купить яйца и пачку сигар, если Кларетта их еще продавала. У входа его остановили две кумушки, заобнимали и зацеловали со всей привязанностью, с которой встречают блудного сына, вернувшегося домой. Так что в «Империю деликатесов» он зашел уже несколько выбитым из колеи подобным проявлением любви. Сняв солнечные очки, пару секунд он привыкал к полумраку магазина, очень освежающему после палящего июньского солнца.

Улыбнувшись Кларетте, он оглядел полки в поисках сигар, и наткнулся взглядом на неподвижную фигуру Присциллы, замершую между орехами и ополаскивателями. И ему тоже пришла в голову неблагоразумная идея посмотреть ей в глаза.

И словно вдруг прорвало плотину.

Странно, подумал он, не придав этому особого значения.

Существует японская легенда о красной нити. Эта нить связывает каждого человека с тем, кто предназначен ему судьбой. Случается так, что пути, по которым тянется эта ниточка, дороги, ведущие одну душу к другой, кажутся лишенными смысла и выглядят безнадежно запутанными.

Но ничто не может разорвать эту нить: ни расстояние, ни время, ни жизненные испытания или препятствия не имеют никакой власти. Зато часто случается так, что двое людей, неразрывно связанные между собой, не дают своей судьбе свершиться – или по рассеянности просто не узнают ее.

Но это был не тот случай, потому что Присцилла как раз спрашивала себя с несколько обеспокоенным любопытством, кого же этот мужчина ей напоминает.

Может, она его уже видела? Случайно, не на одном из тех неудачных свиданий, которые устраивала ей мать?

По-прежнему потирая уже слегка нахмуренную бровь, она присмотрелась получше: высокий, темноволосый и темноглазый, с бородкой с проседью…

Чезаре в свою очередь спрашивал себя, что это за готичная версия Пеппи Длинныйчулок, и вдруг, в ожидании своих ста граммов прошутто, Присцилла с ужасом поняла, кого же ей напоминает этот мужчина и почему он кажется ей знакомым. Она и в самом деле видела именно это лицо, и множество раз, хотя уже и очень давно. Роджер МакМиллан, невероятно очаровательный кардиохирург из ее самой первой серии книг!

Что это за колдовство, спрашивала себя Присцилла, которая из магии и сюжетных линий построила свою карьеру и жизнь.

Именно Присцилле следовало бы знать, что судьба – удивительное творение бесконечных случайностей: к примеру, оказаться в одно и то же время в одной и той же затерявшейся среди лугов деревушке, в одном и том же крошечном магазинчике. И не только. Ведь если бы Чезаре при входе не откинул прозрачную пластиковую занавесь именно таким жестом и именно в тот момент, когда солнце находилось в нужном положении, если бы Присцилла не стояла точно напротив кассы и не повернулась бы к солнечным лучам… Без всех этих крошечных случайностей Чезаре бы не увидел, как от света солнца вспыхивают волосы Присциллы, от чего она становится похожа на какое-то фантастическое существо, а Присцилла из-за солнечного ореола вокруг него не увидела бы уверенную улыбку мужчины, способного посмотреть на женщину так, будто наконец встретил чудо.

Там, в этом магазинчике, который вдруг показался еще меньше, но впервые соответствовал своему громкому названию, красная нить соединила мизинчик девушки с мизинцем мужчины, легкими красными кольцами закручиваясь на покрытом линолеумом полу. Там, где Чезаре Бурелло и Присцилла Гринвуд смотрели друг на друга с недоверчивым любопытством.

Но вместо них заговорила Кларетта:

– Приехал! Ну наконец-то наш доктор вернулся домой!

– Ой да ладно, – вслух пожаловалась Присцилла, звучно бухнув пакеты с покупками на прилавок. – Серьезно?

Глава десятая

Аньезе, вернувшись домой, увидела Эльвиру в той же позе, что и утром, когда уходила. Женщина сидела, ссутулившись, на зеленой скамейке у дверей, и плечи опустились еще ниже, а руки сжались еще крепче. Действительно случилось что-то серьезное.

Дракула так и не нашелся. Хозяйка его звала и звала, искала по всей деревне, но он как сквозь землю провалился.

И вот теперь, обессиленная после целого дня на ногах, Эльвира, грустная, ждала у дома, в надежде, что котик появится у ее ног, как и всегда. Пытаясь сохранять внешнее спокойствие, Эльвира принесла миску со стручковой фасолью, чтобы отщипнуть кончики, но ее руки, обычно всегда чем-то занятые, сейчас безвольно лежали на обтянутых передником коленях.

Аньезе остановилась перед соседкой, со своей стороны забора.

– Мы его найдем, вот увидишь. Не переживай.

Эльвира подняла на нее взгляд, и Аньезе с некоторым изумлением обнаружила, что привычной злобы в нем нет. Значит, Эльвире очень грустно, раз даже нет сил ее ненавидеть.

– Ну правда. Малышка Агата стучится ко всем, – попробовала ее поддержать Аньезе. – Я видела, как она говорила с Вирджинией и детьми, не сомневаюсь, они тоже будут искать. И я тоже. Вот увидишь, мы его найдем!

На краткий миг могло показаться, что Эльвира собиралась ответить, потому что она подняла голову и сделала вдох. Но тут она замерла и уставилась на дорогу.

Аньезе проследила за ее взглядом и увидела женщину в черном, с рыжими, достаточно растрепанными косичками, которая прошла мимо и исчезла за оградой виллы «Эдера», скрывшись за деревьями.

– Я сейчас вернусь, – вдруг произнесла Эльвира.

– И я, – кивнула Аньезе.

Обе быстро двинулись к своим домам и вскоре вышли, каждая с книгой в руке. На обложке одной из них светловолосую девушку обнимал темноволосый красавец в разорванной на груди рубахе. На другой обложке та же девушка стояла на краю обрыва и смотрела на море, рукой, как козырьком, прикрывая глаза, а ее длинные волосы спутанными золотистыми локонами спадали на спину и трепетали на ветру.

Однако на обороте обеих книг была одна и та же фотография. Фотография той самой девушки, если не считать косичек, которая только что вошла в ворота виллы «Эдера».

– Ты ее тоже видела? – спросила Эльвира. Это были первые слова, с которыми она обратилась к соседке за последние сорок девять лет.

– Поверить не могу, – пробормотала Аньезе, изумленная как появлением Присциллы Гринвуд прямо на их улице, так и голосом Эльвиры, который звучал почти по-доброму.

После нескольких секунд гробовой тишины, пока женщины осторожно поглядывали друг на друга, взвешивая все возможности, Аньезе решила, что стоит рискнуть:

– А ты…

Эльвира выжидательно смотрела на соседку.

– А ты… – храбро начала заново Аньезе, – за кого, за графа Эдгара или за пирата? – на одном дыхании выпалила она наконец.

Эльвира набрала побольше воздуха, и Аньезе вся задрожала. Ну все, подумала она. Пан или пропал.

– За пирата, конечно, что за дурацкий вопрос!

У Аньезе загорелись глаза.

– И я! Не понимаю, зачем Каллиопа устроила весь этот переполох, ведь очевидно же, что Джек Рэйвен именно тот, кто ей нужен!

Эльвира серьезно кивнула.

– Она совсем с катушек слетела, – решительно подтвердила она.

Впервые эти две женщины были в чем-то согласны.

На следующий день рано утром Присцилла, проведя довольно беспокойную ночь на новом месте, уже сидела на террасе с ноутбуком, перед открытой чистой страницей.

Каллиопа и не собиралась ничего делать. Так и стояла, скрестив руки на груди. Глупая легкомысленная девчонка!

Ее создательница находилась в крайнем раздражении: она ее создала, вырастила, уверенной рукой провела через все сложности и самые опасные ситуации, а теперь эта дурочка отказывалась сотрудничать! Неблагодарная Каллиопа.

Всю ночь ей снились сны один страннее другого. В последнем, прямо перед рассветом, ее преследовала старуха, пугающе напоминавшая ту крайне сварливую женщину из магазина, куда заходила Присцилла. Старуха бежала за ней и пыталась ударить ее окороком выдержанного прошутто, а доктор МакМиллан наблюдал из-за угла и смеялся, и пальцем не шевельнув, чтобы ей помочь. Еще один неблагодарный персонаж. В итоге в свое первое утро на вилле «Эдера» Присцилла проснулась с ну очень странным чувством ожидания.

Поэтому теперь она задумчиво разглядывала распростертое внизу Тильобьянко. Деревушка оказалась немного не такой, как она себе представляла. В ее воображении она была более пасторальной, доверху набитой приветливыми жителями, раскатывающими на велосипедах, напевая песенки. Того, что ей предстоит настоящее сражение за простое авокадо, она совсем не ожидала.