Анна Богинская – Жить жизнь (страница 89)

— Истерика? Истерики не будет.

На лице Матвея отразился целый спектр эмоций. От растерянности он перешел к удивлению, непониманию и даже негодованию.

— А как же твоя любовь ко мне?! — возмущенно спросил он.

— Она есть — любовь к твоей личности. Но насколько я помню, я никогда не говорила о том, что люблю тебя как мужчину, — Анна сделала паузу. Она сама не понимала, как в ее голове рождаются эти слова. — А за что мне тебя любить как мужчину? Как мужчина ты никак не проявился в моей жизни, — бесстрастно констатировала она. — Так чего истерить-то?

Этот ответ его заметно озадачил.

— А операция?!

— Не путай, Матвей. Операция — это наши профессиональные взаимоотношения, которые я оплатила, — Анна закурила. — И между прочим, не получила должного обслуживания. Перевязку мне сделали на два дня позже, что привело к аллергическому поражению кожи. И швы до сих пор на месте, хотя их надо было снять еще три дня назад, — жестко сказала она. Сарказм облегчал ее боль от разочарования. Но Матвей даже не заметил откровенного намека на свой непрофессионализм.

— А секс?! — возмущение уступило место искреннему изумлению.

Анну уже веселило его поведение. «Маленький циник, как же ты уверен в том, что ты бог в постели!» Она прищурила глаза и посмотрела на него.

— Секс? Что ты знаешь о сексе, Матвей? — невозмутимо спросила она. — Секс — это энергия, это познание, проникновение, соединение. А то, что было между нами, — это нечто другое. Это даже сексом не назовешь. Хотя все было очень красиво. Но никак не впечатлило, — Анна сделала паузу. — Ты манипулировал мною, а я наблюдала за этим.

Матвей смотрел на нее потерянно. Он налил себе виски и выпил залпом. Такого прощания в его жизни еще не было. Он был в полном недоумении: ему требовалось время, чтобы принять новую реальность. Реальность, в которой он оказался непрофессионален во всем: в любви, в сексе, даже в хирургии. Она наблюдала за ним, изо всех сил сдерживая улыбку. Она предвкушала то, что ждало его дальше. Но Матвей молчал, и Анна не выдержала.

— Я все знаю, Матвей, — спокойно сказала она. — Я знаю обо всех твоих техниках.

— В смысле?

— Ты пикапер, — сказала она, глядя на него в упор.

— Не ассоциируй меня с этой швалью, — молниеносно выпалил он с долей презрения в голосе.

Анна улыбнулась.

— А кто ты? — ее глаза пылали. — Мастер соблазнения, создающий влечение, или, может, член тайного ордена «Альфа»? — Анна еле сдержала смех от игры слов насчет члена ордена. Гала оценила бы. — Или, может, черный пояс пикапа, или пикапер пятого уровня, или как вы там себя называете? Или игрок? — иронично спросила она. — Суть от этого не меняется. Осознанная манипуляция женским подсознанием. А ты — профессионал высшего уровня. — Матвей молчал. — Я давно поняла это. Тебе с самого начала рассказать? — Он явно не знал, как реагировать, и отсутствие реакции убеждало Анну в своей правоте. Человек, искренне не понимающий, о чем речь, отреагирует на ложное обвинение взрывом. — Я еще на первом свидании поняла, когда ты начал создавать раппорт. А когда взял меня за руку, сомнений уже не осталось. Слишком много техник ты использовал одновременно. Нужно было больше интересоваться моими увлечениями и познаниями. Ты отнесся ко мне обыденно, — грустно закончила она.

— Прекрати сотрясать воздух! — раздраженно воскликнул Матвей.

— То есть про «Ближе — дальше», «Иглу» и все остальное ты не послушаешь? — разочаровано спросила Анна.

Матвей затравленно посмотрел по сторонам.

— Тут что, видеокамеры? — испуганно спросил он.

— Конечно! Прямая трансляция! Десять тысяч человек наблюдают за тобой онлайн, — Анна рассмеялась. — Я не играю в такие игры, успокойся. Ты же хотел без масок? Вот тебе без масок.

Матвей молчал. Анна видела, что в нем происходит мыслительный процесс: скорее всего, он производил переоценку ее реакций, исходя из полученной информации.

— То есть мое признание ты тоже восприняла как манипуляцию? — спросил он, указывая на ковер, где признавался в любви.

— Да. Я не могла воспринять это никак иначе: мужчины так в любви не признаются.

— У меня есть к тебе вопрос, — Матвей опять повернулся к ней лицом.

— Задавай.

— Какая цель?

Анна пристально посмотрела ему в глаза.

— Ты циничный манипулятор, который, используя знания НЛП, играет женщинами. Пользуется ими ради собственной выгоды. Или просто играет, чтобы удовлетворить свои комплексы. Ты упиваешься собственной властью, когда дергаешь женщин за ниточки, — спокойно ответила она.

— Какая выгода? Я же сам отказался от помощи Люси! — он уже не спрашивал, а утверждал.

— Ты про ту манипуляцию, после которой я должна была уговаривать тебя встретиться с ней? — Матвей пристально смотрел на нее. — Ты меня обидел. Я с прискорбием удостоверилась, что ты считаешь меня полной идиоткой, — она грустно вздохнула. — А потом ты решил, что Люси нет. Я же тебе отправляла послания, демонстрируя свою заинтересованность. Поэтому стала тебе неинтересна.

— А Люся вообще была?

— Конечно, была! И есть.

— Так расскажи, что я потерял?

— Люся начинает новый проект, стоимостью два миллиона евро. Представительство клиники, — она озвучила знаменитое на весь мир название. — Ей нужен пластический хирург, который станет лицом. Обучение в Европе у лучших специалистов по реконструкции груди. Масштабная пиар-кампания. На бренд клиники придут первые люди страны. Высший уровень. Новейшее оборудование, которого у нас нет. Ты мог стать главным хирургом клиники с мировым именем.

Матвей опять развернулся на стуле и посмотрел на свое отражение в зеркале. Он долго вглядывался в отражение. Отсутствовал несколько минут. Анну все еще интересовало, что он скажет дальше.

— Ну, посуди сама, какой из меня пикапер: мои последние отношения длились полгода. — «Представляю себе эти отношения!» мелькнула мысль. Матвей продолжил: — И потом, ты же сама пришла ко мне на прием. И заметь, сама пригласила на свидание! — он поднял указательный палец, подчеркивая неопровержимость этого факта.

Анна вздохнула. Он слишком плохо знал ее и совершенно не понимал, что, когда нужно докопаться до истины, она способна изучить тонны книг за очень короткое время.

— Матвей, ты же прекрасно знаешь, почему я написала тебе письмо, — безапелляционно заявила она.

— Ты все это себе придумала!

Ему понадобилось двадцать минут, чтобы встать после нокдауна, и все, на что он оказался способен, — это отрицание. Ему даже не хватило мужества признаться. Анна разочаровалась в нем окончательно. Матвей продолжил:

— Ты скажешь, что это опять манипуляция, но я отвечу тебе следующее: «Если тебя не любят так, как тебе хочется, это еще не значит, что тебя не любят всей душой».

Анна ужаснулась его цинизму: он намекал на свои чувства к ней.

— Двадцать минут назад ты закончил наши отношения. Это было твое решение и твоя инициатива. Ты сам себе противоречишь. Получается, ты прервал наши отношения и при этом любишь меня всей душой? Матвей это как минимум звучит смешно.

Он смотрел ей в глаза.

— Я запутался в своих чувствах к тебе, все смешалось: мои эмоции от секса, мой врачебный долг, стресс от операции.

Слишком быстрый ответ — стопроцентная заготовка. Он продумывал встречу и прогнозировал, что во время истерики она будет спрашивать: «Почему?» Анна горько улыбнулась.

— Ты мог отказаться от операции. Ты мог прервать наши отношения до нее. У тебя было бесчисленное количество вариантов. Какой врачебный долг? О чем ты? Перестань сотрясать воздух, как ты любишь говорить, — возмутилась она. — Я могу снять швы в другой клинике.

— Я сам сниму их! Мне было жаль тебя из-за операции.

Анна горько рассмеялась.

— Настолько жаль, что ты уехал с телкой в Одессу, — назвала она вещи своими именами. — А потом вернулся и признался в любви. А на следующий день после этого уехал вновь. Исчез на пять дней и вернулся с браслетом на руке, таким же, как у нее. Лучше бы ты сказал правду! Правда, по крайней мере, вызвала бы у меня уважение. — Он молчал. Ей вдруг стало жаль его. Он не получил то, что планировал, и из последних сил пытался отыграться. Его неумение проигрывать говорило о глубинных комплексах. — Матвей, может, тебе помощь нужна? У меня есть хорошие специалисты, которые помогут разобраться в себе, — осторожно сказала она.

Но Матвей не слышал — его голова была занята просчетом вариантов. Он налил себе еще виски и закурил.

— Ты все это придумала! — повторил он.

— В этой игре нет победителя, — расстроенно сказала она, а про себя подумала: «Слишком дорого заплатила я за эту победу». — Давай мы лучше выпьем виски и закончим вечер на позитивной ноте.

Он налил виски в стаканы. Злилась ли она на Матвея? Нет. Они начали говорить о каких-то обыденностях. Он рассказывал, что делал эти пять дней, как проводил время с семьей, показывал фотографии. Он казался действительно открытым. Анна даже подумала, что эта встреча закончится вот так. Но… Матвей взял Буржуя на руки и принялся зацеловывать его. Она с улыбкой наблюдала. Он остановился минут через пять.

— Ты, конечно, скажешь, что это опять манипуляция.

В этот момент она ясно поняла, что происходит. Он узнал о проекте Люси. Он понял, что потерял, и начал спасать ситуацию. Его открытость, Буржуй — все это техники.

— Мне больше нечего сказать тебе, Матвей. Выходить на открытое обсуждение ты не готов, я же все ответы для себя получила. И в последние пять дней, и особенно сейчас.