Анна Богинская – Жить жизнь (страница 56)

— Привет, Гала! — весело сказала Анна.

— А я решила набрать тебя. Подумала, если сможешь говорить — возьмешь трубку.

— Я и взяла!

Анна пила кофе в ресторане на пятом этаже. Многолюдно. Толпы народа сновали туда-сюда, завершая покупки.

— А где Матвей? — осторожно спросила подруга. — Вы же должны были встретиться в восемь вечера?

— Так еще же не 22:15!

— Так ты где?

— В торговом центре.

Анна вышла из кафе. Машина припаркована с противоположной стороны — логичнее пойти к другому выходу и спуститься на лифте, но она почему-то направилась к эскалатору.

— Ты что, ждешь его уже два часа?! — вскипела Гала.

— Нет, всего лишь час, — успокоила Анна. — И не совсем жду. Я гуляла, потом пила кофе. Хотя уже пора ехать домой: центр закрывается.

— Не понимаю твоего спокойствия. Я бы его убила!

— Я и сама не понимаю своего спокойствия.

Анна перешла на следующий эскалатор и продолжила спуск.

— Сейчас опять прибежит и будет на колени падать! Раз уж ты в торговом центре, купи ему наконец наколенники.

— Уже вряд ли прибежит. Тут все закрывают, так что я еду домой.

— Но он же все равно приедет, — уверенно сказала Гала. — Тебе еще предстоит сегодня разговор об Араме.

Анна пересказала Гале, как Матвей пошутил об ужине с депутатом.

— Мальчик с юмором, — прокомментировала та. — Так ты волнуешься?

— Нет, мне как-то спокойно. Я устала об этом думать. Если он приедет и скажет, что хочет расстаться, так и будет.

— Ты к операции готова?

— А как мне к ней готовиться? Если ты про еду, то она есть. Я боюсь, — призналась она. — Боюсь до дрожи в коленях. Может, я из-за этого такая спокойная по отношению к Матвею: по сравнению с моим страхом перед операцией все остальные эмоции не имеют значения. — Она переходила к следующему эскалатору.

— Все будет хорошо, — успокоила ее подруга. — Ты пройдешь и это. Кто тебя заберет?

— Туся.

— Все-таки я этому Матвею такую взбучку бы устроила! Расстроишься, если он не приедет?

— Гала, что ни делается, делается к лучшему.

Анна перешла на следующий эскалатор — последний.

— Аня, может, пошли его?

— Завтра операция — зачем? Кроме того, я обещала ему две недели, — она спускалась на эскалаторе, стоя лицом ко входу в торговый центр. — Гала, я его вижу! — пораженно сказала она. — Если бы я пошла к другому выходу, мы бы разминулись.

Он как будто услышал ее слова и посмотрел на эскалатор — прямо туда, где стояла она.

— Пока, перезвоню завтра, — Анна отключила мобильный.

Матвей привычно согнул колени, изображая, что извиняется за опоздание, и быстрым шагом направился к ней. Он остановился перед эскалатором и рассматривал ее издалека. Анна же спускалась к нему, стоя на ступеньках движущейся лестницы. Он с кем-то разговаривал по телефону. Поднял большой палец, оценивая ее. Матвей галантно подал руку, помогая сойти с движущихся ступеней. Продолжая говорить по телефону, поцеловал ее в щеку и, взяв за руку, быстрым шагом направился к лифту. Он говорил на повышенных тонах — судя по смыслу, с программистом, делавшим сайт.

Анна остановилась возле лифта, показав, что не стоит ехать наверх. Он кивнул и притянул ее к себе. Анна почувствовала запах ванили. Она видела перед глазами ворот его рубашки, слушала его голос и вдыхала его аромат. Она погрузилась в эти приятные ощущения в ожидании, когда он закончит. Какая-то необъяснимая, непонятная сила влекла ее к этому мужчине.

— Ты такая высокая сегодня. Я неожиданно соскучился по тебе, — прошептал он и прижал ее к себе.

Она подняла глаза и встретилась с его глазами цвета горького шоколада. Этот мужчина одним своим присутствием способен создать эффект шпаклевки на покрытой трещинами стене. Его запах, голос и взгляд «затерли» все ее негативные мысли. Анна растаяла. Она забыла и о часе ожидания, и о своей грусти, и том, что он не позвонил вчера.

— Такой трудный день, — вздохнул Матвей. — Хочу покурить кальян!

— В ресторане наверху нет свободных мест.

— Поехали тогда покурим где-нибудь рядом с домом, а потом я буду варить тебе борщ, — сказал он, ответив на волновавший, но не заданный ею вопрос, где и как он планирует закончить вечер.

Они сидели за столиком в «домашнем» ресторане Анны. Время пути прошло в непринужденной болтовне о буднях Матвея. Он рассказывал о своей работе с маркетологом над созданием собственного имиджа. Анна внимательно слушала. Она до сих пор не могла поверить в то, что он не злится из-за Арама. Матвей вел себя непринужденно, держал руку на ее колене. Принесли кальян. Он затянулся и посмотрел вдаль.

— Давай поговорим о том, что произошло в воскресенье, — начал Матвей. Анна замерла. — Что это было?

— Это была реакция на твое поведение, Матвей.

— Аня, я всю жизнь опаздываю, — признался он. — Получается, что каждый раз, когда я занят по работе и не пришел вовремя, ты будешь ужинать с очередным депутатом?

Анна улыбнулась. Он уже не в первый раз использовал это слово в адрес ее поклонников: его задевал их высокий статус.

— Матвей, дело не в том, что ты занят работой. Я не принадлежу к той категории женщин, которые мешают своему мужчине развиваться. Наоборот, я очень уважаю твое желание достичь результата и всячески готова поддержать. Дело вовсе не в том, что ты опаздываешь.

— А в чем тогда?

— В том, как ты это делаешь, — уверенно сказала она. — Отношения — это двустороннее движение. И базируется оно в первую очередь на уважении и доверии. То, как ты ведешь себя, мешает доверять тебе.

— При чем тут это?

— Ты ведешь себя как человек, которому есть что скрывать.

— Например.

— Например, никогда не берешь трубку. Всегда перезваниваешь, что наводит на мысль о том, что ты не один и не можешь говорить со мной при этом человеке. Твой мобильный телефон всегда в кармане — и в беззвучном режиме. Опаздываешь на шесть часов и даже не объясняешь, где ты. И поступал так неоднократно.

— Я никогда не позволю, чтобы меня контролировали, — раздраженно сказал Матвей.

— Это не контроль, это другое. Для меня не проблема позвонить тебе пять раз за день и рассказать, что я делаю и куда иду. Такие мои действия — проявление уважения к твоему спокойствию, — Анна вздохнула. — Ты бы хотел, чтобы я вела себя по отношению к тебе так же, как ты по отношению ко мне? — Матвей вдохнул кальян. — Поменяйся со мной местами. В воскресенье утром мы договорились, что ты позвонишь и вернешься через пару часов. Ты исчез на шесть — без объяснений, прекрасно зная, что это последнее воскресенье перед операцией. При этом я предложила тебе варианты. Ты же сказал, что проведешь день со мной. Матвей, это не опоздание — это забивание. Я не трофей, который ты поставил на полку и который ждет, когда ты о нем вспомнишь.

— Я это уже понял! — бросил он.

— Что именно ты понял, Матвей?

— Что мне придется завоевывать тебя всю жизнь!

Анна удовлетворенно улыбнулась: «По крайней мере, хоть какой-то результат».

— Я все понял. Буду звонить чаще. Знаешь, что обидно? — Анна отрицательно покачала головой. — Ведь я действительно в воскресенье ничего плохого не делал, просто так получилось.

Судя по всему, для него это достижение.

— Я буду звонить чаще, — повторил он обещание.

— А почему ты ушел тогда?

— Со мной случилось что-то, чего я раньше никогда не испытывал. Меня накрыла какая-то пелена. Я понял, что «пелена ревности застилает глаза» — это не фигуральное выражение, а самое что ни на есть буквальное. — Анна смотрела на него удивленно. — Я бежал по улице и думал: «Матвей, что с тобой? Ревность? Ты же неревнивый?» — «Ревность», — ставил я сам себе диагноз. Я боялся, что убью тебя! — на высоких нотах закончил он.

— А зачем телефон отключил?

Он вдохнул кальян.

— Боялся, что наговорю тебе чего-то, что уже нельзя будет исправить.

Анна облегченно выдохнула: значит, она ему все-таки небезразлична.