Анна Богинская – Жить жизнь (страница 18)

— Какой комплекс? О чем ты? Люди и не из таких мест выбираются. — Анна никогда не смотрела на жизнь так. — Важно не где ты родился, а кем ты хочешь стать и что для этого делаешь.

— Ты не понимаешь. Новая Николаевка — это не город, это деревня. В меня никто никогда не верил. Моя мать всегда говорила: «Никуда не уезжай». Сначала она пыталась убедить меня остаться там, с этой очередью, когда я уходил в пластическую хирургию. Потом, когда сообщил, что еду в Киев, знаешь, что она сказала? — Анна отрицательно покачала головой. — «Не трать время зря. Вдруг там ничего не получится, а тут все потеряешь».

Анна слушала его. Для нее в его истории не было ничего нового и удивительного. Типичная история очень многих амбициозных людей. Она знала по себе, что это такое, когда в тебя не верят. Ее отец тоже был таким: не верил в ее будущее в чужой стране. Но это ее не остановило. Ее удивила боль Матвея и его отношение к прошлому. Их истории были похожими, а реакции разными. Он ожидал от близких правильного поведения, которое, как ему казалось, заключалось в вере и поддержке. Анна же давно уже не ждала от родственников ничего, она принимала их такими, какими они есть, без ожиданий. Она не стала отвечать ему своей историей. Но решила высказать собственную точку зрения, пытаясь изменить знак его эмоций с минуса на плюс, с обиды на благодарность.

— Я понимаю: нам всегда хочется «правильных» родителей с правильной, как нам кажется, реакцией в виде поддержки, — начала она, — но у жизни своя логика. Благодаря им мы становимся теми, кем мы есть. Знаешь, я заметила, что слабым людям дают сильных родителей, а сильным — наоборот. Наверное, этот выбор — способ поддержать. Те, кто обладают интеллектом и характером, выживают сами. А те, кто без характера, скорее всего, не выжили бы, поэтому у них есть «подушка» в виде родителей или кого-нибудь еще. Важно не то, как с тобой поступали. Важно, какие выводы ты сделал, чему научился и как будешь поступать сам. Я благодарна своим родителям за все. Главное, что они мне дали, — это моя жизнь и мои гены.

А все остальное уже мой выбор. И может быть, я тоже не согласна с их поступками в отношении меня. Но сегодня я точно знаю, что благодаря им я такая, какая есть.

— Я лишь хотел сказать, что наши родители закладывают в нас комплексы, которые мешают жить.

«Или помогают. Но мы понимаем это позже», — подумала Анна. Ей не хотелось склонять его к своей точке зрения. Ей хотелось, чтобы он больше высказывался и она могла узнать его лучше.

— Ты, кстати, на кого больше похож: на маму или папу?

— Ни на кого из них не похож. Я иногда думаю, что мой отец не мой отец, а иногда — что и мать не моя мать, — быстро ответил Матвей. — И теперь я здесь. Общаюсь со знаменитостями. Я часто думаю о том, как сильно изменилась моя жизнь. Я верю, что люди, с которыми ты общаешься, влияют на твое будущее.

— Да, есть такое мнение, что шесть человек рядом с тобой определяют твое будущее, — поддержала его Анна. — Я согласна с этим, но никогда не оцениваю окружающих через призму «А что они могут мне дать?». Я не цинична.

— А я циничен, — подытожил Матвей.

Они подходили к лестнице, которая вела к парковке.

— Как твоя нога? — участливо спросила Анна.

Он открыл дверь. Он всегда открывал дверь.

— Болит, — ответил Матвей.

Она везла его домой. Он жил на окраине города. Харьковский массив. Но дорога к нему быстрая, без светофоров.

— Покажешь, где повернуть. Я не знаю точно, где эта улица.

Матвей утвердительно кивнул и неожиданно спросил:

— Может, зайдешь на кофе?

— Я не планировала. Ты меня не так понял. Я просто не хотела, чтобы ты добирался пешком с больной ногой.

— На кофе, Аня. Посмотришь, как я живу, — грудным голосом проговорил Матвей.

Анна посмотрела на него: «Почему нет? Смогу понять его лучше».

— Хорошо, но только ненадолго.

Она снова взглянула на него, отметив про себя, что он на несколько секунд опять то ли смутился, то ли испугался. Точно такое же выражение лица было у него вчера, когда она пригласила его к себе на кофе. Припарковалась возле дома. Они вышли из машины и направились к парадному. Высокая многоэтажка, каких в этом районе множество. Он открыл дверь. Анна удивилась тому, что подъезд чистый и даже горит свет, хотя и без консьержки.

— На удивление чистенько.

— У нас даже видеонаблюдение есть, — с шутливой гордостью сообщил Матвей.

— Какой этаж?

— Тринадцатый.

— Мое любимое число. Главное, чтобы соседка напротив не открыла дверь со словами: «Вот знаете, девушка, из всех, кто сюда приходил, вы мне больше всего нравитесь», — изобразила она старушку-соседку.

— Ты действительно так обо мне думаешь? — серьезно спросил Матвей.

— Я реалистка. И это история моей близкой подруги.

На его лице отразилось искреннее удивление:

— И чем она закончилась?

— Счастливо живут в браке десять лет.

Лифт открылся. Матвей подошел к двери и вставил ключ в замок.

— Заходи, — пригласил он, включая свет.

Анна прошла в коридор. Типовая квартира застройки пятнадцатилетней давности. Коридор в форме буквы Г, прямо — гостиная, направо — спальня, через открытую дверь которой виднелась двуспальная кровать. Слева от входа ванная, а за ней — кухня. Шкаф в коридоре, паркет на полу. Старенький ремонт под «евро». В глаза бросалось, что владельцы не слишком увлекаются дизайном.

— Две комнаты? — вслух удивилась она.

— Да, по-богатому! — пошутил Матвей, произнося «Г» с украинским акцентом.

Он провел ее на кухню, дизайн которой оставлял желать лучшего еще в большей степени, чем отделка коридора и гостиной. Наверное, у владельцев квартиры вдобавок ко всему были проблемы с цветовосприяти-ем. Сочеталось несочетаемое. Коридор бежевый, а кухня черная. Стены отделаны под черный мрамор. Деревянный стол и металлические стулья. Анна не понимала, как можно покупать такие вещи себе в дом. Ну нет вкуса — выбери простое решение: бежевое с коричневым. Она не оценивала дизайн — ей безразлично. Это не его квартира, по ней нельзя сделать выводы о нем, но согласие жить в таком месте за собственные деньги подсказывало ей, что какая-то причина все же должна быть. Месторасположение или цена в данном случае не подходили. Анна оценивала другое. Она рассматривала детали, которые характеризовали его, а не владельцев квартиры.

Матвей суетился.

— Кофе! Чем же тебя угостить? О, у меня есть еще конфеты, — он нажал кнопку «Старт» на кофейном аппарате, открыл шкафчик и достал оттуда конфеты. Быстрым движением положил их на стол и направился к холодильнику: по негласному правилу таких квартир он традиционно стоял в коридоре. — Так, — он всегда растягивал А в этом слове. — Есть кефир и банан. Будешь?

— Нет, только кофе. Если есть — с молоком, — ответила она, отмечая важные детали.

«Чисто, как для молодого мужчины, очень чисто. А вот в холодильнике нет еды, значит, не ужинает дома». В подтверждение своим мыслям она увидела на столе книги по хирургии и рабочие записи: он чаще использовал этот стол для работы, чем по прямому назначению. Анна всегда обращала особое внимание на мелочи: она считала, что правда в мелочах.

— Как ты нашел эту квартиру? — Она не понимала, почему не арендовать что-то получше или поближе к центру.

— Я, когда приехал в Киев, сначала жил вдвоем с другом в центре. Потом он переехал к своей девушке. Для меня одного та квартира была дорогой, нужно было быстро найти, куда съехать. А это квартира моих друзей из Днепропетровска. Они себе дом построили. Мне предложили переехать сюда, я согласился, — закончил он свой рассказ, наливая молоко в кофе.

— А ты не думал, что на те деньги, которые ты тратишь на дорогу, можно было бы снять хорошую однокомнатную где-нибудь поближе? — это был вопрос, на который не ждут ответа. — Можно мне руки помыть? — Ее интересовало, есть ли в квартире что-то, что указывало бы на присутствие другой или других женщин.

Анна направилась в ванную. Та оказалась естественным продолжением безвкусной кухни. Она осмотрела все беглым взглядом. Недорогой шампунь разрекламированной в свое время марки, щетина в раковине, оставшаяся после бритья. В ванной не так чисто, как в других помещениях, — видимо, этой комнатой Матвей пользовался чаще других. Гель для душа, зубная щетка, какие-то пробники из отелей. Конечно, она понимала, что, скорее всего, если бы ему было что скрывать, он не пустил бы ее к себе в дом. Она уверена, что он живет один. Ей важно понять, есть ли женщина, которая приходит сюда чаще других. Такая оставила бы след. Ванная и спальня — лучшие места для подобных исследований. В ванной никаких женских принадлежностей она не заметила, да и длинные волосы на глаза не попались. Она вернулась на кухню.

— Значит, живешь один.

Анна чувствовала, что вечер, начинавшийся, как ей казалось, не очень хорошо, заканчивается иначе. Она опять ощущала единение с Матвеем. Он же в подтверждение ее слов смотрел на нее, как всегда, долго, но уже с искоркой интереса. Они болтали о пустяках. Он шутил о Нью-Йорке, опять читал по памяти «Одиночество» Бродского — любимое стихотворение. Анна наслаждалась этим «коннектом».

— Ладно, мне пора, — сказала она, вставая.

Они пошли по коридору к выходу. Анна приблизилась к двери. Матвей неожиданно взял ее за руку и потянул в гостиную.