Анна Богинская – Жить жизнь (страница 17)

— Ты очень странно одеваешься, Аня, — неожиданно вынес вердикт Матвей. — Ты носишь длинные платья, а у тебя красивые ноги. Я видел сегодня утром, когда ты была в коротком.

— Я странно одеваюсь? — его вывод слегка шокировал. Анна могла ожидать чего угодно, только не намека на плохой вкус. Но вслух спокойным тоном произнесла: — По-моему, здесь, в ресторане, нет никого, одетого лучше меня. Эксклюзивно — да, согласна, но странно — нет. — Она еле удержалась от объективно-едкой оценки его собственной манеры одеваться.

— Почему ты носишь такие длинные платья?

— А что плохого в длинных платьях? — парировала Анна. Матвей молча курил кальян. «Что это: проверка на уверенность в себе?» — подумала она и продолжила: — Я считаю, что нет ничего более сексуального, чем девушка в длинном платье. — Матвей смотрел ей в глаза, как всегда, долго и проникновенно. — Еще скажи, что и духи мои тебе не нравятся.

— Я их пока не понимаю. Тебе пошли бы другие. Хотя вчера, когда мы были в итальянском ресторане, я зашел в туалет и понял, что ты была там до меня.

— Так, Матвей Анатольевич, давайте сразу расставим точки над i, — полушутя-полусерьезно отчеканила она. — Во-первых, одежду, которую я ношу, ты не найдешь нигде, потому что я придумываю ее сама. Во-вторых, мои духи — это как часть меня. Меня узнают по аромату не только в Украине, но и в Америке. Так что не стоит затрагивать эту тему.

«Почему я оправдываюсь? Могла бы молча улыбнуться, и все. И вообще, это не в моем стиле — рассказывать, какая я вся из себя хорошая и со вкусом. Он меня задел! Значит, для меня все-таки важно ему нравиться. Или, может, я привыкла, что всем всегда все нравится?»

— А ты давно в Киеве? — сменил тему Матвей.

Она уже рассказывала ему об этом. Но видимо, он не запомнил, или тогда ему это было неинтересно.

— Двенадцать лет как в Киеве, — коротко ответила она.

Ей не хотелось вдаваться в подробности. Он же не спросил, как она начинала. Она вообще склонна отвечать мужчинам только на те вопросы, которые они задали. Анна не принадлежала к женщинам, которые за один вечер вываливают на мужчину всю историю своей жизни, включая эпизоды с «козлами», которые их обидели. Она была убеждена, что это неправильно. Ей нечего скрывать, но перегружать его собой Анна не собиралась — ни его, ни кого-либо другого. Да и манера общения Матвея сегодня не располагала к развернутым откровенным ответам.

— А ты полон амбиций покорить Киев и Украину? — перевела она разговор на него. Анна знала, что мужчины обожают говорить о себе, и не сомневалась: Матвей не исключение.

— Да, амбиции бегут впереди меня! Моему другу понадобилось три года для того, чего я добьюсь за год. — Он пустился в рассказ о том, что для этого делает. Анна слушала его молча. Цифры, которые он называл, были реальными. Она не сомневалась в том, что достичь результата возможно. — Но мне кажется, что все движется слишком медленно. Как будто упирается в стену, которую невозможно сдвинуть.

— Я тебя понимаю, — ей хотелось поддержать его. — Когда я начинала, мне тоже иногда казалось, что ничего не изменится. Но теперь я точно знаю, что победителем становится не тот, кто останавливается, а тот, кто способен продолжать действовать, несмотря на внешнее отсутствие результата. Результат появится чуть позже. Поверь, пройдет время — и ты достигнешь того, чего хочешь. Но вспоминать ты будешь время становления, когда учился преодолевать себя.

— Две бутылки чудодейственного напитка! — неожиданно выпалил Матвей без всякой связи с предыдущим.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Анна: она поняла, что он говорит о продукте, который она продвигала по работе, но не уловила, к чему относится его ирония.

— Ты говоришь со мной заученными фразами своих семинаров, — пояснил Матвей.

— Я говорю с тобой фразами из моего жизненного опыта. Поверь, ни одну из них ты не прочитаешь в книжке. И да, я умею говорить, говорить — моя профессия. Спасибо, что отметил это.

Слова были жесткими, но сказаны очень спокойным и мягким тоном. Анна умела владеть собой. Ее трудно задеть или вывести из себя. Опыт общения с тысячами людей сделал свое дело: она научилась контролировать себя.

Разговор сегодня явно не клеился. Она решила взять паузу. Анна встала и молча пошла в дамскую комнату. Она чувствовала, что он смотрит ей вслед. Это ее платье — оно было полностью закрытым спереди, но на спине имелся разрез до пояса. И при ходьбе, когда она вставляла руки в карманы, он расходился, открывая ее голую спину и демонстрируя отсутствие нижнего белья. Она зашла внутрь ресторана и направилась в туалет. По пути незнакомая девушка сделала комплимент ее платью. «И что он мне тут пытается рассказывать?» — удовлетворенно улыбаясь, подумала Анна. Открыла дверь и просияла: она давно не видела таких необычных туалетов. На всей поверхности стола вокруг раковины стояла трава — зеленая, яркая, живая трава в горшочках. Анна поразилась. Так красиво и необычно! Она восхитилась и обрадовалась увиденной красоте — и практичности такого решения. Это помогло опять переключиться на позитив, что она умела делать мгновенно. И к Матвею она возвращалась уже в приподнятом настроении.

— Там такой красивый туалет! — поделилась впечатлениями Анна.

— Уже одиннадцать. Ты, наверное, устала. Поедем?

Она утвердительно кивнула. Он рассчитался, и они направились к машине. Матвей шел рядом. Он галантно открыл водительскую дверь, пропуская Анну вперед, и в этот момент она ощутила легкое прикосновение теплой руки к своей голой спине. Анна посмотрела на него.

— Давай я отвезу тебя домой, — предложила она.

— Это как-то неправильно. Ты — девушка, — засомневался Матвей.

— У тебя нога болит. Если бы мы поменялись местами, ты бы меня отвез? — И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Вот и я так сделаю. И кроме того, я люблю ездить по ночному Киеву.

Они ехали по набережной Днепра. Матвей восхищенно комментировал городские детали, которые для Анны уже давно стали привычными, а для него — еще нет. Новый город, новые эмоции. Вдалеке виднелась «Родина-мать».

— Ты когда-нибудь был рядом с ней? — Анна кивнула в сторону памятника.

— Не-а. А что, туда можно подъехать?

— Да, можно. Хочешь, сейчас подъедем? Или ты очень устал?

— Поехали, интересно.

Анна уверенно вела машину: она хорошо знала дорогу. Не через центральный вход, а напрямик. Когда-то Стас привез ее сюда впервые, а потом именно здесь сделал ей предложение. Как давно это было. В последний раз она оказалась возле «Родины-матери» именно тогда. Они подъехали и припарковались. Машин не было, людей — тоже: видимо, все туристы разошлись. Матвей вышел из авто и взял рюкзак с заднего сиденья. Анна уже во второй раз обратила внимание на эту привычку: держать свои вещи всегда при себе. Они поднимались по лестнице: от места парковки до подножия изваяния нужно пройти метров двести. Он хромал.

— Я уже жалею, что привезла тебя сюда. Идти чуть-чуть осталось, — поддержала она его.

— Все нормально. Я же рыцарь! Тебе не холодно?

На улице стало ветрено. Он открыл рюкзак, достал из него кофту и молча набросил ей на плечи, подтверждая свое рыцарство действием. Анна с благодарностью приняла заботу. Ей нравилось заботиться о людях и нравилось, когда заботились о ней. Они подошли к площадке. Молча смотрели на участок вокруг памятника и на ночной Киев. Отсюда открывался изумительный вид. Рядом со статуей располагалась огромная территория с разнообразными сооружениями — композиция отличалась глобальностью. Да и высота самой «Родины-матери» поражала, особенно если находиться у подножия.

— Красиво здесь, — сказал Матвей. — Даже представить не мог, что здесь столько всего. Мне всегда казалось, что она на горе в лесу стоит. Давай пройдемся.

— Ты уверен? — засомневалась Анна, беспокоясь о его ноге. Он кивнул в ответ. — Хорошо, давай сделаем круг и вернемся на парковку. Мне и самой интересно: никогда там не ходила.

Матвей опять превратился в мальчишку, открытого и веселого. Они шли по дороге мимо памятников, посвященных войне. Скульптуры, сделанные из камня, высотой метров десять. Солдаты и оружие. Один из монументов изображал женщин войны: в платках и длинных платьях, с изможденными лицами и застывшим на них выражением глубокого горя. Матвей подбежал ближе.

— Знаешь, что это? — спросил он. Анна отрицательно покачала головой. — Это очередь перед моим кабинетом в онкодиспансере, где я работал. — Анна грустно улыбнулась его горькой шутке. Он продолжил: — Ты представить себе не можешь, какой ад я прошел. Десятки женщин в день, нескончаемая очередь раковых больных. Я знал, как они пахнут. Ты знаешь, что грудь имеет запах? — Анна молчала, боясь спугнуть этот момент — момент, когда он начал открываться. Он говорил без горести, скорее с гордостью за себя. — Однажды мой друг позвонил и сказал, что у него есть пригласительный в новый стриптиз-клуб с ВИП-танцами, предложил пойти. Мы пришли. Я после работы, она танцует перед нами, трясет грудью перед моим носом и надеется меня возбудить. А я смотрю на нее и думаю: «Опять сиськи». Так что я не по стриптизу с тех пор. — Анна не смогла сдержать улыбку: ей нравился его юмор. Матвей продолжал: — Я приходил домой и открывал бутылку, чтобы забыть обо всем. И при этом боялся спиться. Мне казалось, моя жизнь там и закончится, — он замолчал на несколько секунд: вероятно, вспоминал события того времени. — Ты знаешь, я до сих пор не могу поверить, что я, парень из Новой Николаевки, сейчас здесь, в Киеве. Если бы несколько лет назад мне сказали: «Матвей, ты можешь летать в Нью-Йорк на свой день рождения или в Лондон на выходные», я бы ни за что не поверил. А теперь я здесь. Но комплекс провинциала все равно живет во мне!