Анна Богинская – Код: Вознаграждение (страница 34)

— Как же она улетает? — послышался всхлипывающий голос Люси.

Анна раскрыла объятия. Теперь они рыдали впятером.

Эмоции — от понимания происходящего: то, что раньше казалось привычным, безвозвратно исчезало. Объятие, прикосновение, взгляд, живая улыбка приобретали ценность из-за расстояния. Ценность, о которой мы забываем, живя в одном городе, и которую теряем в ритме дней.

В жизни Анны всегда было много людей: знакомые, попутчики, поклонницы и поклонники, подруги, партнеры, учителя. Но для родных душ хватило бы пальцев одной руки. Четыре подруги приехали проводить ее в город, в котором жила пятая. Души, которые не смогли разделить ни время, ни события, ни даже люди. Теперь им предстояло пройти испытание континентом.

— Ревем как коровы, — вынесла вердикт Гала.

— Все. Успокоились. А то я на рейс опоздаю, — вытирая слезы, подытожила Анна.

— Она будет прилетать. Да и мы тоже, — поддержала Гала.

— Всю жизнь мечтала побывать в Америке. Теперь есть повод, — включилась Люся.

— И о Буржуе не волнуйся, — успокоила Туся.

— И вообще! Что за эгоизм? Это же для нее лучше! — воскликнула Вика.

Они вытерли слезы и улыбнулись. Дружно направились на регистрацию.

— А Егор звонил? — шепотом спросила Вика.

— Нет. Наверное, передумал, — в той же манере ответила Анна.

— Такие, как он, не меняют своих решений без причины, — заверила Вика. — А если есть причина, то сообщают об этом.

— В любом случае мне есть чем заняться в Нью-Йорке. Нужно обустраивать быт: в квартире даже стаканов нет.

— Это правильно, — поддержала подруга. — Главное — быть собой.

— Тебя встретят? — перебила их шептание Туся.

— Да, — соврала Анна: на самом деле Алисия сказала, что улетает.

Ответила так, чтобы они не волновались, ведь она взрослая девочка и разберется сама. В Нью-Йорке ее ждал только консьерж с ключами от пустой квартиры.

Она шла из зала таможенного контроля в зал прилета крупнейшего международного аэропорта США — имени Джона Кеннеди. Здесь всегда много людей: этот аэропорт один из самых загруженных в мире. Когда-то она прочитала, что в Нью-Йорке живет 20 миллионов. Трудно представить такой масштаб, но зал прилета помогает ускорить процесс. Очередь к такси начинается от раздвижных дверей на выходе из зала таможенного контроля и тянется до самой улицы.

Анна впервые прилетела в Нью-Йорк как житель, но, несмотря на это, ей предстояло выстоять ту же очередь. Толпа туристов, горожан и встречающих. Она не любила места скопления людей, а это место — тем более. Радовали лишь чемоданы, легко скользившие на четырех колесах. Она уверенно направилась к концу очереди. Электронные часы аэропорта показывали красными цифрами 2:15 р.т. «Час в очереди, час в дороге. К четырем буду дома», — думала она.

— Аня! — окликнул кто-то.

Машинально повернула голову направо: голос звучал оттуда. Егор стоял возле выхода из зала прилета. Их глаза встретились. Гудение толпы смолкло. Он приближался быстрым шагом. Она видела его, белые цветы, взгляды людей словно в замедленной съемке. Еще шаг — и он обнял Анну. Прижал ее к себе без приветствий и неловких расспросов, как мужчина, который соскучился по своей женщине. Она не была его женщиной. И вообще не понимала, что происходит, но опять ощутила особенное спокойствие. Толпа вокруг перестала волновать. А он продолжал прижимать ее к себе.

— Устала? — тихо спросил Егор.

Казалось, прошло полчаса. Она взглянула на те же электронные часы: 2:20 р.т. Подняла голову и посмотрела на него, такого безупречно красивого и невозможно-возможного.

— Нет, наоборот. Наконец выспалась, — так же тихо ответила Анна.

— Это тебе, — он протянул цветы и взял чемоданы.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Не ожидала увидеть тебя здесь.

— Мы же договорились.

Они шли по зебре в сторону парковки, расположенной напротив выхода. Американский стандарт аэропортов: вылет на втором этаже, прилет на первом, парковка напротив. Терминал «Д» в Киеве построен по такому же принципу. Анна рассматривала белоснежный букет: пионы, розы и что-то еще, названия чего она не знала. Нежный и вкусный.

— Так пахнет! Мои любимые цветы.

— Я знаю, — открывая пассажирскую дверь, сказал он.

Положил чемоданы в багажник и сел в машину. В салоне сгустилась эмоция. Смущение? Нет. Неожиданность? Нет. Анна пока не могла дать определение. Егор посмотрел в глаза долгим взглядом.

— Поверить не могу, что ты согласилась прилететь раньше, — прошептал он, проводя пальцем по ее щеке.

— Почему ты не звонил? — так же тихо спросила она.

— Боялся.

Анна молчала, пораженная честностью.

— Боялся, что ты передумаешь.

— Мы же договорились, — ответила она его словами.

Егор прижался щекой к ее щеке. Анна чувствовала запах его одеколона — он пах храбростью: хвойный аромат с примесью корицы. Она проникалась благоуханием. Трепет — вот что происходило между ними. В этой встрече не было смущения, жеманных или загадочных взглядов. Трепет растворил все привычные правила начала отношений — они оказались ненужными и какими-то глупыми. Какими-то пустыми. Две самодостаточные личности не нуждаются в бессмысленной шелухе, им жалко тратить время на бесполезный спектакль из ахов и вздохов. А может, шелуха исчезает сама собой, когда уходят страхи.

— Егор, а как это будет?

Отклонился и пристально посмотрел в глаза:

— Не знаю. Но уверен, что будет.

Анна ощутила, что эмоции отступили и он стал собой. Волевой и целеустремленный мужчина.

— Поехали. А то так и просидим на парковке аэропорта, — он улыбнулся. — Ты вкусно пахнешь.

Нажал кнопку «Старт». Анна не смотрела на него. Она лишь ощущала. Что изменилось в ней за эти полтора года? Она разминировала собственную психику. Еще полгода назад такие, как он, вызывали паралич. Теперь же идеальная внешность Егора не пугала. Анна научилась чувствовать его, а главное, себя рядом с ним.

Спокойствие. Да. Именно это. В ее отношении к Егору нет адреналина. Состояние новое, если учесть, кто он. Но гармоничное. Спокойствие нравилось ей намного больше адреналина.

Автомобиль выехал с паркинга. Сегодня Анна смотрела на Нью-Йорк другими глазами. Этому городу предстояло стать ее домом, а городским пейзажам по пути от аэропорта до Центрального парка — привычными. Примет ли ее Нью-Йорк?

Егор взял ее за руку:

— Как ты, Аня?

— В смысле?

— Ты переехала жить в Нью-Йорк, — сузил он масштаб вопроса.

— Не знаю. Пока не ощутила. Понимание придет, когда переночую в новом доме. Осознание — недели через три.

Она смотрела в окно. Машина двигалась по Гранд-Сентрал-парк — так говорил указатель. Дорога в сторону Манхэттена.

— Надо тебе машину купить, — задумчиво произнес Егор.

— Я? За рулем в этом городе?!! — не сдерживая протеста, воскликнула она.

— Да ладно. Ты отлично водишь. Я убедился в Киеве. Ты же привыкла быть за рулем, — спокойно пояснил он.

— Я никогда не разберусь в этих развязках, — она указала на одну из них, которую они как раз проезжали.

— Аня, что такое развязка по сравнению с манипуляцией? — пошутил Егор и добавил серьезно: — Уверен, ты справишься.

Ответом стал заливистый смех: они нуждались в разрядке.

— Я бы так не сказала, — задумчиво отметила она.

— Пару раз поезжу с тобой, а дальше то же самое, что водить в Киеве.

Егор слегка сжал ее руку. Его рука осталась той же: сильной и теплой. Анна опять поймала себя на мысли, что его прикосновения не смущают — наоборот, успокаивают.

— Почему ты прилетела?

— К тебе.