Анна Бигси – Телохранитель для дочки генерала (страница 2)

— Я хочу предложить сделку, но для начала мне интересно узнать, вы и правда настолько хороши, как вас рекомендовали?

Зависаю на пару мгновений. А я не знаю, кто меня рекомендовал и в качестве чего. Макс пинает меня под столом ногой.

— Истинная правда, — киваю, как болванчик. — Я умею все, а чего не умею, обучаюсь почти мгновенно.

Вру напропалую, лишь бы генерал не передумал вытаскивать мою задницу и дерьма, в которое я умудрился попасть.

— Вундеркинд, — усмехается Калюжный и отставляет чашку в сторону.

Вот сейчас генерал скажет свои требования. Волнуюсь так, что даже ладони вспотели.

— У меня есть дочь, Риточка, — его голос вкрадчивый, но где-то в глубине улавливается угроза. — Хорошая домашняя девочка.

Нервно сглатываю, пока, не совсем понимая, что от меня хотят, но вопросов не задаю.

— У меня сейчас небольшие проблемы, и ее жизни может грозить опасность. Дочь — мое слабое место. Я понятно объясняю?

Несколько раз моргаю, чтобы догнать суть, но один хрен не понимаю, что от меня хотят.

— Пока не очень, — признаю́сь честно.

— Минус за сообразительность, — вздыхает генерал. — Маргарите нужна серьезная охрана. Неофициально. И ты отлично вписываешься в эту роль.

Секунда, две, три…

— Че-го? — мои глаза, кажется, округляются. — Почему я? Я опер, а не телохранитель.

Марьянин снова пинает меня под столом.

— Квалификация позволяет, — Аркадий Павлович снова смотрит в глаза. — Да и мотивация у тебя очень внушительная. Ты ведь хочешь сохранить должность и свободу?

Фа-ак! Это уже нихрена не сделка, а чистый шантаж!

— Фух, — откидываюсь на спинку и растираю лицо ладонями. — Почему вы не наймете профессионала?

— Потому что не могу доверять никому постороннему, — он говорит совершенно серьезно. — А за тебя поручился Максим.

Ну, спасибо! Кидаю на начальника испепеляющий взгляд. Теперь я в еще большем дерьме. И выбора снова нет. Либо нянька, либо СИЗО. Только я мог так вляпаться.

— Сколько по времени? — про каторгу добавляю про себя.

— Месяц, не больше, — с уверенностью отвечает генерал. — Как раз и о твоем деле все забудут…

— Хорошо, я согласен, — цежу сквозь зубы.

Калюжный протягивает руку, я ее пожимаю. Вот и все, я теперь в рабстве генерала на целых тридцать дней. Точнее, хорошей девочки Риточки. Кайф! Всю жизнь о таком отпуске мечтал.

— Кто ты и откуда никто не должен знать. Ты подчиняешься лично мне и никому больше, — строго инструктирует Аркадий Павлович. — За мою дочь отвечаешь головой, — наши глаза встречаются. — В прямом смысле слова. Если хоть один волос…

— Я понял, — вздыхаю обреченно. — Какие у меня полномочия?

— Полные, в интересах безопасности.

За спиной слышатся мягкие шаги, я по инерции оборачиваюсь и застываю взглядом в пространстве. В сторону беседки идет девушка. Не девочка, как говорил генерал, а мать его, девушка! Я машинально оцениваю, как любую другую. Многолетняя привычка. Но внутри что-то странно сжимается, будто поймал удар под дых, и дыхание на миг сбивается.

Высокая, стройная, спина прямая, как у балерины. Длинные волосы собраны в высокий хвост, лицо кукольное, даже слишком правильное. Губы алые, а глаза зеленые, и в них сразу читается характер. Такая вряд ли будет послушной… скорее уж дерзить, проверять границы.

Дочка генерала, высокомерная мажорка… но глаза такие, что к черту все, я уже хочу рассмотреть их ближе.

— Папочка, ты меня звал? — мелодичный женский голос заполняет пространство вокруг.

— Да, малышка, проходи, — генерал указывает на место рядом с собой.

Девушка останавливается за спиной отца и кладет ладони ему на плечи. Ее взгляд, полный холодного равнодушия, скользит сначала по мне, потом по Максу.

— Здравствуй, Макс, — улыбается ему, а он, в свою очередь, приветственно кивает.

— Познакомься, это Матвей, — доносится до меня голос генерала.

Его дочь смотрит на меня так, будто я обслуживающий персонал, а она, как минимум королева. Вот это я, черт возьми, попал в вагон для некурящих…

— Папочка, я спешу, — она морщит свой носик и демонстративно не говорит мне ни слова.

— Это Матвей, — повторяет Калюжный с нажимом. — С этого момента он твой телохранитель.

— Что-о? — зеленые глаза возмущенно округляются. — Ну уж нет! Ни за что!

Криво усмехаюсь, рассматривая «хорошую девочку Риточку» и думаю лишь о том, что ей злость очень даже к лицу.

— Это не обсуждается!

Генерал непреклонен, а я складываю руки на груди и терпеливо жду, чем дело кончится. Может, меня еще и амнистируют.

Глава 2. Маргарита

Солнечный свет, льющейся в беседку, становится зловещим. Воздух застывает, становится густым и в горле у меня образовывается ком. Отец выносит свой вердикт размеренно, будто объявляет не решение о моей жизни, а меню на ужин. Я с этим категорически не согласна и молчать не собираюсь.

— Но, папа! — мой голос срывается на визгливую, почти детскую нотку, от чего мне становится еще противнее. Я ненавижу, когда он доводит. — Мне не нужен телохранитель! Тем более такой.

Бросаю пренебрежительный взгляд на этого… Матвея и морщу нос. Потертая косуха, татуировки на шее и кистях рук, глаза, в которых читается уличная дерзость.

Он сидит, развалившись на стуле, с наглой усмешкой в уголке губ. Будто все происходящее забавный спектакль, поставленный для его развлечения.

— Позволь это решать мне, — голос отца не допускает возражений. Он смотрит на меня поверх чашки, и в его взгляде я читаю не отцовскую заботу, а стальную волю генерала. Я — его слабое место, а значит, стратегический актив, который нужно защищать. Любой ценой.

— Это моя жизнь!

— И она в опасности. Все, я сказал. Вопрос решен. — Он ставит чашку с беззвучным, но весомым стуком. — Матвей, приступаешь к своим обязанностям немедленно.

— Так точно, — тот откликается с какой-то издевательской легкостью и поднимается, будто собирается не охранять меня, а приступить к задержанию. Весь его вид вопиюще неподходящий.

— Нет. Это определенно мне не подходит, — заявляю я, уже обращаясь прямо к нему. Пусть знает свое место.

— Что не так? — он поднимает бровь, и в его глазах пляшут чертики веселья.

— Ты кто угодно, только не телохранитель. Ты выглядишь как… как вышибала в самом подозрительном баре на окраине!

— Поверь, я гораздо лучше любого телохранителя и вышибалы вместе взятых, — парирует он, и его самоуверенность выбешивает меня еще сильнее.

— Папа! — я вновь обращаюсь к родителю, пытаясь достучаться. — Я не хочу, чтобы рядом со мной находился быдло! Надо мной все смеяться будут! Да и не пустят его ни в одно приличное заведение.

— Рита, ты сгущаешь краски, — устало вздыхает отец. — старший лейтенант Лихачев сотрудник полиции.

— Ты посмотри на него! Наколки, косуха, взгляд бандита! — я почти кричу. — Это же кринж полный!

Со стороны Матвея слышится короткий, хриплый смешок.

— Кринж — это твои детские сердечки на блузке. А пустят меня везде с волшебной ксивой. Или тебя волнует мнение какого-то швейцара больше, чем отца?

От его наглости у меня перехватывает дыхание. Я смотрю на отца, ожидая, что он его одернет, но тот лишь поджимает губы.

— Пап!

— Все, я сказал! — его голос громыхает, как раскат грома, заставляя меня вздрогнуть. — Матвей будет отвечать за твою безопасность двадцать четыре на семь. И не афишируй это.

В голове у меня все начинает вертеться. Это пипец. Полный, абсолютный пипец. Моя жизнь превращается в какой-то абсолютный треш.

— Может, он еще и спать со мной будет? — бросаю я с горькой саркастической ухмылкой.