Анна Бигси – ( Не ) Новый сосед на мою голову (страница 19)

- Ой, извините…

Дверь с оглушительным скрипом распахивается, и на пороге, как черт из табакерки, возникает Рысь с пустой тарелкой в руках, с лицом непрошибаемого идиота.

- Там мясо готово, - объявляет он, словно сообщает о прибытии инопланетян. - Мне бы блюдо, если не затруднит. А то есть хочется, а класть некуда.

Я отскакиваю от Жени, как ошпаренная кошка, врезаюсь в косяк и, не помня себя, бросаюсь на кухню. Кажется, у меня горят не только щеки, но и волосы, и, возможно, даже кончики ушей.

- Я сейчас! - сиплю я, хватая первое попавшееся блюдо - а это оказалась огромная разделочная доска.

Из коридора доносится возмущенный, шипящий шепот Жени:

- Рысь, ну ты че, млять... я тебя сейчас сам в мангал отправлю, на шашлык!

- Прости, командир! - без тени раскаяния хохочет в ответ Артем. - Не удержался. Помеха справа, так сказать. Рефлексы!

Я стою на кухне, прижимаю раскаленное лицо к прохладной поверхности доски и не могу сдержать дурацкую, счастливую, сумасшедшую улыбку. Я ничего не понимаю и, кажется, не хочу понимать…

Глава 19. Евгений

Все вместе вновь выходим на улицу. Воздух пропитан концентрированными запахами влажной земли, хвои и мокрого дерева. С наслаждением делаю вдох, наполняя легкие природным головокружительным коктейлем. Дети подуспокоились: Костик снова залипает в телефоне, правда не знаю, что он там делает, интернета тут практически нет, а Лиза держится ровно, хотя я вижу, в глазах ещё плавает остаточное напряжение.

А вот Яна…

Так хочется закатить глаза от ее театральности и собственного раздражения.

Она стоит рядом с беседкой, закутанная в свой модный, но абсолютно бесполезный в горах плащик, и изображает трагедию мирового уровня. Вздыхает так демонстративно, что даже костер сочувственно потрескивает. Наверное, только он и может ей поверить, а больше никто на это не ведется. Потом мы слышим ещё один вздох. И ещё, для верности.

- Ну конечно, - протягивает моя бывшая жена, глядя куда‑то мимо всех нас, - никому до меня нет дела. Я чуть не погибла, а вы… сидите тут, бухаете, - с презрением смотрит на начатую бутылку коньяка, но даже не ополовиненную, так что я не знаю, где мы бухаем с Рысью. Так, по паре стопок в себя опрокинули. - Ржете как придурки. Я не узнаю тебя, Женя, - а ледяной, царапающий взгляд при этом направлен на Людмилу.

Я вижу, как ей неприятно, она едва заметно передергивает плечами, но взгляд не опускает, показывая характер. Кладу ладонь Кроше на поясницу, показывая, что я с ней и мой выбор сделан. Собственно, я его в домике хотел более наглядно продемонстрировать. Если бы Рысь все не испортил!

Яна, конечно, это замечает, и кривит губы так, словно слизняк заполз на ее туфли.

- Ты устала, Ян, - подает голос Рысь, абсолютно невозмутимый, как и всегда. - Вот и кусаешь всех. Дорога тяжелая была, нервы, стресс. Иди отдыхать. А мы тут за Лизкой присмотрим. Я им расскажу кое-что интересное, - обещает он детям.

Костик, зевнув, убирает телефон в сторону, расправляет плечи и делает вид, что он бодр и свеж, как новенькая батарейка, и ни во что там совсем не играл, а был все это время с нами.

Я принимаю эстафету у Рыси:

- Правда, Ян, иди к себе в домик. Завтра спокойно поговорим. Не порти людям настроение и редкий выходной.

В отличие от друга, я говорю с бывшей женой тоном, не терпящим возражений. Не давлю, не ругаюсь, но и не даю шанс на неподчинение.

- Ясно…, - она бросает в нас ещё порцию яда и добавляет выражению лица такого насыщением драматизма, что даже сова на ближайшей сосне, кажется, закатила глаза.

Короткий взгляд на Люду полон ревности и недовольства. Яна, поежившись и не получив ответной реакции, теперь вопросительно смотрит на Лизу, но наша дочь не торопится уходить. К ней подтянулся Костик, и Рысь уже что-то увлеченно им рассказывает. Ей больше ничего не остается, только развернуться и выполнить то, что я сказал - уйти в свой домик и перестать портить нам вечер.

Все, что мы слышим, это шаги, а затем очень громкий хлопок двери, от которого, наверное, вздрогнули и другие временные соседи, приехавшие сюда на отдых.

Рысь растягивает губы в своей фирменной, слегка издевательской ухмылке:

- Ну что, партию УНО перед сном? Гарантирую, со мной играть не так скучно, как с вашим папкой. - Он говорит это так, что я чувствую себя ещё немного счастливее.

- Я принесу карты, - кивает Лиза и убегает в дом, а следом за ней уходит Костик и Рысь, решивший проконтролировать детей.

Через несколько минут возвращаются: Лиза с картами, Костик с пледом, который тащит за собой как маленький парус, а Рысь с выражением лица человека, который собирается не просто сыграть в карты, а провести мастер‑класс по выживанию. Кажется, у них намечается что-то веселое…

Лиза раскладывает УНО на крыльце у дома, но быстро становится понятно, что свежий воздух и вкусная еда, а также множество разнообразных впечатлений посадили детские батарейки. Костик начинает чаще зевать, а мой ребёнок то и дело прикладываться виском к плечу нового друга.

- Так, банда, - хмыкает Рысь, - вижу, игра умирает смертью храбрых. Предлагаю перейти к плану «Заполним вам головы ерундой». Устраивайтесь поудобнее.

Я улыбаюсь, наблюдая за ними. Улыбаюсь ещё шире, скосив взгляд на Люду.

Рысь удобнее устраивается на ступеньки крыльца, дети - рядом, и тут же включается его талант природного рассказчика и умелого навешивателя лапши на уши молодняку.

- Был у нас случай… - начинает друг, и дети синхронно распахивают глаза. - Как‑-то одна бабушка решила пожарить оладьи на свечке. Потому что газ перекрыли, а электричество «слишком дорого». А свечка была - внимание - он важно поднимает палец вверх, - ароматическая, со вкусом лесных ягод.

На слове «вкусом» Костик прыскает, а Лиза фыркает так громко, что их мог услышать даже енот, который по слухам живет где-то в окрестностях.

- Ты же обманываешь!

- Так не бывает! - вопят они наперебой.

- Я? Да никогда, - с самым честным видом Артем крутит головой. - У отца спросите.

- Па-а-а-ап? - вдруг хором вырывается у них, и Костик, спохватившись, тушуется, а я снова, как дурак, улыбаюсь.

Фитнес для рта, мать его! Но мне нравится.

- Никогда не обманывает, - скрестив пальцы за спиной, поддерживаю друга.

Люда смеётся, наблюдая за нами из беседки. Оглядываюсь на нее, подмигиваю, она понимающе кивает и не раскрывает нашу маленькую шутку.

- И что же было дальше? - скептически требует продолжения Лиза.

- Дымило сильно. Нас соседи вызвали. Приезжаем и не поймем, что за странный запах, будто целая кладовая с ягодным вареньем взорвалась. Врываемся в квартиру, а там бабушка нас встречает в ночнушке, со свечкой в руках и загробным голосом говорит: «Сынки, - пародирует он старушку, от чего мы уже все смеемся в голос, - Вы за оладьями? Так ещё не готовы. Зайдите попозже»

- А вы? - давясь собственной слюной от смеха, спрашивает Костик.

- А потом он проснулся, - отвечаю за Рысь, - а в руке зажат оладушек.

- Серьёзно? - Лиза удивленно смотрит на меня.

- Честное слово. Их тогда наша диспетчер принесла из дома, и банку варенья. А Мы так устали после тяжелой смены, что Рысь вырубился на диване прямо во время перекуса.

И по нашему двору снова разносится дружный, громкий смех.

- Так, ну все, - Рысь поднимается со ступенек, - время веселых историй закончилось. Нам пора спать.

Дети отнекиваются, но он всё же уводит их в дом, оставляя нас с Людой наедине.

Глава 20. Евгений

Когда дверь домика закрывается за Рысью и детьми, двор словно выдыхает. Становится по‑настоящему тихо, только костер потрескивает, выбрасывая в воздух тонкие, рыжие искры, которые тут же растворяются в ночи.

Я тянусь к столу, беру бутылку домашнего вина, что прихватил, когда мы ездили за мясом.

- Будешь? - предлагаю Людмиле.

- Если только совсем чуть‑чуть, - она пожимает плечами.

Разливаю по кружкам. Мы ведь в походе, какие бокалы? Передаю ей порцию легкого, сладкого алкоголя, и в этот момент замечаю, что она зябко поежилась. Ночь стала холоднее, и плед, брошенный Костиком на ступеньки, оказывается очень кстати. Иду за ним. Поднимаю, встряхиваю и мягко накидываю Люде на плечи.

- Так лучше, Крош? - тихо спрашиваю.

Она поднимает на меня чуть растерянный, неловкий взгляд и кивает, кутаясь плотнее. Ее близость и чистый горный воздух пьянят лучше любого вина, и я больше не притрагиваюсь к своей кружке, а Люда высовывает руку из пледа и делает маленький глоток. Ее щеки становятся розовее, а в глазах появляется блеск.

Она очень милая сейчас, мне безумно хочется ее обнимать, но ещё рано, и мы поднимаемся со скамейки в беседке, идем к огню. Пламя отражается в ее красивых глазах, отбрасывает причудливые тени на лицо. Не удержавшись, кончиками пальцев касаюсь ее щеки. Медленно. Осторожно. Будто могу ранить ее этим прикосновением, но я никогда… Я постараюсь никогда не ранить ее.

Кроша замирает, но не отстраняется, только дыхание становится глубже. Мы словно неловкие школьники, не знаем, как подступиться друг к другу, но в этой игре есть что-то очень забавное, и я ее поддерживаю всеми силами.

- Ты очаровательно краснеешь, - улыбаюсь я, опуская руку, хотя чертовски не хочется.

- Это не я виновата, - бурчит Люда. - Это вино… и огонь… и вообще…

- Конечно‑-конечно, - поддразниваю ее.