Анна Бигси – ( Не ) Новый сосед на мою голову (страница 18)
- А ты не изменился, Артем, - язвит Яна, высунув нос в окно. - Все такой же... деревенщина.
- Я тоже тебя о-бо-жаю, - парирует Рысь, не моргнув глазом. - Давай, Жень, работаем, а то есть подозрение, что скоро снова польет.
Киваю, и мы приступаем к спасательной операции. Весь процесс занимает минут сорок. Используем домкрат, подкладываем под колеса камни и ветки, которые Рысь натаскал с обочины, которую не размыло так сильно. Работаем молча, слаженно, как привыкли. Яна сидит в машине и продолжает поток жалоб и упреков, но мы ее уже не слышим. Наконец, ее автомобиль с громким чмоканьем выезжает из ловушки.
- Садись ко мне, - говорю я ей, когда она вылезает. - Твою оставим здесь, завтра эвакуатор вызовешь. Рискованно тянуть по такой дороге.
Она бледная, дрожит, но вид все ещё надменный. Садится в мою машину и пока мы сворачиваемся, бесцеремонно потрошит рюкзак, собранный Людой. Я даже сказать ничего не успеваю, она уже в пледе и скручивает крышку термоса. Мне не жалко, я понимаю, что замерзла, но как будто и жалко одновременно, потому что … Что? Правильно. Моя женщина для меня собирала, а в руки все попало к моей бывшей женщине. Некрасиво, неправильно.
Да ещё и всю дорогу до базы приходится слушать монолог Яны:
- ...и вообще, я не понимаю, что ты здесь забыл. Что за любовь такая безумная к подобным местам? Это же глухомань. Ни нормальной связи, ни дорог. И эта твоя... Ты с ума сошел? Женя, ну подумай головой, если у твоего, - стреляет взглядом в район моей ширинки, - такой отвратительный вкус. У тебя же фигура испортится. Ты же на всех фотографиях будешь как колобок. А мне за тебя стыдно будет.
Я молчу. Просто молчу. Ее голос превращается в фоновый звук. Спокойно сворачиваю к домику, глянув в зеркало, где паркуется Рысь.
На пороге стоит Лиза, вся в слезах, и бросается на шею матери, как только та выходит из машины. Люда стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди. Вид у нее такой, будто она проглотила ёжика. Костик важно вышагивает рядом, расправив плечи - маленький защитник.
- Мама, ты останешься с нами? - всхлипывает Лиза, уткнувшись в плечо Яны.
Я ловлю взгляд Люды. Она напряжена, как струна. Ее глаза спрашивают: «И что теперь?»
- Маме сейчас организуем место, - говорю я твердо, глядя на Яну. - Отдельное.
Нахожу свободный домик по соседству, отвожу ее туда. Возвращаюсь к своим. Рысь уже о чем-то болтает с Костиком, и парню явно интересен этот разговор.
- Что, мужики? - говорю я, хлопая Костика по плечу. - Мясо будем жарить. Поехали, закупимся.
Через час возвращаемся с полными пакетами. Дождь полностью прекратился и небо радует нас своей чистотой, высотой и яркими звездами. Разжигаем мангал. Я мариную стейки, Рысь руководит углями. Люда, не спрашивая ни о чем, молча режет овощи для салата и делает какую-то закуску из того, что нашла. Автоматизм хозяйки, который меня сейчас безумно успокаивает.
Накрываем на стол в беседке. Я разливаю по стопкам коньяк, который Рысь прихватил с собой. И тут появляется Яна, переодетая, со свежим макияжем.
Она останавливается неподалеку и смотрит на развернувшуюся картину: дымящийся мангал, накрытый стол, ее дочь, которая уже не хнычет, а что-то живо рассказывает Костику, я держу стопку с коньяком, Рысь улыбается... Уют. Тот самый, которого, кажется, у нас с ней никогда не было.
Люда, увидев ее, тихо откладывает нож и уходит в дом. Я смотрю ей вслед, и что-то сжимается внутри. Рысь поднимает свою стопку, дожевывая какую-то наивкуснейшую закуску, которую приготовила Кроша, облизывает пальцы.
- Ну, что у тебя с ней? - тихо спрашивает он, кивая в сторону домика, и делая вид, что Яны тут вообще нет. - Если не нужна, может, я приударю?
- Охренел? - возмущенно смотрю на друга и подсовываю кулак ему под нос, а он ржет. Сволочь и провокатор!
Глава 18. Людмила
Я чувствую себя так, будто надела тапочки не на ту ногу. Неловко и неуместно, да попросту лишней на празднике жизни, который сама же и организовала. Атмосфера за столом настолько густая, что ее можно резать ножом и мазать на хлеб вместо паштета. Даже комары, обычно такие наглые, притихли в благоговейном ужасе.
В довершении ко всему, появляется Яна. Выходит из своего домика не иначе как Екатерина II на прогулку по Царскому Селу. Ветерок развивает ее идеально уложенные волосы, будто у него отдельный контракт с ее стилистом. Взгляд, холодный и оценивающий, скользит по нашему скромному пиршеству: по дымящемуся мангалу, по тарелкам с моим салатом, по мне... и намертво прилипает к Жене.
«Ну, началось, - стонет у меня внутри бухгалтер-пессимист. - Сейчас будет шоу «Бывшая вышла на охоту». Господи, почему нельзя было просто посмотреть сериал?»
- Женечка, я замерзла, - говорит она голосом, от которого у меня зубная эмаль сворачивается в трубочку. Она подходит к нему и кладет свою ухоженную лапку ему на плечо. - Не найдешь мне ещё одно одеяло?
Во мне что-то с грохотом закипает. Причем не романтично, как шампанское, а как каша, которую забыли на плите.
«Сама что ли не может? Или у нее в номере выключилась функция «взять одеяло»? Или это такой тонкий перформанс для меня, типа «я могу его трогать, а ты нет»?»
Потом ее взгляд, словно лазерный прицел, переводится на Рысь.
- Артем, ты же всегда был таким внимательным, - начинает она, и я мысленно стреляю ей в лоб. - Помнишь, как мы с тобой в прошлый раз на рыбалке...
- На какой, Ян? - он вопросительно дергает бровью. - Ты ни разу с нами никуда не ездила.
Он встает с места с важным видом и с преувеличенной галантностью, достойной героя романа, подходит ко мне, закрывая меня от Яны, как щитом.
- Людмила, а этот волшебный соус... это ваш фирменный рецепт? - его глаза весело подмигивают, и я понимаю, что Артем дурачится. - Мужчинам такого не готовят просто так. Это же оружие массового поражения. Я готов им носки заедать.
Прыскаю со смеху и заливаюсь смущенным румянцем. Даже немного теряюсь. Яна с отвращением отодвигает от себя тарелку с салатом.
- Жень, ну ты же знаешь, что я такое не ем, - заявляет она, и ее голос звучит как скрежет пенопласта по стеклу. - Это же сплошной холестерин и яд для организма.
Чибис медленно, очень медленно откладывает вилку. Я вижу, как у него напрягается челюсть, и по этому напряжению можно было бы добывать электричество для всего поселка.
- Ян, а что ты вообще ешь? - спрашивает он с подчеркнутой, ледяной вежливостью. Я бы на ее месте уже начала копать укрытие.
- Здесь нет ничего подходящего, - она разводит руками с театральным вздохом, изображая хрупкий цветок, занесенный в суровые горные условия.
- Тогда я могу лишь посочувствовать, - Женя тоже разводит руками, и все его внимание, теплый, насмешливый взгляд обращается ко мне. И на его лице появляется та самая улыбка, от которой у меня подкашиваются ноги. - Люд, это божественно. Я, кажется, никогда в жизни не ел ничего вкуснее.
Это капля становится последней, и она переполняет чашу моего терпения, стыда, злости и смущения, смешанных в один гремучий коктейль под названием «Доведи Людмилу до точки кипения».
- Мне... кажется, закуску надо обновить, - выдавливаю я и пулей вылетаю из-за стола, чувствуя на спине прожигающий насквозь взгляд.
В доме я прислоняюсь лбом к прохладной деревянной стене. Сердце колотится, как сумасшедшее, выбивая болезненный ритм. Стыд, злость, обида - все это смешалось в один большой, неприятный ком, застрявший где-то между горлом и грудной клеткой.
«Ну вот, Крошина, добилась своего. Идеальный уик-энд с мужчиной мечты. В главных ролях: ты, он, его дочь-диверсантка, его бывшая жена-фурия и его друг-провокатор. Просто готовый сценарий для ромкома. Только комедия получается какая-то очень уж горькая».
Через минуту, будто по расписанию, в узком коридоре, пахнущем деревом и моей паникой, возникает широкая фигура Чибиса.
- Люд, подожди…
- Как ты себе представляешь наш отдых дальше? - выпаливаю я, не давая ему договорить. Голос предательски дрожит, выдавая всю мою неуверенность. - Яна, наверное, хочет ночевать в комнате у Лизы... Это же логично, мать и дочь... И, наверное, это правильно...
Я уже почти убедила себя в этом, приготовилась к благородной жертве и одинокой ночи с пакетом печенья в качестве утешительного приза.
- Нет.
Одно слово меняет все. Простое, твердое, без всяких «но» и «может быть». Женя мягко, но неотвратимо берет меня за плечи, и его ладони кажутся такими большими, такими надежными и горячими.
- Это неправильно. И этого не будет, - его голос тихий, но в нем слышится сталь. - Я приехал сюда с тобой. Потому что я этого хочу. И никакой Яны в моем поле больше нет и не будет. Ты поняла?
Я поднимаю на него глаза и тону в темном обжигающем взгляде. Серьёзном, честном, без капли сомнения. В нем нет и той насмешки, что была в школе, нет жалости. Есть только решимость и... нежность? Мое сердце делает сальто назад, и я чувствую, как тот противный ком в горле начинает таять, как мороженое на солнце.
- Но.... - все ещё пытаюсь я что-то возразить, по старой, дурацкой привычке искать подвох.
- Кроша...
Он произносит это мое старое прозвище так по-домашнему, так нежно, что у меня перехватывает дыхание.
- Верь мне. Пожалуйста.
И я верю, как последняя идиотка верю каждому слову и едва заметно киваю. Больше не могу и не хочу сопротивляться. Мои веки сами закрываются, а его лицо приближается, дыхание смешивается с моим, и я уже почти чувствую вкус губ Чибиса...