Анна Бигси – Дороже жизни (страница 4)
– Устроим генеральную! – воодушевилась Катюша, а Полина помчалась к шкафчику за совком.
Уборка шла веселее, чем любая игра. Катя строила из тетрадей ровные стопки. Полина собирала игрушки по цветам, будто проводила эксперимент. Клим мыл посуду, рукавом вытирая лоб и слушая, как девочки хохочут.
Через полчаса квартира стала не идеальной, но жилой и уютной. Именно такой, какой и должна быть. Не хватало только мамы дома…
– Пап, а мама скоро вернется? – спросила Полина, словно прочитав его мысли.
Земцов напрягся, но не подал виду.
– Не знаю, – честно ответил он. – Может быть скоро.
– Может она нас бросила? – осторожно поинтересовалась Катя.
– Что ты такое говоришь? – нахмурился Клим. – Откуда вообще такие мысли?
– Прости, пап, – глаза Кати мгновенно наполнились слезами. – Я просто соскучилась очень.
– Я тоже, – вздохнул он и присел на корточки.
Девочки мгновенно облепили его. Объятия получились крепкими и дружными. Клим сидел между ними и чувствовал, как оттаивает. Как все проблемы отходят на второй план.
После обеда девочки ушли делать уроки. Полина читала вслух медленно, по слогам. Катя ворчала над математикой.
Клим сел у двери, взял Катины ботинки и согнул подошву. Резина расходилась достаточно сильно, как трещина во льду.
– Твою ж мать… – прошептал он и провел по лицу ладонью, надо было выкручиваться как-то срочно.
Починить в моменте было можно, но совсем ненадолго. Неделя максимум, как раз до получки, а потом снова те же проблемы: опять деньги, опять минус и снова все на его плечах.
Телефон завибрировал в кармане. Клим достал его, ожидая увидеть сообщение от друзей, но на экране появилось:
«Новая заявка для «мужа на час». Кран течет. Спасите меня. Адрес: Советская, 21»
Он озадаченно моргнул. Советская это пять минут ходьбы. Посмотрел на ботинки дочери, на почти пустой холодильник, на дверь комнаты, где девочки делали уроки и о чем-то увлеченно переговаривались.
Внутри что-то встало на место, и он принял заявку. Оделся и подошел к комнате девочек. Полина подняла глаза:
– Пап, ты куда?
– Отойду ненадолго, по работе.
Катя поджала губы:
– Также как и утром?
– Нет, – мягко улыбнулся Клим. – Я быстро.
Он их обнял. Тепло девочек всегда пробивалось к нему сквозь любой мороз.
В коридоре он вдохнул глубже, открыл приложение еще раз, чтобы сверить адрес и вышел из квартиры. Забрал из багажника короб с инструментами и закурил.
– Юлька-Юлька… как же так, а? Ну, что ж ты натворила?
Стиснув зубы, он решительно направился по адресу, чтобы починить чей-то кран и заработать немного денег.
Глава 4
Дорога занимала не больше пяти минут. Земцов свернул на нужную улицу, как вдруг сбоку донесся испуганный, надрывный лай и приглушенный плач. Инстинкт сработал раньше сознания. Клим остановился и резко обернулся.
Во дворе старой пятиэтажки, у самого подъезда, металась маленькая девочка лет пяти, в расстегнутой куртке и разноцветных варежках. Она пыталась подойти к люку канализационного колодца, крышка которого почему-то была сдвинута, но не решалась, рыдая и вытирая лицо рукавом. А из черной дыры доносился отчаянный, переходящий в визг лай небольшой собаки.
Клим замер на месте, его мозг молниеносно нарисовал выбор: простой заказ и деньги, которые уже почти у него в кармане или холод, грязь, слезы чужого ребенка и проблема, которая его абсолютно не касается.
Он посмотрел на девочку, на ее дрожащие от рыданий плечики. Посмотрел на темный провал люка и внутри все оборвалось. Проклиная себя, свою мягкотелость и этот вечный, неумолимый выбор, он резко развернулся и большими шагами направился к плачущему ребенку.
– Эй, солнышко, не бойся, – его голос прозвучал неожиданно мягко. Клим поставил ящик с инструментами прямо на грязь и присел перед девочкой на корточки. – Твоя собака?
Девочка, всхлипывая, кивнула, не в силах вымолвить слова. Он подошел к краю люка, достал телефон, включил фонарик и заглянул внутрь. Внизу, метра полтора глубиной, на слое старого мусора, билась в истерике маленькая дворняжка, не в силах выбраться по отвесным бетонным стенкам.
В этот момент в кармане завибрировал телефон. На экране горел номер заказчика с Советской, 21. Клим зажмурился на секунду, представив лицо Кати и треснувшую подошву ее ботинок. Потом посмотрел на девочку, смотрящую на него с безграничной надеждой, и на трясущуюся от холода и страха собачонку в яме.
Он с силой провел по лицу ладонью и… отклонил вызов.
– Ничего, справимся, – сказал Клим больше себе, чем девочке. Осмотрев люк, еще раз оценил ситуацию. Спускаться туда было рискованно – узкий лаз, скользкие стены, да и кто знает, что на дне. Но другого способа быстро достать перепуганное животное не было.
Земцов достал из ящика прочную стропу, привязал один конец к дерекву для страховки и, держась за скобы, начал спускаться вниз. Ледяная влага сразу просочилась через ткань штанов. Внизу пахло сыростью и гнилью.
– Тихо, дружок, тихо, – успокаивающе бормотал он, когда собака, испугавшись его приближения, забилась в угол.
Медленно, чтобы не спугнуть животное, он подобрался ближе. Пес оскалился, зарычал, но Клим понимал, что это от страха. Он снял свой свитер и, сделав резкое движение, накинул его на собаку, сбивая с толку и сковывая движения. Пока животное пыталось выбраться из шерстяного кокона, Клим крепко подхватил ее, прижал к себе и крикнул девочке наверху:
– Поймал!
Медленно, помогая себе свободной рукой, он поднялся по скобам, держа в другой руке сверток с собакой. Выбравшись наверх, поставил дворняжку на землю и снял свитер. Пес, оказавшись на свободе, отряхнулся и тут же кинулся к хозяйке.
А та, со слезами обняв пса, бросилась обнимать и его самого.
– Спасибо, дядя, – прошептала она, и в ее глазах светилась вся вселенная. – Его зовут Боня. Он хороший.
– Вижу, что хороший, – Клим, уже продрогший и перемазанный в грязи, потрепал пса по загривку. Пес благодарно лизнул ему руку.
Пока девочка успокаивала собаку, Клим, дрожа от холода, натянул куртку и достал телефон. Набрал номер диспетчерской.
– Слушаю вас, – ответил диспетчер аварийной службы.
– Добрый вечер. Во дворе дома по улице Советской открыт канализационный люк. Глубина около полутора метров. Только что сам оттуда собаку доставал, могли бы и дети провалиться. Нужно срочно закрыть.
– Принято.
Только убедившись, что люк будет закрыт, Клим успокоился.
– Тебе далеко идти? Уже темно, – спросил он девочку.
– Вон в том доме, – она показала на ту самую пятиэтажку, в которую шел и сам Земцов.
Он проводил ее до подъезда, неся на руках обессилевшую собаку. Поднимаясь по лестнице, девочка, уже успокоившись, оживленно рассказывала о Боне. Клим молча кивал, думая совсем о другом. Они остановились на одном из этажей, и Клим с удивлением понял, что это тот самый адрес, куда его вызвали починить кран.
Когда девочка открыла квартиру, изнутри выбежала заплаканная женщина.
– Господи, Карина! Где ты была? Я уже обзвонила всех! – она прижала дочь к себе, а потом взгляд ее упал на грязного, мокрого Клима и перемазанного пса.
– Мам, а это дядя Клим! Он в яму залез и Боню спас! – затрещала Карина.
Женщина, представившаяся Ольгой, смотрела на него с таким облегчением и благодарностью, что Климу стало неловко.
– Спасибо вам… огромное, – сказала она, и голос ее дрогнул. – Я так испугалась… Вы меня просто спасли.
– Да я мимо шел, – отмахнулся Клим, ставя на пол ящик и с трудом сдерживая дрожь от холода. – Точнее к вам, кран чинить. Давайте я пока гляну, раз уж я здесь.
Через час кран был исправен, рана пса, которую Клим заодно осмотрел и обработал, была перевязана, а Ольга оплатила услуги спасателя, прибавив щедрые чаевые. Земцов не стал отказываться в этот раз. Гордость гордостью, но ботинки нужнее…
– Вы сегодня мой ангел-хранитель, – улыбалась Ольга, провожая его до двери.
Довольный, Клим вышел на улицу. В кармане лежали деньги, которых хватало на новые ботинки и даже на пиццу на ужин. Он зашел в магазин, долго выбирал, и остановился на теплых зимних ботинках с ярко розовой подошвой, именно такие Катюша показывала ему в прошлом месяце.
Дома Земцов бережно поставил коробку у входной двери, чтобы утром дочь нашла сюрприз. На душе стало светло и спокойно. Он пошел на кухню наливать чай и раскладывать пиццу по тарелкам, чтобы устроить девочкам небольшой праздничный ужин.