Анна Белинская – Буду твоей Верой (страница 3)

Егор стряхивает Дивееву и расслабленной походкой идет к свободной первой парте, потому что все остальные места уже заняты.

Аудитория, где сейчас начнется семинар по управлению рисками, небольшая – всего два ряда. На первой парте первого ряда сижу всегда я, а большинство студентов из нашей группы выбирает места подальше от профессора Бубновского.

– Не обольщайтесь, молодой человек, я помню исключительно вашу знаменитую фамилию. А вы, Андрей, ее так опрометчиво позорите, – в ответ отзывается профессор Бубновский. Он снимает очки и берется за тряпочку, демонстративно проявляя пренебрежение к Егору, называя его другим именем.

Не знаю почему, но Бубновский с первого дня обучения предвзято относится к Бестужеву. Чем и когда он успел насолить Марку Ифраимовичу, я понятия не имею, но с первой парты мне прекрасно видно, как подрагивают руки профессора, сжимающего тряпочку для очков, как сильно сжаты его сухие губы, а лицо покрылось бордовыми пятнами.

– Я не Андрей. Меня зовут Егор, – все тем же тоном ленивого домашнего кота поправляет профессора Бестужев.

Смею заметить, у моего одногруппника есть одна выдающаяся черта: его сложно развести на эмоции. Он всегда в одном расположении духа – расслабленного пофигиста. Чего не скажешь о профессоре, который вместо линз уже протирает тряпочкой лоб, покрывшийся испариной.

Марк Ифраимович решает промолчать, тем самым показывая, что ему глубоко безразлично, Егор тот или Андрей, и поправлять себя он не собирается.

Бестужев снимает синюю спортивную куртку и вешает ее на спинку стула. Рядом с ним плюхает свою брендовую сумочку дива местного разлива Карина.

– Ты ведь не против? – приторно улыбается самопровозглашенная королева.

Обычно на семинарах они с Альбиной сидят вместе, но сегодня отточенным движением острого когтя с модным маникюром Карина сгоняет со второй парты одногруппника и по-хозяйски указывает подруге сесть позади. Альбина кивает и усаживается точно туда, куда указала хозяйка.

Вот это тотальное беспрекословное подчинение.

Я вдруг на секунду представляю себя в роли покорной овечки, и от этой мысли у меня внутри все скручивается. Это как себя надо не уважать?

Тем не менее в этом мире все-таки существует то, что может поставить меня на колени – вкусные мамины вареники с белорусским домашним творогом, богато политые растопленным сливочным маслом. М-м-м!

С чувством жалости смотрю на Альбину и понимаю, что лучше быть одиночкой-изгоем, чем безропотной бесхребетной амебой, плывущей по течению. Хотя Суваева сама по себе довольно безобидна. Пару раз, когда наша Дива болела, она даже со мной здоровалась. Но стремление быть популярной и узнаваемой на курсе продавило всю ее человечность, превратив в стерву.

Егор Бестужев смотрит на сумочку, усыпанную стразами и блестками, и одаривает Карину таким взглядом, от которого я бы на ее месте почувствовала себя прилипшим банным листом.

– Валяй. – Бестужев пожимает плечами и, подперев рукой подбородок, со скучающим видом отворачивается от дивы.

Мы снова встречаемся взглядами, и теперь уже я спешу опустить свои окуляры в учебник.

В «настройках» Карины программа собственного достоинства не установлена по умолчанию, поэтому она, не смущаясь, размещает свою пятую точку на соседний стул и начинает раскладывать на столе яркие ручки по цветам радуги.

***

– В зависимости от того, на каком этапе инвестиционного цикла выполняется инвестиционный проект и для какой цели служит, он может иметь вид технико-экономического обоснования и бизнес-плана, – вещает Марк Ифраимович.

Вместо того чтобы конспектировать за профессором, я нагло разглядываю Бестужева, закусив колпачок ручки. Я не хотела. Просто его выставленная в проход левая нога начала раздражать своим монотонным покачиванием. Это что, нервное?

На самом деле Кира права. С июня Егор Бестужев возмужал и стал еще шире в плечах. От кого-то я даже слышала, что он занимается профессиональным спортом. Не понятно, какого черта он забыл на «Менеджменте», потому что спортивная олимпийка с известной эмблемой на спине и трико явно намекают на то, что Бестужев собирался не на управление рисками, а на физкультуру. Причем каждой парой.

Его короткостриженый ежик волос под стать своему хозяину. Меня веселит, когда я представляю Бестужева, который каждое утро укладывает волосы в стильную прическу. Такую, как у Чернышова, например.

Егор сидит вполоборота – колени широко расставлены, руки сложены на груди – и полностью его лица мне не видно. Но даже так я отчетливо вижу все неровности и несовершенства на его коже: мелкие шрамы и три родинки в виде правильного треугольника на левой щеке. Профиль выдает небольшую горбинку носа, и мне вдруг становится интересно – это его физиологическое строение, или он был сломан? Упрямо сжатые, слегка потрескавшиеся губы и сведенные к переносице брови, если не знать Егора, могли бы намекнуть, что он напряжен или о чем-то задумался. Но не стоит заблуждаться: «грустные» брови Бестужева – это какая-то странная мимическая особенность. Они всегда незначительно сведены к переносице, придавая лицу нотку печали. Даже усмехаясь, Бестужев как будто грустит.

Я опускаю взгляд ниже и разглядываю, выглядывающие из-под олимпийки кисти его рук с разбитыми костяшками и подстриженными под самый корень ногтями.

Да-а-а, Егору Бестужеву далеко до идеального Артема Чернышова.

Егор сидит предельно расслабленно и с тем же невозмутимым выражением лица. Его поведение можно даже назвать хамским, потому как сидеть за первой партой, не имея при себе ручки с тетрадкой, и так откровенно зевать может только самоотверженный. Или отмороженный.

Со скучающим видом он заглядывает в розовый блокнот Дивеевой и усмехается, наблюдая за тем, как она старательно подчеркивает понятия и определения. Но не для того, чтобы выделить основные тезисы, а просто чтобы было красиво.

Мне тоже смешно, и я не успеваю подавить улыбку, как ловлю на себе взгляд сощуренных грифельных глаз, один из которых мне нагло подмигивает. Зажатая между зубами шариковая ручка с глухим шлепком вываливается из моего рта, и, могу поспорить, в эту секунду я выгляжу как пришибленная.

Бестужев сейчас решил, что я ему улыбалась?

Вот блин!

Быстро отворачиваюсь, надеваю маску невозмутимости и принимаюсь за конспект, как вдруг слышу приглушенный смешок Егора.

– Но мы с вами, уважаемые будущие великие менеджеры-экономисты, остановимся на бизнес-плане. Ему обычно предшествует разработка технико-экономического обоснования, он может быть альтернативой, а также его заменять или служить в более сложных проектах итоговым максимально компактным документом. Потому… – Марк Ифраимович опускает очки на нос и проходится пытливым взглядом по каждому студенту, задержавшись на лице Бестужева. – Каждый из вас подготовит бизнес-проект. Такова будет ваша самостоятельная работа, которая и выльется в вашу будущую курсовую работу. Разработчики лучших бизнес-планов получат на экзамене по моему предмету оценку автоматом.

Профессор Бубновский сверлит Бестужева взглядом, словно мысленно обещает, что произнесенная информация касается всех, кроме него. Потому как вероятность получить Егору автомат равнозначна выигранному чемпионату мира по футболу нашей сборной – то есть нулю.

– И сколько у нас есть времени на подготовку? – с умным видом спрашивает Карина, наматывая на палец светлую прядь, между прочим, натуральную. Ее интерес совершенно не связан с тем, чтобы поскорее начать готовить проект. Она просто хочет знать конкретную дату, к которой будет выполнена на заказ проектная работа.

– До середины декабря, точную дату сдачи сообщу позже. Методические рекомендации по разработке бизнес-плана возьмете на кафедре. Вопросы?

Вопросов ни у кого нет.

Стоит гробовая тишина.

Но это пока.

Пока группа находится во всеобщем состоянии аффекта.

Чуть позже, на следующей паре, профессора Бубновского будут крыть такими диалектами, что бедному преподавателю вряд ли получится уснуть этой ночью от повышенного артериального давления.

На самом деле подготовить целый бизнес-план с многочисленными расчетами, графиками, диаграммами, экономическим анализом, бюджетом и прогнозированием – достаточно трудоемкий и энергозатратный процесс. И лично у меня уже зудит от желания поскорее начать воплощать эту работу в жизнь.

4.

В фойе на первом этаже не протолкнуться.

Я стою в очереди в гардероб за пальто, нервно сжимая номерок пальцами. По понедельникам после пар мы с ребятами из книжного сообщества «Читаем вместе», в котором я состою вот уже второй год, встречаемся в главном административном корпусе. У меня есть всего минута, чтобы одеться и перебежать, старательно избегая луж, от экономического корпуса до главного. И я даже не успеваю ничем перекусить, о чем жалобно напоминает урчащий желудок. То, что двумя парами ранее в нем побывал злаковый батончик, он, естественно, не помнит. Зато хорошо помнит мамины жирные оладьи, которые так некстати отложились в подсознании.

Гардеробщица сегодня одна и носится между рядами одежды, ежесекундно взращивая очередь из студентов.

Я начинаю считать, сколько передо мной человек, и когда дохожу до двенадцати, слышу слева от себя противный знакомый голос:

– Мы вместе, правда, подружка?