Анна Белинская – Буду твоей Верой (страница 2)

Я не интроверт и довольно общительна. Но с друзьями у меня как-то не складывается.

Наша группа разбилась на лагеря по интересам, а я так и не смогла прибиться ни к одному из них. Пока мои одногруппники заводили знакомства на студенческих вечеринках, я дружила с учебниками и художественной литературой.

Мой брат называет меня «Остановкой “Ботанический сад”», но я не ботан, просто… Ладно, да, я – ботан. Очкастый щуплый ботан. Но это не значит, что я ни с кем не общаюсь и считаю всех недалекими.

Хотя половину сидящих в огромной аудитории я именно такими и считаю.

Я замедляю шаг и сканирую взглядом присутствующих, пытаясь высмотреть его, чтобы примоститься поближе, а потом всю пару украдкой глазеть.

В аудитории с деревянными восходящими кверху столами шумно и оживленно. Первой парой у нас общая на весь менеджерский поток дисциплина – лекция по высшей математике. Я каждый раз жду эти совместные занятия, потому что потом мы разбредаемся по своим группам на семинары, а Артем Чернышов, к моей скорби, не в моей группе.

По Чернышову я тайно страдаю вот уже второй год. Правда, за летние каникулы я о нем забыла и успокоилась. А когда мы вышли на учебу в сентябре, я поняла, что до сих пор страдаю.

Пусть я заучка, но это не значит, что мне не может кто-то нравиться.

Мне нравится Артем Чернышов, но проблема в том, что я ему, похоже, не нравлюсь.

По Чернышову сходят с ума многие девчонки нашего курса.

Да и не только.

Когда Тема им улыбается, старшекурсницы истекают слюной, а из их глаз сыплются сердечки и разноцветное конфетти.

Не знаю, что сыпется из моих окуляров, но Чернышов Артем меня не замечает.

Угораздило же меня влюбиться в главного красавчика нашего потока!

Не могла, что ли, попроще кого-нибудь выбрать?

Но, с другой стороны, попроще – не мой формат. Ставить себе задачи и находить их решение все равно что бросить себе вызов.

– Я заняла тебе место, – кричит Кира Федотова на всю аудиторию так, что половина сидящих находит меня взглядом. Я проклинаю ее за то, что она выставила меня объектом ненужного внимания, но только не Артема.

Не знаю, как так получилось, что Кира Федотова вдруг решила, что мы подруги. Смею подозревать, что это случилось после одного случая, когда Кира неудачно уснула на лекции по сопромату.

Неудачно – это когда тебя спалил лектор. Удачно – когда ты выспался и остался непойманным.

Разгневанный преподаватель разбудил Федотову и заставил отвечать на вопрос, который она вряд ли видела и слышала во сне.

Я сидела неподалеку, и черт меня дернул шепнуть ей ответ. Кира, естественно, не расслышала и ляпнула такую глупость, что ее удалили с занятий. Но для нее оказалось важнее не правильность ответа, а то, что из всей аудитории ей помогла только я одна.

С тех пор мы как бы подруги.

Я не разубеждаю ее в этом, но и не соглашаюсь, сохраняя нейтралитет. Мне приходится терпеть ее еще и потому, что иногда она снабжает меня информацией и свежими сплетнями об их второй группе. Между прочим той, в которой учится Артем Чернышов.

С великим прискорбием я поднимаюсь на пятый ряд и сажусь рядом с Кирой. А это очень далеко. С Артемом нас разделяют несколько рядов и проходов. И мне его плохо видно. Но я и так знаю, какой он красивый и гладкий.

Да, гладкий!

Его кожа – образец из рекламы средств от прыщей: идеальная, ровная и чистая. Я завидую ему. Завидую и желаю потрогать его лицо, чтобы убедиться, что оно настоящее, а не керамическое. Иногда мне даже хочется найти свои старые детские очки большей диоптрии, чтобы разглядеть кожу Артема, как под микроскопом.

В Чернышове мне нравится все. Его ниспадающая на лоб длинная челка – или не челка, я не разбираюсь в этом, но выглядит стильно. Нравится, как изящно он дергает головой, чтобы закинуть волосы на бок. Нравятся его широкая красивая улыбка, которую он раздаривает всем, кроме меня; его остроумные шутки, пухлые губы и карие, практически черные глаза.

Слева от него сидит его друг, Роберт. Редкостный неандерталец. Я до сих пор не могу понять, как мой Артемка может общаться с этим приматом, словарный запас которого состоит из «А-а-а» и «У-у-у».

А вот справа… та, кто не дает мне спокойно учиться с конца первого курса – моя одногруппница и дива местного разлива, Карина. Причем дивой она обозначила себя сама, и я думаю, это не потому, что ее фамилия Дивеева. Просто она слишком себя любит и боготворит.

Первый семестр первого курса я была для всех одногруппницей-ботанкой, у которой можно попросить списать. Ни меньше, ни больше. Но все изменилось после зимних каникул, когда наша группа практически в полном составе съездила отдохнуть на туристическую базу. Не поехали только я и еще одна девочка, которая заболела ангиной.

Стоит уточнить, первая группа, в которой я учусь, считается элитной. В ней учатся студенты на коммерческой основе – то есть те, кто может позволить себе платить баснословные деньги. Детки, рожденные сразу в брендовых шмотках и с шестью нулями в глазах. Я же в этой группе потому, что набрала самый высокий вступительный балл. Кроме меня, на бюджете учится еще один мальчик, но у него полный порядок и с головой, и с финансовым положением родителей.

После зимних каникул я вернулась в универ изгоем и объектом насмешек Дивеевой, которая вдруг решила, что я позорю их золотую группу.

Но фокус в том, что мне абсолютно плевать на их слова, потому что в моей небогатой семье есть душа, уважение и любовь.

Карина Дивеева – красивая девушка, очевидного я не могу отрицать, как бы она меня ни раздражала. Возможно, внешностью она компенсирует то, чего не хватает ее голове – мозгов.

В моей же голове серого вещества столько, что можно было бы отложить в баночку и поделиться с Кариной, да только наша дива вряд ли поймет, что с ним делать и нанесет на лицо в качестве омолаживающей маски.

Я печально вздыхаю и отворачиваюсь.

Такой, как Карина, мне не быть. А судя по всему, моему Артему нравятся как раз такие: красотки с кукольным личиком, а не очкастые зубрилки в вещах с распродаж из масс-маркета.

3.

– О, какие люди!

– Да ладно?

– Где ты был, о, блудный сын?

– Явление Христа народу.

В аудитории раздаются аплодисменты и свист. Студенты скандируют и улюлюкают, пока я пытаюсь понять, что вызвало такой ажиотаж.

– Смотри. – Кира толкает меня в бок и слегка привстает, чтобы получше рассмотреть того, кто внизу. – Там твой одногруппник, как его там?

Я тоже привстаю и прищуриваюсь, пытаясь разглядеть одногруппника.

А, понятно.

Ну, точно «как-его-там». В последний раз этого одногруппника я видела мельком на летней сессии, когда забегала поставить экзамены автоматом.

– Бестужев, – бормочу я и плюхаюсь обратно на место.

– Точно! Какая фамилия красивая. – Мечтательно протягивает Кира и загорается будто новогодняя елка. – Да и парень огонь.

Я перевожу взгляд на парня-огонь, который лениво кланяется перед аудиторией, также лениво ухмыляется, будто он Папа Римский, а мы тут собрались на него поглазеть и прикоснуться к святыне.

– Давай к нам, Бес! – свистит ему Артем и машет рукой.

Медленно, расслабленной походкой, словно делает нам всем великое одолжение, Егор Бестужев поднимается вдоль рядов и усаживается рядом с Чернышовым и Кариной.

Местная элита. Всегда держатся вместе. Хотя не сказать, что Бестужев прямо вхож в компанию Карины и Артема. Они вроде и общаются, но друзьями их назвать сложно. Возможно потому, что Бестужев очень редко появляется на занятиях.

До первой зимней сессии первого курса Егор ходил стабильно – поспать. Если честно, я думала, что его не допустят до экзаменов, но после зимних каникул видела его пару раз на занятиях. Потом он куда-то пропал, и о его существовании, как об одногруппнике, я благополучно забыла. До сегодняшнего дня.

– А как его зовут? – не унимается Кира, прожигая висок парня взглядом. – Такой хорошенький. А почему он так редко ходит?

Я ошарашенно поворачиваюсь к Кире и смотрю на нее так, что, будь я на ее месте, то собрала бы свои вещи и пересела на другое место. Но Киру, видимо, даже атомной войной не проймешь.

– Егор его зовут, а почему не ходит – понятия не имею. Передо мной он не отчитывается, – бурчу и хватаюсь за ручку, потому что в аудиторию уже вошел преподаватель.

– Ну и ладно. – Совершенно не обидевшись, Кира пожимает плечами и блаженно улыбается, глядя в сторону Бестужева. Иногда мне кажется, что у нее отключена функция «чувство обиды». – Сама узнаю.

Вот нисколько не сомневаюсь.

***

– Господин Бестужев?

Я опускаю учебник и смотрю на преподавателя. Профессор Бубновский, приспустив очки, с показным пренебрежением рассматривает вошедшего в аудиторию парня. На локте у Бестужева висит сияющая Карина, а вот на его лице застыло выражение, говорящее: «Снимите это немедленно». Имею в виду Карину. Верная болонка Дивеевой, ее подружка Альбина, выглядывает из-за спины своей хозяйки.

Интересно, а как же мой Темочка? Или наша королева пытается усидеть на двух стульях?

– Я. – Не обращая внимания на преподавателя, Бестужев сканирует аудиторию на наличие свободных мест. Он встречается взглядом с моими глазами за стеклами очков, но отворачивается так быстро, что я даже не успеваю моргнуть. – Мне льстит, что вы меня помните, Марк Ифраимович.