Анна Батлук – Студентка в подарок (СИ) (страница 45)

На занятиях я не столько слушала преподавателей, сколько представляла нашу встречу с проректором в различных вариациях. Моей самой приятной была та, в которой мужчина пытается сорвать с моих губ поцелуй, а я ему даю пощечину. То есть я проигрывала уже произошедшую ранее ситуацию, но в моих фантазиях на этом Радагат не останавливался и уж точно не заявлял, что это было простым способом проверить, пьяна ли студентка перед ним или нет.

Я покрылась густыми красными пятнами, когда наконец сообразила, о ком мечтаю, и только попыталась было настроиться на нормальный лад, как в аудиторию влетел густой поток воздуха, и из него, выделяя каждое слово, раздался голос Радагата.

– Студентке Тиррос явиться к проректору воздушного отделения.

Я встрепенулась, а Миранда Околополус взглядом нашла меня на первой парте и кивнула, разрешая удалиться.

«Вот оно, сейчас начнется» – сказала я себе, не зная, что оно и что начнется, но в кабинет к проректору шла, чувствуя, как в животе закручивается комок волнения. Такое бывало в детстве, когда я шла на контрольную, совершенно не знала урока, но была готова рискнуть. Как правило, удавалось или списать, или вымолить у учителя тройку, негативного опыта не возникало, и потому готовиться к предмету я так и не начала. Если слова Таматина насчет того, что не подготовленные студенты на практике погибают, – правда, то следовало плохую привычку устранять, а не плодить ее с помощью мыслей о Радагате.

Секретарь проректора воздушного отделения встретила меня недовольным лицом – я ей помешала заполнять какую-то очень важную бумажку. Указала пальцем на диван и предложила подождать. Мне это показалось странным, ведь обычно к проректору я заходила сразу, лишь коротко кивнув секретарю в знак приветствия.

– Что происходит? – шепотом спросила я у старушки, но она лишь зыркнула на меня из-под куцых ресниц и продолжила с заметным усердием выводить буквы на бумаге. Меня снедало любопытство, но делать нечего, приходилось ждать, ведь даже подслушать то, что происходит в кабинете, не представлялось возможным. Под прицелом сторожевого бульдога-то.

Мне пришлось ждать не больше пяти минут, как распахнулась дверь, и на пороге показался Радагат.

– Добрый день, студентка Тиррос, – я взглянула в невозмутимое лицо проректора и всмотрелась в него, пытаясь непонятно что обнаружить. Хотя почему непонятно что? Бурных чувств, признаков страсти или хотя бы желания меня поцеловать у Радагата на лице не проявлялось, и стоило выбросить это из головы. Но почему-то не получалось. И то ли из-за того, что я ничего не обнаружила, то ли из-за осознания собственного желания это сделать, но внутри меня родилась досада. – К вам гость.

– Гость? – я взлетела с дивана, словно на крыльях, и бросилась к двери. – Папа?

Это отец! Он приехал, решил забрать меня из этого места, где я глубоко несчастна! Я так и думала, что его строгость не навсегда, и папа не выдержал первым. Радагат посторонился, пропуская меня и даже не обратив внимания на мужчину, о котором были все мои мысли сегодняшним утром, я бросилась в кабинет. Шаг, второй – и всепоглощающие разочарование и растерянность. На том самом кресле, где обычно восседала я на наших занятиях с Радагатом, лицом к двери тоже сидел министр, но, к сожалению, родственником он мне не приходится.

– Мсье Контас, – я вымученно улыбнулась, пытаясь не выказать своего огорчения. – Не ожидала вас здесь увидеть.

Мсье Контас встал со стула, широко раскинул руки и двинулся ко мне.

– Ляля, рад тебя видеть.

Мне стало стыдно за свою невольную неприязнь, в конце концов отец Лиззи мне никогда плохого не делал, и весь негатив шел только от его белобрысой доченьки. Потому я постаралась сбросить с себя расстроенное оцепенение и улыбнулась куда искреннее.

– И я тоже, мсье Контас. Как у вас дела? – обниматься к министру я не бросилась, решив соблюдать дистанцию.

– Все как обычно, Ляля, ты же знаешь, у министров или дела хорошо, или снимают с поста.

Я вспомнила, как эту шутку не раз повторял отец, и ощутила к лысому мужчине что-то похожее на дочернюю любовь.

– У тебя как дела? Выглядишь неплохо. Хорошо учишься? Претензий у преподавателей к тебе нет?

Радагат, к моему удивлению, промолчал. Я обернулась посмотреть на своего проректора и с облегчением обнаружила на его лице невозмутимую маску – полупрозрачные глаза смотрели поверх наших с министром голов, и вроде бы жаловаться Радагат не спешил.

– Учусь как все, – уклончиво ответила я, а про претензии и вовсе решила не распространяться. – Как вы здесь оказались?

Мсье Контас тоже взглянул на проректора, и в его спокойном взгляде я вдруг увидела твердость, которая присуща этому миролюбивому на вид человеку и которую он не всем демонстрирует. Уж точно дочке лучшего друга он никогда ее не показывал.

– Мсье Виррас, не могли бы вы оставить нас ненадолго?

Я думала, что проректор тут же покинет кабинет, все-таки перед ним министр, да и нет ничего страшного в этой просьбе, но Радагат вдруг отрицательно качнул головой.

– Это студентка моего отделения, и я не могу оставить ее с посторонним человеком наедине.

Я открывала и закрывала рот, не зная, что сказать, да и вклиниться в разговор мне не давали.

– Позвольте, но я давний друг семьи Ляли, мне бы хотелось обсудить с ней кое-что личное.

– Личное? – язвительно уточнил проректор. – С девушкой, которая годится вам в дочери?

– Не для чужих ушей, – поправился мсье Контас. – И то, в чем вы меня подозреваете, это… отвратительно.

– Я ни в чем вас не подозреваю, – лениво отрезал Радагат. – Я защищаю интересы своей студентки.

– Мсье Виррас, – удалось мне вставить слово. – Я полностью доверяю мсье Контас, можно мне с ним поговорить? Наедине.

Радагат впервые за все время, что я находилась в его кабинете, посмотрел мне в глаза. Его взгляд не темнел, но чувствовалось, что проректор недоволен.

– Вы уверены, Тиррос?

– Более чем, – я не сдержалась и фыркнула. Неужели именно так проявляется приворот? Если да, то это мне совершенно не нравится – Контас бы просто так не явился, а значит, проректор мешает узнать что-то важное. – Оставьте нас, пожалуйста.

Радагат помолчал несколько секунд, словно раздумывая, но все же запоздало кивнул.

– Даю вам десять минут.

– Мне нужно больше! – воскликнул Контас.

– Десять или бесконечность, но со мной.

Сошлись на десяти минутах, и что-то мне подсказывало, что проректор не даст нам и секундой больше.

– Что случилось? – совсем невежливо выпалила я, как только за проректором закрылась дверь.

Министр ответил не сразу: в задумчивости сел на диван у двери и похлопал ладонью на место рядом с собой. Я раздраженно закатила глаза, но все-таки присела на самый край.

– Ляля, ты не пойми меня превратно, – наконец начал Контас. – Но я хотел бы обсудить твое обучение в этой Академии.

У меня промелькнула мысль, что Радагат все-таки пожаловался на мое поведение, но я тут же отогнала ее как несостоятельную, если жаловаться, тогда уж отцу, а не другу семьи, о котором проректору до сегодняшнего дня и ничего известно не было.

– Давайте обсудим, – я пожала плечами. – Что вас интересует?

– Твой отец ничего не рассказывает, объявил, что ты поступила в Академию и все. Если честно, он даже не сказал, в какую, и если бы мне Лиззи не сообщила, где тебя встретила, я бы и в жизнь не догадался. Как ты сюда попала?

– Через министерский портал, – я ерничала, но отлично понимала, о чем идет речь. Вот уж кто-кто, но мсье Контас отлично знал о том, что магией я почти не обладаю. И уж точно министр понимает, что обрела силу я как раз в драке с его дочерью.

Отец Лиззи помолчал, рассматривая меня, и затем начал снова, по-видимому, решив подойти издалека.

– Какие предметы ты изучаешь?

Я честно перечислила все предметы и предупредила, что большая часть практики у нас начнется во втором семестре. Мсье Контас задумчиво кивнул и затем, как бы вскользь, задал вопрос:

– А что с практикой по силе воздуха? Какие у тебя успехи?

Я напряглась. Единственным моим так называемым успехом было то, что преподавателя я все-таки не убила, а последующие хлипкие щиты, которым меня пытается обучить Радагат, стыдно и называть даже щитами, не то что хвастаться.

– Средние, – решила так я назвать свои колыхания от безумия до полной несостоятельности. – Преподавателям приходится заниматься со мной дополнительно. Вы же знаете, что я… я поздно начала вникать в свою силу.

– Вот это меня и интересует, – облегченно выдохнул Контас. – Как тебе это удалось?

– Что удалось?

– Как ты обрела магию, знаешь?

Я неожиданно вспомнила визг Лиззи и то, как я держала в руке клок ее волос. Стало немного неудобно, и я смущенно кашлянула.

– Ну вы же знаете, это на приеме вашей дочери как раз и произошло.

– Что является причиной? Тебе удалось понять?

– Нет, меня даже к целителям не водили, – растерянно ответила я, и меня внезапно это очень удивило. До этого момента за всей суетой даже не приходило в голову задуматься, как же так, родители, которые всегда переживали за мое здоровье, даже не показали меня целителям. Такое внезапное обретение силы во взрослом возрасте явно не норма. И тут же мне вспомнился Радагат, который утверждал, что это в принципе невозможно. Я заметила, что за моими размышлениями пристально наблюдает мсье Контас, и широко улыбнулась – обо всех сомнениях министру точно знать не положено. – Скорее всего, сила всегда была со мной, просто стоял какой-то психологический блок. И вот на приеме он исчез.