Анна Баршева – Навсегда твой (страница 2)

– Так ты хулиган? – Уже улыбаясь спросила я, протягивая ему руку. Мальчик с радостью схватился за нее и тут же вскочил, оттряхивая шорты.

– Нет… Друзья? – спросил он, протягивая руку.

– Друзья – кивнула я, крепко сжимая его ладонь.

Вот так впервые за годы переездов у меня появился лучший друг.

3 Лиза

Первое лето после переезда мы провели в городе. Нужно было обживаться. Родители делали ремонт, денег на билет до бабушки не было, и мы с батом были предоставлены сами себе. Я не жаловалась: утром я уходила во двор, а вечером меня загоняли спать. Брат ходил в школьный летний лагерь. Родители хотели и меня туда устроить. Но, во-первых, я не прошла по возрасту, а во-вторых я им такой концерт устроила, что они решили оставить меня в покое.

В первый раз, в день нашего знакомства с Сашкой мне здорово досталось от мамы за то, что я ушла с территории нашего двора и я пообещала, что буду гулять только на нашей площадке. Но обещание ребенка длиться ровно до того момента, пока не появиться новое желание. Поэтому следующая вылазка случилась уже на следующий день, а потом они и вовсе вошли в норму. Побеги я всегда совершала украдкой и тайно, стараясь вернуться к моменту, когда звали на обед или ужин. Но, я была маленькой, да и часов у меня не было, поэтому доставалось мне от мамы частенько.

Мой новый лучший друг проводил на улице уйму времени на пару со мной. Чего мы только не делали, куда не забредали. Мы кормили бродячих собак, ходили купаться на Москва-реку, уходили в чужие дворы, лазили по деревьям, мы постоянно изобретали новые игры и проказы. Как-то мы нашли банку зеленой краски, возможно случайно забытой дворником, и изрисовали забор возле школы. Нам самим наше художество очень понравилось, но вот местные жители оказались не в восторге.

Сашка был сиротой. Его отец умер еще до его рождения, а матери не стало, когда мальчику едва стукнуло два года. Он жил с отчимом в коммунальной квартире. Отчим его сильно пил, бил мальчика, из-за чего тот старался большую часть времени находится вне дома. Надо ли говорить, что Сашка почти всегда был голодный.

Соседи по квартире на ситуацию смотрели сквозь пальцы, ребенка не защищали, но иногда подкармливали. А еще он был карманник. Нет-нет, в самом деле, он все время говорил, что ему это не нравится и что этому его научил отчим, но он обязательно это бросит, когда подрастет и сможет зарабатывать деньги. В данный же момент времени это было вынужденной мерой, необходимой, чтобы не умереть с голоду. Правда чаще всего, вся выручка наглым образом отбиралась отчимом и тратилась вовсе не на еду.

О его отчиме я знала не много. Бабушки на скамейках у подъездов, я слышала, говорили, что он встречался с Сашкиной матерью до его отца, потом попался на воровстве и отсидел три года. А вернувшись снова встретил Сашкину мать, которая к тому времени овдовела и оказалась одна с малышом на руках. Они и зажили вместе. Пока мать была еще жива, он работал, а как не стало, да на мальчика оформили пенсию и опеку, обленился и все бросил. Жил за счет государственных денег, изредка подкармливая приемыша.

Мне такое положение вещей казалось жутким. Никогда прежде я не встречала людей, а тем более детей, которые бы так остро нуждались в помощи и поддержке и так же рьяно ее отвергали. Мне хотелось рассказать кому-то о нем, чтобы Сашку забрали от отчима, и ему не приходилось выживать в затхлой комнате с жестоким взрослым, без еды. Без единой возможности вырваться. Но я не могла, я обещала, что не сделаю этого.

Единственный раз, когда я решилась заговорить об этом, Саша очень разволновался, и отверг эту идею. Он рассказал мне про детский дом, куда его обязательно отправят, если он останется без опеки взрослого. Про те ужасы, с которыми сталкиваются дети, попадая туда. Возможно, когда-то Саша был в детском доме. Уж слишком яркие картины он описывал. И я сдалась. Но не отказалась совсем от возможности помогать иначе.

Каждый день я старалась стянуть со стола как можно больше бутербродов с собой, чтобы накормить моего нового друга. Поначалу он не хотел их брать – Сашка оказался очень гордым и не хотел, чтобы его жалели. Но мне хитростью удалось убедить его и заставить есть бутерброды. Я говорила, что беру их, чтобы есть самой, а поскольку есть в одиночку некрасиво, делюсь с ним.

Мне очень нравился этот мальчик: как и мой брат, он уже знал, чего хочет и был совершенно самостоятельным. А хотел он стать свободным, хотел учится. Помню, мы часто говорили о том, кем станем, когда вырастим, сидя на ветке высокого дерева в моем дворе, где нас никто не мог увидеть. Мы придумывали планы побега из его дома, и чтобы он тогда мог сделать. Но каждый раз приходилось соглашаться, что для свершения этих грандиозных планов вначале надо подрасти. А еще учится.

Нам предстояло на будущий год обоим идти в школу, и я, благодаря маме, была отлично подготовлена. А вот Сашка нет. В общем он умел хорошо считать, ну просто очень хорошо (знал даже умножение и деление), но совершенно не умел читать. У него дома не было книг, в детский сад он не ходил, да им никто и не занимался.

Тогда я притащила свои детские книжки из дома, и мы устроили импровизированный школьный класс. Мы стащили с помойки большие коробки, соорудили стол и скамью под большими деревьями за кустами его дома. Там и учились. Вернее, учила я, а Сашка учился. Ему никак не давались буквы. Психовал он страшно: пинал коробки, взъерошивали и без того спутанные волосы, вскакивал и принимался ходит по нашему «классу». Но я еще никогда не видела такого серьезного и сконцентрированного мальчика.

К концу лета Сашка уже читал по слогам. Ему нравились сказки. По утрам я теперь выходила с очередной книжкой, забиралась на наше любимое дерево, где он меня уже ждал и мы, поделив бутерброды пополам, принимались читать.

За лето мы действительно сильно подружились и делились друг с другом не только бутербродами, но и мыслями, секретами. Для меня было ново такое общение: никогда раньше я ни к кому не привязывалась на столько, что бы было бы больно расстаться. Скажи мне тогда отец, что нужно переезжать, я бы точно разрыдалась.

Мама поначалу не беспокоилась, что я не привожу новых друзей домой, как всегда было раньше, там, где мы жили до этого. Обычно вокруг меня вилось много детей, и вся эта компания непременно заваливалась к нам в гости. И сейчас я тоже подружилась со многими ребятами не только в своем, но и в соседних дворах, но говорила, рассказывала в основном только про Сашку. Конечно, я опускала истории о наших проделках, как и некоторые моменты его биографии, которые просто не могли понравится моим родителям и о которых я пообещала ни рассказывать никому. Но маму это насторожило, и она захотела познакомится с моим другом.

Отчетливо помню тот день, когда позвала впервые Сашку к себе домой. Он не хотел идти, но я уговорила. Моя мама в прямом смысле чуть не бухнулась в обморок, когда увидела его на пороге. Поношенная одежда, слегка большего размера, чем требуется, рваные шорты, сбитые в хлам сандалии. Но, по крайней мере мальчик попытался причесаться и умылся. Смотрел он как-то дико, по-звериному, словно готов был в любой момент сорваться с места и убежать. И, конечно, сильно нервничал. А еще он пришел один. Мама ожидала, что его приведет отчим. Пришлось напомнить, что Сашка живет в соседнем дворе, а его отчим очень занят, чтобы водить мальчика по гостям. А еще он очень самостоятельный. Что, кстати, было истинной правдой. И мама пустила его в дом.

В целом все прошло хорошо. Я сразу утащила Сашку к себе в комнату и до обеда мы играли и бесились там. Потом мама позвала нас обедать. Наверное, Сашка никогда не видел столько еды, потому что, когда мама разлила борщ по тарелкам, и мы только притронулись к ложкам, он уже съел свою порцию. Мальчик виновато исподлобья посмотрел на мою маму и еле выдавил: «Спасибо, было очень вкусно». А еще густо покраснел. Судя по маминому виду, она решила, что я притащила в дом бомжа. Но в слух ничего не сказала. После он приходил к нам в гости еще много раз, но всякий раз отказывался обедать.

Мама ничего не сказала мне после об этом визите, а вот отцу мой друг не понравился. И, хоть он и не запретил на прямую общаться с Сашкой, но встречи наши не поощрял. В те дни, когда он находился дома, мы встречались на улице, а когда дома была только мама или Степа Сашка приходил свободно.

4 Лиза 2000 год

Всякий раз, мысленно возвращаясь в то время, я думаю о том, как беззаботны мы были, как смело везде лазили, не думая о возможных опасностях и последствиях, как хорошо нам было вместе во всех этих приключений. С Сашкой мне почему-то было не страшно ввязываться в самые нелепые и даже рискованные истории, возможно во многом по тому, что обстоятельства заставили друга быстро повзрослеть и быть серьезным, даже будучи еще совсем ребенком, понимать и видеть больше, вовремя предупреждая опасности.

А годы шли, мы закончили десятый класс и впереди было три месяца ничего неделания.  Сашка по-прежнему оставался моим лучшим другом, я доверяла ему, пожалуй, даже больше, чем самой закадычной подруге Катьке.

С ней мы чуть не подрались в первый день в школе, не поделив парту. В итоге учительница посадила нас вместе за совсем другую и с тех пор мы стали подругами не разлей вода. Мы не были лучшими ученицами и не были самыми популярными девчонками в школе. Но зато мы тусовались в компании, куда входили не только некоторые наши одноклассники, но и старшеклассники.