Анна Баршева – Навсегда твой (страница 1)

Анна Баршева

Навсегда твой

1 Лиза 1990 год

Мне было шесть лет, когда мы переехали из Санкт-Петербурга в Москву. Отец мой служил капитаном в воинской части, поэтому перемещения между городами давно стали частью нашей жизни. Этот переезд был уже третий за последние четыре года.

Я отчетливо помню, как смеясь носилась по комнатам, ловко лавируя между бесчисленным количеством коробок с вещами, как развевались голубые шторы с белыми облаками в нашей с братом комнате, которые мама забыла снять. Помню, как свет заливал комнаты сквозь голые окна и веселое лицо моего отца, который гонялся за мной, пытаясь поймать, как он кружил меня под пустым потолком, и я представляла себя настоящим космонавтом, летающим среди звезд. Помню хмурое лицо моего брата, прижавшего ноги к груди, сидящего на еще не убранном кресле.

Степа был старше меня на три года, уже ходил в школу и все понимал, в отличие от меня. Несмотря на то, что ему было всего только девять лет, он уже был достаточно серьёзным, и казалось, точно знает, чего хочет. При этом Степа так и не научился приспосабливаться к изменяющимся условиям и новым людям. Переезд для него значил полное изменение жизни – новый дом, новая школа, новые люди, прощание с друзьями. И он не любил перемены. В отличие от меня.

Я обожала путешествовать – в Витебск по выходным к маминой сестре, к бабушке в Самару летом. Сама атмосфера движения, железных поездов с их мерным качанием, звон стаканов с чаем в подстаканниках, запах свежего белья и пара от титана, греющего воду приводила меня в восторг и будоражила воображение. Я была вся в предвкушении. К тому же я еще не научилась терять, вернее даже не так – я очень легко ко всему относилась и, рано поняв, что в жизни нет ничего постоянного, научилась не привязываться ни к чему и ни к кому. У меня даже не было любимой игрушки как бывает обычно у других детей. Я не расстраивалась если что-то терялось и умела радоваться всему новому. Друзей я заводила так же легко, как и оставляла.

Моя мама – Лариса Сергеевна, училась на врача, но из-за частых переездов не смогла углубиться в профессию и достичь каких-либо высот на медицинском поприще. Поэтому, в какой-то момент она полностью переключилась на нас с братом и ведение дома. Внешне она спокойно переносила перемены места жительства, но уставала каждый раз обустраивать быт в новом жилье.

Словом, все мы были в ожидании, собирали вещи, грустили и радовались, каждый по-своему перенося разлуку и прощаясь со старым домом. Этот переезд, со слов отца, должен был стать последним. Во всяком мы надеялись осесть в Москве на долго. Я слышала, как отец говорил об этом маме на кухне. Его переводили с повышением, и он ожидал и дальнейшего роста в званиях уже на новом месте.

В Санкт-Петербурге мы жили в небольшой старом доме, недалеко от метро Кировский Завод. В Москве же папе выделили служебную квартиру в новом девятиэтажном доме. Она оказалась огромной, по сравнению с нашим прежним жильем, вообще со всеми предыдущими нашими квартирами. Здесь была большая кухня, три комнаты и просторная гостиная. Теперь у нас с братом была у каждого своя комната, а в общей комнате мы устраивали вечерние побоища подушками, пока мама не прогоняла нас спать.

После переезда отец стал работать больше, и мы почти перестали его видеть. Часто он возвращался со службы домой, когда мы уже спали. И общались мы теперь в основном в редкие выходные, которые порою выпадали на будние дни. В общем так началась наша новая жизнь в Москве.

2 Лиза

Моего брата сразу определили в новую школу, записали в кучу мальчишеских секций – хоккей, волейбол, тхэквондо. А я осталась на попечение мамы. В школу мне было еще рано, в детский сад меня не водили. Мама занималась мною сама, правда по средам и пятницам меня водили на занятия по танцам, а по понедельникам и четвергам на музыку.

До обеда как правило я была чем-то занята, а после бежала на улицу. В те года не было сотовых телефонов, а в голове у родителей панических страхов за своих детей, и я гуляла на улице до тех пор, пока мама, высунувшись из окна не кричала «Лиза, домой!». Тогда я наспех прощалась с новыми друзьями и неслась в свой подъезд.

Наш дом все называли «военный», потому что тут были расквартированы семьи военных офицеров. Он был огорожен высоким железным забором и имел свой двор и свою детскою площадку. В доме было четыре подъезда и обитало огромное количество детей, поэтому у меня сразу появились новые друзья.

В нашем дворе росли каштаны, которых я раньше не видела. Помню, как вышла на улицу в первый раз и увидела, как они цветут – белые, похожие на свечи. Стоял теплый май, забор обрамляла фиолетовая сирень и цветущие каштаны.

Вокруг нашего дома располагались другие дома, заселенные обычными людьми – учителями, слесарями, воспитателями, водителями, ну словом всеми, кроме военных. Были здесь и дома с коммунальными квартирами.

Наш двор был лучшим в округе – у нас были турники, качели, карусели, горка и много чего еще, и все это новое, в то время как в других что-то уже было сломано, а чего-то не было вовсе. И тем не менее меня манило за забор.

Через неделю после приезда, на пару с новой подружкой Лерой мы совершили вылазку за территорию нашего двора. Лера была старше меня на год и осенью собиралась идти в школу, но была щупленькой и маленькой, и мы походили на ровесниц. Наш забор состоял из гладких цилиндрических тонких прутьев, достаточно широко расположенных друг от друга, чтобы между ними могли пролезть две худенькие девчушки. Посему мы быстро оказались на другой стороне.

Для того что бы попасть на соседний двор надо было перейти дорогу, но она была внутренней и нас это не пугало. Мы пролезли между прутьев и, наконец, перед нами замаячил большой мир и неведомая новая детская площадка. Здесь была песочница, в которой копошилась троица по возрасту чуть младше нас, сдвоенные качели на цепочке, облупившаяся паутинка со свисающими с нее ребятишками, полукруглые железные качели в виде черепахи, которые перетаскивались изо двора во двор и горка. Между деревьев, три школьницы, побросав портфели, прыгали в резиночку, натянув ее между деревьев. На асфальте, прямо на дворовой пустынной проезжей части были нарисованы классики. Словом, тут было жутко интересно.

Мы с Лерой быстро освоились на новой территории, и дети в целом нас приняли, только школьницы смотрели косо. Первым делом мы полезли на паутинку, так как в нашем дворе ее не было. Болтаясь вверх ногами, я наблюдала как из ближайшего дома вышел мальчик примерно моих лет, и направился на игровую площадку. Он был очень худой, каштанового цвета волосы его торчали в разные стороны, а огромные темно-синие глаза смотрели настороженно. Лера, висевшая рядом со мной, тоже смотрела на него и неприязненно сморщила нос, заметив дырки на шортах и сильно полинявшую голубую не по размеру большую футболку.

За время переездов я привыкла к разному виду людям: меня не смущали поношенные вещи, и роскошная одежда не вводила в ступор, если человек мне нравился или был интересен я непременно общалась с ним. Не редко за невзрачным видом скрывались весьма хорошие и добрые люди.

Но Лера не была такой, несмотря на то, что она тоже много переезжала и в силу детского возраста не должна была еще иметь снобистских замашек, она предвзято относилась к людям. Быть может она просто копировала свою маму, ярко и броско одевающуюся и вечно морщащую свой вздернутый носик при виде грязной футболки или рваных штанов, а может это передается по наследству, не знаю. Но так или иначе, она скрестила руки на груди и поджала губы, вздернув нос, глядя как мальчик идет к нам, буквально копируя свою родительницу.

Эту ее манера бросилась мне в глаза сразу и была неприятна, но я не успела решить надо ли мне прекратить с ней дружбу из-за этого, потому что мальчик уже стоял рядом с паутинкой и тоже смотрел на нас. Он неуверенно улыбнулся и по обезьяне быстро взобрался на самый ее верх. Я потянулась на руках и тоже села сверху.

– Привет! Меня зовут Лиза, а это Лера. Я только не давно переехала сюда. А тебя как зовут? Ты здесь живешь? – Оттараторила я, указывая на подругу, представляя ее мальчику и показывая на подъезд, из которого он только что вышел. Но он молчал и во все глаза смотрел на меня. Я уже решила, что мальчик так и не ответит. Но он сказал:

– Саша.

В этот момент Лера с силой толкнула мальчика в грудь, отчего тот слетел головой вниз с паутинки на землю. Но тут же быстро поднялся вскарабкался назад на паутинку и в ответ с силой спихнул Леру в низ. Девочка упала так стремительно, что я думала она поранится. Я спрыгнула вниз следом за ней, намереваясь помочь, но девочка оттолкнула мои руки и с криком убежала домой. Услышав, что Саша тоже спрыгнул вниз, я обернулась.

– Ты что, дурак! – Я толкнула мальчика в грудь, от чего он упал. Он сидел, вытянув ноги и упираясь руками о землю, и смотрел снизу-вверх на меня.

– Она первая начала. – Ответил Саша.

Я вздохнула, все еще хмуря брови и упираясь кулаками в бока, как всегда делала моя мама, когда хотела выглядеть сердито-угрожающе. Но правда была в том, что долго сердится я не умела, да и обижаться дольше тридцати секунд не могла. Поэтому…