Anna B – Услышь меня (страница 4)
Он бежит ей навстречу, а в руках у него горсть смородины. Он несет ее бережно и осторожно, насколько может. Преподносит дар, но Алиса не смотрит на ягоды, а кричит в другую сторону:
– Лева, давай быстрее, мы без тебя уйдем.
Алиса поворачивается спиной к толпе и смотрит на подругу. Она называет ее не как все, будто специально, ведь только ей это позволено. А девочка уже спешно слезает с дерева и бежит к остальным. В ее руках несколько сорванных яблок, пахнущих так сильно и сладко, что к ним вот-вот слетятся насекомые, а из них самих брызнет густой сок. Девочка подбегает к Алисе и торжественно вручает ей ароматный трофей.
– Тебе и мне.
Девочка улыбается и льнет к старшей подруге. Алиса для нее – лучший друг, авторитет и любимица ее собственной матери. Они дружат семьями уже так много лет, и приезд Алисы за город – самое лучшее, что случается летом. Алиса старше на целых четыре года – почти половина жизни маленькой Левы. Но в этот год с ней произошло еще одно важное событие. Она впервые влюбилась, а ведь ей всего десять.
Лева увидела Илая, высокого и загорелого, со светлыми кудрявыми волосами и голубыми глазами. Они познакомились там же, у кустов смородины. Илай посмотрел на нее и побежал дальше, к ребятам, пинать лежащие на дороги камни. А Лева еще долго смотрела вслед светлой голове и думала, как было бы здорово видеться с ним почаще. Но это желание было осуществимо, только если Алиса будет рядом. Ей доверяли родители, она старше, и только с ней можно гулять до темноты, да еще и с ребятами. Сегодня один из таких дней, и Алиса замечает, что подруга, обычно не сводящая с нее глаз, постоянно смотрит куда-то в сторону.
– Куда ты там глядишь? – Алиса переводит взгляд в ту же точку, что и Лева, и видит мальчика. – А, ты на Илая смотришь. Что, понравился, да? Лёвка влюбилась!
Алиса начинает хихикать, но потом обнимает подругу и уже серьезно говорит:
– Сестренка, я ведь права: тебе Илай понравился?
– Да, очень. – Девочка опускает голову с криво заплетенной косичкой и вздыхает. – Он даже не смотрит на меня. И мы не гуляем вместе, когда тебя нет.
– Ладно-ладно тебе! Ничего, будем гулять, – мягко растягивая слово, говорит Алиса и смотрит в сторону Илая. – Не стесняйся, он тебя старше всего на год.
– А ты откуда знаешь? – Лева резко поднимает голову, и в ее глазах видно волнение, может, даже ревность. – Ты ведь только недавно приехала.
– Грач уже успел всех перезнакомить, – кивнула пренебрежительно в сторону толстяка Алиса. – Сразу сказал, как кого зовут и сколько лет. Как будто мне это интересно.
– Я его боюсь, он надо мной издевается постоянно.
Лева со страхом смотрит в сторону мальчика, с яростью пинающего остатки несчастного кочана, после которого все его внимание переключается на зрелую смородину. Маленькие ягодки, как капли крови, падают на черную землю и зеленую траву все больше и больше. Смородиновая река разлилась широко, когда дети подошли к своей цели.
– Пошли обратно на дерево! – кричит Илай и подбегает к Алисе. Несмотря на разницу в возрасте, он с ней одного роста.
«И глаза у них похожи. Голубые такие, синие даже, – с завистью думает Аля. – Не то что у меня – коричневые. И волосы коричневые, и одежда гадкая».
Алиса одета с иголочки: ее родители привезли только на выходные. Мама Левы считала, что за городом нужно выглядеть просто и донашивать то, что в городе уже не носят. Особенно девочке не нравились ужасные желтые тапки, которые ее заставляли надевать с носками, чтобы не мерзли и не пачкались ноги.
– Алиса, ты с нами идешь? – Илай кивает головой в сторону раскидистой ивы, которая стараниями ребят превратилась в настоящий штаб. Сиденья из крепких досок прибиты на совесть, несколько этажей: верхние – для взрослых, самые нижние – для трусов и слабаков. На таком и сидела Лева, потому что в желтых тапках неудобно и страшно забираться выше, да и не пустит никто – зачем пытаться? Но когда никого не было, она скидывала обувь и все в тех же ненавистных носках залезала на самое высокое сиденье, похожее на трон. Позже из-за этих же носков, только уже грязных, на Леву кричала мать.
– Илай, я только с Лёвой, мы вместе. Но ты веди обязательно, мне интересно.
– Это хорошо. А ты приедешь в следующие выходные? Я здесь на все лето, скучно. У моего папы есть мотоцикл, я могу попросить его тебя покатать.
Илай гордо задирает нос, его лицо остается веселым и добрым. Лева плетется позади Алисы, из-за спины подруги наблюдая за крахом своих надежд.
– Я плаванием занимаюсь, меня отец отдал в секцию. Хочешь и тебя научу правильно плавать?
Он с надеждой смотрит на Алису, но та лишь фыркает:
– Меня мама научила правильно плавать, так что я все умею. А что еще у тебя интересного?
Они уже дошли до дерева, и Илай не успевает ответить. Остальные ребята успели сесть кто куда. С кочанами капусты, яблоками и смородиной. Плоды падают из карманов на головы сидящих ниже, с громким чмоканьем разбиваясь о землю и ветки дерева. Чпок, шмяк, кряк – все заливает соком и запахом лета.
Илай протягивает руку Алисе, помогая взобраться. Девочка залезает на одну из самых верхних веток и садится на удобную скамейку рядом с ним. Лева смотрит на парочку снизу вверх, проклинает свои желтые тапки и еле осиливает пару веток, попутно царапая обе ладони. Их саднит теперь, а из самой глубокой царапины даже выступила капелька крови. Красивая и яркая, как ягода смородины.
Лева села на неудобный, выпирающий сук, ухватилась руками и ногами за ближайшую ветку и краем уха слушала разговор двух самых замечательных людей в мире.
– …Двух самых замечательных людей в мире, – тихо заканчиваю я, попутно думая, что с тех пор и не люблю сидеть на твердых стульях или скамьях, проще уж сразу на пол – так безопаснее.
Сама не заметила, как по щекам начали течь слезы. Обидно ли мне? Да. Понимаю ли я, что тогда ничего страшного не произошло? Да, понимаю. Лука молча наблюдает за мной. Молчит. Я делаю три глубоких вдоха, ненавидя себя за слезы и проявление сентиментальности. Это привлекает его внимание.
– Почему ты злишься на себя сейчас? Сжала кулаки, ногти впились в ладони, напрягла шею, вена на виске вздулась чуть сильнее, сузила глаза… Давай я не буду тебе по пунктам рассказывать, откуда я знаю, что ты злишься. Лучше ты попробуешь ответить.
– Потому что по прошествии стольких лет я понимаю, что эта предыстория куда невиннее, чем мне тогда казалось. Что тогда, в мои десять, ничего не происходило. Еще ничто и никуда не шло. Просто красивая девочка, ее младшая подруга-довесок и мальчик, который ей понравился. И имя еще это дурацкое. Ни полное, ни длинное, какое-то жалкое сокращение, будто забыли буквы дописать. Алиса вообще называла меня Лёвка. Или Лёва. И мать также называла, что злило не меньше. Ненавижу это с тех пор. Но еще не
Лука совсем не смотрит на часы. И он знает, что я об этом знаю. Он не торопит меня, это ставит в тупик. Все идет не по привычному сценарию. Тут у меня вырывается:
– Ты помнишь себя в десять? Как смотрел на мир?! Родители – это еще не враги, но уже не лучшие друзья. Остальные родственники перестают быть авторитетом, если они вообще есть. А вот старшие друзья – другое дело. Они окна в другой мир открывают. И как при таком раскладе им можно не доверять? Не ждешь от спасителя и единственного любимого человека зла. Так ведь?!
Я срываюсь на крик. Жду его ответа, он мне очень нужен. Чтобы и этот взрослый мужчина на своем же примере подтвердил мне то, что и так всем ясно. Особенно когда почти тридцать и очень хочется поверить сидящему напротив. Отдать все тайны, уйти пустой, чистой, как белый лист.
– Мои родители умерли, когда мне было восемь. Старших друзей у меня не было, меня растила мать отца, – тихо отвечает Лука.
На меня накатывает дурнота. Она грозит перерасти в настоящий рвотный позыв, который я силюсь сглотнуть и одновременно понять, почему он вообще появился. Представляю себе мальчика с белыми волосами и светлыми глазами, который теряет родителей в автокатастрофе. Или они уходят после жуткой болезни. По какой же еще причине могут погибнуть оба родителя сразу? И почему не сказать просто «бабушка», зачем так сложно? «Почему он вообще мне об этом говорит? Ведь нельзя, как же этика?!» – мельтешит в голове. Но теперь я одуреваю от тупого и убогого любопытства. Поглощаю эту информацию, питаюсь чужим горем, оно заслоняет мое собственное. Лука видит это. А меня начинает возбуждать его чуткое понимание абсолютно незнакомого человека. Он продолжает:
– Я всегда называл ее Баба́, ударение на второй слог. Она меня растила.
– Как это произошло?
Мне кажется, что после этого вопроса он ответит, что наша сессия закончена. Встанет, вежливо пожмет мне руку или просто отвернется. Скажет, что мы не можем продолжать работу, потому что процесс пошел совершенно не в том русле. Но нет.
– Давай вернемся к тебе. Итак, тебе десять, Илай и Алиса. Что дальше?
– Дальше долго пустое «ничего».
Алиса редко приезжала следующие несколько лет. А это значит, что Леву никуда не звали гулять и девочка целыми днями сидела одна у озера или бродила вдоль дороги в поисках компании, веселья или каких-нибудь приключений. Ни первого, ни второго, ни третьего тогда так и не нашлось, и эти годы официально считались потерянными. В те же краткие выходные, когда Алиса все-таки появлялась, им не находилось компании, и девочки проводили дни и вечера вдвоем или с родителями. Между собой они обсуждали лишь Алису, ведь, в отличие от Левы, у нее в жизни происходило много интересного: переезд в новый красивый дом, старшая школа, университет. А еще первые мальчики и все, что с ними происходит: поцелуи, прогулки, свидания и даже то самое, о чем можно только шепотом.