Анна Аниссимова – Однажды в Брайтоне (страница 3)

Глава 5

Дни стремительно бежали. Учеба давалась легко. Кажется, я даже чувствовала себя одной из лучших в группе. Посещала все занятия и вовремя сдавала домашки. В студенческом баре, липком от пива, куда ни ступишь, – мы часто зависали втроем. Пол был настолько пропитан алкоголем, что подошва просто приклеивалась намертво. Вряд ли где-либо еще в мире можно было увидеть такой хаос – будто кто-то решил, что в Англии не принято убираться. Мы же пили пенное и играли в бильярд, и вместе решали, куда поедем на этот раз: в Оксфорд или Лондон, посмотреть на Стоунхендж или прогуляться по милому городу Бат. В один из таких вечеров Эльнур неожиданно положил руку мне на колено. Причем в тот самый момент, когда Аня вышла в уборную.

– Аннушка, – произнес он с акцентом, – а ты куда больше хочешь поехать?

Я слегка удивилась. В его глазах читалось нечто, чего я раньше не замечала. – Да я и сама не знаю… – улыбнулась я, стараясь сохранить непринужденный тон. – Может, в Лондон? Пригласишь меня?

Внезапно, словно испугавшись собственной смелости, Эльнур убрал руку. Что его так напугало? Может, слово «пригласить»? Он был небогат и весьма прижимист, что не добавляло ему харизмы. Но в этот момент я почувствовала укол любопытства.

Как и я, Аня приехала в Англию учиться: сначала на подготовительных курсах, а затем и в университете. Но за полгода до отъезда успела влюбиться в парня, и теперь изнемогала от тоски. Каждый день они были на связи, порой проводя всю ночь за любовными беседами, словно неразлучные голубки. Эльнур же был один из тех иммигрантов, кто отчаянно пытается понять, кто он есть: русский в США, татарин в России или современный американский тинейджер. Молодой, веселый и неопытный – он был словно свежий ветер, что треплет волосы и не знает, куда дует.

Как-то с Аней мы рванули в Лондон. Я нашла очень дешевый и, на мой взгляд, неплохой хостел – всего десять фунтов за койку в шестиместной комнате. Это был мой первый и последний опыт ночевки в подобном месте. Но в тот самый момент, мы были полны энтузиазма, предвкушая предстоящую неделю. Аня, неопытная в подобных путешествиях, слепо доверилась мне – и это оказалось ошибкой. Мы гуляли весь день, а вечером, уставшие, заселились. Эта ночь запомнилась навсегда: я как-то передавала старые вещи и еду в «Красный Крест» в Москве, и там, в затхлом и убогом помещении, запах смести из мочи и спирта был настолько сильным, что щипало в глазах. И вот все повторилось. Мы сразу поняли – это на одну ночь, но даже она показалась вечностью. Все койки были заняты. Напротив меня расположился извращенец – не хочу вдаваться в детали. А слева, на верхней полке, поселилась проститутка, о чем та сама поведала. А гость на полке над извращенцем тут же стал ее клиентом. Вся ночь прошла в мучительном ожидании утра, и мы, не выспавшись, рванули прочь, словно бегущие от кошмара. Очищаясь от грязи и безумия, направились к Букингемскому дворцу. Как будто, чтобы смыть пыль и сальность, и вновь почувствовать себя людьми образованными и благополучными. У забора, схватившись за прутья обеими руками, как преступники, мы пытались протиснуть голову между решетками, вновь ощущая себя туристической богемой. Потом посетили Биг Бен, Кафедральный собор, здание парламента, набережную с колесом обозрения и, конечно, Тауэрский мост. По дороге зашли в магазин «Битлов» и в музей Шерлока Холмса, где, в фирменной охотничьей шапке и с трубкой, я оказалась в кресле напротив камина – в той самой красной комнате. Несмотря на все злоключения, душа пела от счастья, словно птица, что обрела свободу. Такие моменты, когда страх, восторг и приключения переплетаются в одно целое, запоминаются на всю жизнь.

Глава 6

Как-то раз оказались в клубе вдвоем с Эльнуром. Как и прежде – по дружбе и по привычке. Как два приятеля, которые не ищут приключений, а просто так, для души. Всё было легко и непринужденно: каждый платил сам за себя, и никто не требовал ни лишних слов, ни обещаний. Подвыпившие, мы танцевали и веселились, как дети, у которых еще нет ни забот, ни ответственности. Он вальяжно обнимал меня за талию, чему я не возражала – было приятно. В какой-то момент Эльнур, словно поддавшись порыву, попытался меня поцеловать. Я, смеясь и словно куражась, отпрянула – не потому, что он был мне неприятен, а потому, что всё было слишком легко и просто. Честно говоря, он был мне интересен как мужчина – но совсем чуть-чуть. И это чувство никак не могло «сорвать башню» и закружить в водовороте страсти. Это было прекрасно – весело и беззаботно. Но не более.

В январе семестр закончился. Аня уехала к любимому. Он встретил её поистине феерично – выложил красную дорожку из роз прямо в аэропорту и тут же сделал предложение. Через полтора года она стала мамой. Так завершилось её студенчество. А на зимних каникулах Эльнур жил у меня. Я любезно приютила парня почти на три недели, сэкономив ему неплохие барыши. В этот период он пустился во все тяжкие, словно в погоне за каким-то призраком, отчаянно пытаясь уложить меня в постель:

– Знаешь, а давай пойдем ва-банк? – намекая на то самое, но совершенно невпопад, предложил он.

– А зачем? – холодно ответила я. Парень заметно смутился.

– Ну просто, чтобы было весело! – добавил он, улыбаясь, как ребенок, которому дали конфету.

Я промолчала. Конечно, я и раньше замечала его внимание, но при этом не чувствовала ни тепла, ни искренности, ни собственного глубокого интереса. А потому и реагировать на те попытки не хотелось – да и не было смысла. В другой раз он вдруг разоткровенничался и признался, что якобы девственник. Вот тут-то я и поставила точку в нашем флирте. Во-первых, это показалось настолько скучным, что даже улыбка исчезла с лица. А во-вторых, я вдруг осознала его мотивы, и причина «липкости», внезапно сменившейся агрессией и недовольством, стала ясной, как день. Перед глазами пробежала череда картинок: те самые, очевидные, но незаметные неискушенному взгляду детали, что полностью раскрывают истинные мотивы человека. И всё-таки, он совсем не запал мне в душу, поэтому и вся история стала лишь забавной игрой, которая не трогает.

– Во дает! – думала я. Уморительная сцена в веренице прекрасных студенческих будней.

Тем не менее, это было первое расставание в Англии со случайными прохожими, ставшими хорошими товарищами. Тогда я ещё не осознавала этого полностью, но уже отчётливо чувствовала тоску по весёлым дням. «Почему так? Почему приходится расставаться? Почему у всего есть конец? Люди так быстро исчезают из жизни, едва появившись?» – грустила я. Тоска по минувшим дням и товарищам, с которыми было легко, хорошо и весело. «Это и есть мимолетное счастье или только его иллюзия?». А может, именно так, в нужное время и в нужном месте, расцвело моё буйное, неугомонное гедонистическое начало. Тогда я впервые задумалась о себе как о том еще эгоисте. «Хочу наслаждаться!» – стало моим девизом. Почему-то считается, что эгоизм – это грех владельца. Но забывают, что это и его бремя. Эдакий тяжелый мешок с гниющими потрохами на плечах – и нести тяжко, и выбросить жалко. И вот я, словно путник, несущий на спине этот гнилой груз, – и не знаю, что с ним делать: выбросить или оставить.

Глава 7

Каникулы прошли в родной Москве. На паспортном контроле я мгновенно ощутила себя на Родине: люди занимали места в нескольких очередях одновременно, толкались и шмыгали, лишь бы прорваться как можно быстрее к заветному окну. «Справедливость – для слабаков», «кто успел – тот и съел!» – словно витали в воздухе безмолвные девизы, как заклинание. И вдруг, прямо передо мной, из ниоткуда появился какой-то мужчина и, как взбесившийся петух, закричал:

– Машка, давай сюда, быстрее! Паспорт-то у тебя!

Машка мигом прискакала из соседней очереди и умело протиснулась вперед. Я, улыбаясь, подумала: «Ну вот я и дома».

До центра решила добраться на экспрессе – сто лет не ездила на поезде. Вдруг захотелось покурить. В Брайтоне на пиронах запрещено курить. Подумала: «А здесь можно, интересно? Хрен его знает. Лучше спрошу у проводника». Подхожу, говорю:

– Извините, а здесь можно курить?

– А где нельзя? В Сочи что ли? – ответил он, усмехаясь. – И в Сочи можно! Курите, кому какое дело.

«И смешно, и грустно. Видать, оевропеилась я», – мелькнуло голове.

В Москве я навестила родителей, старых друзей – ничего особенного, ровным счётом, не помню. Даже бывший – первая любовь – вдруг появился на горизонте из ниоткуда. Спрашивал, думала ли о нас. А я и не думала. Что с того? Дни летели, как песок сквозь пальцы, и «сколько не сжимай в кулак свою ладонь, его не удержать». Впрочем, я буквально считала дни до отъезда: «Скорее бы вернуться!» И дома, даже с самыми близкими, чувствовала себя словно в другом мире, как будто не с ними, а где-то далеко, за горизонтом. Хотела скорее вернуться в Брайтон, к любимым китайцам, приключениям, женихам и интересной жизни. Прошлое казалось жалкой тенью настоящего, словно блеклая копия яркой картины.

И вот я снова в Брайтоне! «Это мой настоящий дом» – думала я. В то время мы с китайской диаспорой частенько захаживали в азиатские рестораны. Самым любимым стал аутентичный «Чайна-Чайна», в самом центре города, где можно было отведать местных пельмешек со свининой – так «по-нашему»! Еще моими фаворитами стали пельмешки с креветками в рисовом тесте, курочка в сладком медовом соусе и белый мякиш местных фирменных булочек, что едят вместо хлеба. «А ты с севера или с юга?» – первый и самый важный вопрос, когда китаец встречает китайца. А потом они подолгу спорят: где лучше живется, куда перетащить столицу, какая из двух рек – главная, и какая гора – важнее и брутальнее. Традиции и кухня у юга и севера очень разнятся: северяне любят поострее, а южане – послаще. Правда, нормальных сладостей ни там, ни там нет.