Анна Аниссимова – Однажды в Брайтоне (страница 2)
Комнатушка этажом выше была куда хуже. Крошечная, будто кладовка, но вмещавшая огромную двуспальную кровать и письменный стол вплотную друг к другу. Между ними не оставалось места. Так кровать служила и стулом. А насидевшись за столом, можно было сразу откинуться на кровать. К двери же можно было подобраться, пройдя или ползя словно змея, по той самой кровати. Здесь поселился Бобби. Китаец из Гонконга. Мы сразу сдружились. Он разительно отличался от остальных азиатских товарищей. Не внешне, конечно. Но по духу. Ведь Гонконг всегда был автономной единицей, так еще и арендованной Великобританией аж на целых сто лет. От Бобби веяло европейским духом. «Я не китаец, я из Гонконга», – любил он говорить всем, кто опрометчиво называл его жителем Китая.
Как и полагается, местом встречи с соседями стала кухня.
– Что сегодня на ужин? – поинтересовалась я однажды.
– Конечно же, рис, мисс Картошка, – ухмыляясь, ответил Бобби. Словно намекая, что знает, что у меня будет на ужин.
И действительно, китайцы без устали поглощали белый клейкий продукт, в то время как я довольствовалась картофельными блюдами.
– У меня еще и водка всегда под рукой! Вон в том шкафчике! – радостно заявила я.
– Шутишь? – недоверчиво спросил Бобби.
– Отнюдь.
Бобби открыл шкафчик и разразился хохотом. На полке стояла бутылка водки, которую я заботливо привезла из России. А как иначе? Под рукой всегда должен быть спирт. Как минимум, для дезинфекции. Такие детали порождают забавные стереотипы, которым я охотно потворствовала. Ах, как они крепки!
Рядом с окном красовался занятный ассортимент: традиционные китайские соевые соусы в необычных бутылочках, гречка из России, миниатюрные азиатские рисоварки, банки с медом и местными деликатесами: копчеными яйцами и сосисками. Особый акцент создавали массивные разделочные ножи, широко используемые китайцами в быту – грозное оружие. Мне доводилось видеть подобные у мясников. Честно говоря, с этими тесаками в руках, соседи настораживали, пугая новичков и гостей.
Что я искренне полюбила в жителях Поднебесной – это их детскую непосредственность и простоту восприятия жизни, независимо от возраста и статуса. Как и положено взрослым, они решают важные вопросы, занимаются «значительной и умной деятельностью», заводят семьи и рожают детей. Но при этом им удаётся оставаться невероятно непосредственными и веселыми. Юмор, жесты и поведение у них остаются легкими и беспечными, как у ребёнка.
Самым любимым нашим развлечением стало катание на картонных коробках по лестничному пролёту со второго этажа. Брали большую прочную упаковку, устраивались внутри и стремительно съезжали вниз, вызывая общий восторг и веселье. Порой проводились соревнования на скорость спуска. Победители получали похвалу и аплодисменты, а также уважение и одобрение. А на день рождения Бобби мы организовали настоящее пиршество детского счастья: накупили пиццы и соков. Самое яркое воспоминание – наша фотография на диванчике, где один держит гигантскую упаковку туалетной бумаги, второй прижимает утюг к груди. Впоследствии я долго ломала голову над смыслом этих аксессуаров, но, ничего не вспомнив, оставила историю неопознанной тайной. Такими и были те безоблачные денечки.
Кстати, сообщество китайцев удивительно сплочённое и склонно делиться информацией мгновенно. Любая новость тут же становится достоянием общественности. Как-то вечером я посетовала Бобби, что начала полнеть от местной никчёмной еды. На следующее утро случайная китаянка с ходу задала прямой вопрос: «Правда ли, что вы поправились, Анна?». Я подумала: «Вот это оперативность! С такой скоростью передачи информации китайцы всегда будут вне конкуренции!». Но мне нравилось находиться в этом обществе. Я чувствовала тепло и комфорт, искренне получая огромное удовольствие от повседневной атмосферы нашего азиатского общежития. Да и сама отлично вписалась в эту тусовку.
Особенно близкой сердцу стала традиционная китайская кухня. С тех самых пор, хот-пот – одно из моих любимых развлечений. Блюдо еще называют «хого» или «горячий горшок»: в центр большого круглого стола ставится котелок с кипящим бульоном, а вокруг – множество тарелок с сырыми продуктами: креветками, разными видами мяса, овощей и грибов. Эти ингредиенты кидаются в ароматный бульон, где за считанные минуты доходят до готовности. Приготовленные горячие кусочки окунаются в терпкий соус, а затем попадают в рот, под закуску из гарнира в виде риса или лапши. Признаться, до Англии китайская еда казалась мне не слишком приятной. Сейчас я списываю это на незнание и недостаток опыта. Ведь она божественна!
Глава 4
Каждый день, с понедельника по пятницу, мы, как послушные птенцы, учились, просиживая на занятиях до двух-трех часов дня, а затем разлетались. По приезде я познакомилась и с другими ребятами: Аней из Хабаровска и Эльнуром – татарином, с детства проживающим в США. Анюта была невысокой и стройной, словно гитара. Этот изгиб, в сочетании с веселым нравом, делал ее настоящей «зажигалкой». Училась она на той же программе, но в другом классе. А Эльнур приехал по обмену лишь на один семестр. Он был невысокий, но ладно слаженный. Типичный «студент по обмену» с большой и, несмотря на юный возраст, заметно лысеющей головой. Хотя мне нравилась его широкая улыбка с ямочками и брови домиком, как у Винни-Пуха, придающие добродушный вид. Его мама раньше была врачом. Но переехав в Америку, буквально оказалась никем. Лишь спустя много-много лет ей удалось освоить язык и закончить курсы сестринского дела. Но вновь стать доктором не удалось.
Вместе мы часто проводили время в двух самых ярких местах Брайтона: на катке и на пирсе. Первый заслуживает особого внимания – он расположен прямо напротив эксцентричного Индо-Китайского королевского павильона, который раньше служил резиденцией правителей Великобритании. Дворец чем-то напоминал Тадж-Махал. Вместе они словно сошли с винтажной открытки, что отправляют почтой. Пирс же был еще более увлекательным местом. Там мы играли в автоматы, тратя пару десятков фунтов, катались на каруселях и, конечно, пили. Мы пили много Гиннесса. А потом танцевали паровозиком на троих, игриво хватая друг друга за задницы. Кстати, в Брайтоне я впервые осознала, насколько привлекательны славянские девушки. Если в России я оценивала себя на шесть-семь из десяти, то в Англии – девять, а то и десять. Отсутствие серьезной конкуренции, конечно, льстило самолюбию молодой и свободной девушки. Здесь я никогда не уходила из бара без пары-тройки номеров. «Я обязательно тебе напишу!» или «Жди звонка» – говорили все как один, а я лишь небрежно улыбалась, тут же отправляя самых непримечательных поклонников в черный список. Однажды, зайдя в бар, заметила, что четыре ухажера, которых я познакомилась здесь в разные дни, словно нарочно встретились вместе. И теперь стройно стояли в ряд у барной стойки. Заметив меня, все четверо почти одновременно обернулись и улыбнулись. И я улыбнулась в ответ: всем и каждому одновременно. «Слава Богу, они не знакомы,» – подумала я.
Самым ценным у пирса был вид на море на закате, когда холодный ветер провожает день под крики чаек. Белоснежная мостовая подсвечивается множеством желтых огоньков, придавая месту загадочную и романтичную атмосферу. У меня есть фото, где я раскидываю руки в стороны и, словно птица, кружусь. Именно так я себя и чувствовала – вольной и счастливой птахой. Но будьте осторожны с чайками! Эти разбойники невероятно наглые. Я не раз видела, как они на лету выхватывали еду у гуляющих, когда те неспешно кусают бургер или картофель фри. Можно запросто лишиться обеда, даже когда подносишь еду ко рту – чайки тщательно отслеживают эти секунды и отчаянно пикируют вниз. Видимо, глобализация добралась и сюда, заменив морскую охоту Макдоналдсом.
Брайтон – действительно замечательный город. Кстати, он славится своей толерантностью к нетрадиционной ориентации. Здесь больше, чем где-либо в Англии, геев, лесбиянок и трансвеститов, и, конечно, множество мест для их досуга. Мы часто наведывались в один гей-клуб, где нас уже принимали за своих. Стоило немного пригрустить у бара, как я тут же слышала от рослого посетителя в розовых перьях и красном платье в блестящих пайетках: «Не грусти, малышка! Если бы ты была ей нужна, она бы уже была здесь, с тобой!». А перебежав через дорогу, в соседнем баре можно было попасть, например, на выступление Би-2 и насладиться любимыми песнями, сидя всего в паре метров от отечественных звезд.
Английская толерантность, хоть и напыщенно приятная, зачастую оказывается обманчивой. Как-то мне нужно было сделать один важный звонок, но разговаривать с оператором на сложные темы на английском совсем не хотелось. Но звонить должен был сам человек – лично. Я попросила помощи у Эльнура. В беседе оператор спросил: «Вы Анна А.?». Мой друг, без капли смущения, ответил: «Да, это я. А в чем дело?». Оператор любезно принял ответ, параллельно решая вопрос. А как иначе? Сказать: «Это мужской голос, это не может быть Анна» – означало бы дискриминировать юного брайтонца, усомнившись в его выборе пола или имени. Мы смеялись во все горло.
Брайтон – город контрастов. Ведь это еще и милый деревенский городок. Совсем рядом с университетом расположены поля, где на вечнозеленой траве пасутся милые кругляшки-барашки. Воздух такой чистый! Вдыхаешь и замираешь. Больше нигде я не ощущала такой свободы дыхания. Сассекс, кстати, – заповедная зона. На городском автобусе легко добраться до местной природной достопримечательности – белоснежных меловых утесов Севен-Систерс, тянущихся вдоль побережья Ла-Манша. Как ни крути, хотелось съездить и в столицу – Лондон, всего в часе езды на поезде. Там можно посетить музеи и места из любимых книг и фильмов, такие как дом Шерлока Холмса или вокзал Гарри Поттера. А еще прогуляться по Harrods и купить модных шмоток в Victoria’s Secret. И, как вы помните, за все платил папа. Как не влюбиться в такие будни?