Анна Анинибуд – Тёмные маски Карабаса (страница 5)
Карабас изучал узор на своей маске и на масках актеров после выступлений в каждом городе. Так он понимал, кто вживался в роль и играл искренне, а кто отлынивал от своих обязанностей. С каждой новой черточкой на маске представление вызывало все больший фурор, реакция зрителей становилась более бурной и искренней. Правда, несколько портился характер самих актеров, но Карабасу было все равно. Он просто чаще брал в руки свою семихвостую плетку и проходился ею по спинам участников труппы. Вечерами он пересчитывал выручку, так как с некоторых пор перестал полностью доверять Дуремару. Ему казалось, что его хотят обмануть. Успокоить его могла только маска Панталоне. Он клал ее себе на колени и разговаривал с ней, как шекспировский Гамлет с черепом бедного Йорика.
Но в этот раз что-то пошло не так. Раздались выкрики:
– Долой акробатов!
– Давай Арлекина!
– Пусть споет Пьеро!
Где-то в толпе заныл ребенок, кто-то вдруг стал спрашивать о ценах на рынке, пара человек вообще ушли с площади. Карабас внимательно посмотрел из-за кулис на сцену. Близнецы закончили исполнять акробатические трюки и инсценировали драку, но как-то вяло. Веселая маска не старалась в полную силу, когда била маску грустную. Грустная маска не плакала вслух и неуклюже уворачивалась от ударов. Карабас почувствовал, как его маска Панталоне начала прилипать к лицу.
Он хлопнул в ладоши, чтобы актеры поторопились продолжить выступление и сменили близнецов.
На сцену снова вышел Пьеро и, громко всхлипнув, произнес:
Несколько девушек зарыдали. Маска Панталоне перестала липнуть, и Карабас успокоился. Снова все шло по плану.
К обманутому влюбленному присоединился Артемон с двумя пуделями, одетыми в серые собачьи комбинезоны. Он знаками показывал что-то Пьеро, а тот угадывал. Зрители ломали головы и пытались понять, о чем толкует Артемон, выкрикивали свои версии, спорили.
Затем Пьеро кивнул головой и вместе с Артемоном и собаками спрятался в углу сцены. Появились Арлекин и Мальвина. Они смеялись и кружились, изображая счастье. Вдруг из угла сцены раздался волчий вой, из засады выскочили пудели и запрыгали вокруг влюбленных. Зрители ахнули и закричали:
– Волки! На сцене волки!
Женщины завизжали, мужчины взволнованно закрывали жен и детей своими спинами. А Мальвина с Арлекином рухнули на сцену. Зрители замерли. Из угла появились Пьеро и Артемон. Кряхтя, забрался на сцену Панталоне. Пьеро протянул ему сундук с монетами:
Панталоне принял сундук и похлопал Пьеро по плечу:
– Я вижу, ты хоть и романтичный, но при этом честный молодой человек. Ты вернул старику то, что ему принадлежало. И в награду я отдам тебе еще кое-что. – Он погрозил пальцем куда-то в сторону: – Я отдам тебе в жены мою дочь, мою ненаглядную Франческу.
Артемон резво достал из-за пазухи широкий платок и повязал его вокруг талии, будто юбку.
– Она хоть и нема, зато перечить не будет.
Артемон присел в реверансе. Раздались аплодисменты. Публика взревела от восторга. Арлекин помог Мальвине подняться, и актеры, взявшись за руки, низко поклонились и под восторженные крики «Браво! Браво!» удалились со сцены.
В гримерке, как всегда после выступлений, царила суета. При свете пары керосиновых ламп, стоявших по разным углам (у небольшого овального зеркала и у входа), артисты снимали костюмы и обсуждали публику.
– До сих пор не понимаю, почему они верят, что эти милые создания – волки. – Арлекин потрепал за ухом белого Дино в сером костюме.
– Это логично, – ответила Мальвина из-за своей ширмы, протирая лицо ромашковым отваром. – Раздается волчий вой, значит, выбегают волки.
– То есть они полностью принимают правила игры и настолько в них верят, что так искренне пугаются?
– Сегодня одной синьоре стало плохо, – заметил Пьеро.
– Ага! Видели, как она хлопнулась в обморок?
Мальвина не видела, поэтому Артемону пришлось снова завыть волком, чтобы Арлекин изобразил падающую в обморок синьору. Все расхохотались. Арлекин с Артемоном принялись возиться, изображая драку, а Пьеро снял маску и заметил на ней новую слезу. Совсем маленькую. Она только-только начинала показываться во внутреннем уголке левого глаза.
– Акг’обаты, вас зовет синьог’ Каг’абас Баг’абас, – заглянул в гримерку Дуремар.
Только сейчас все обратили внимание, что близнецы не участвовали в обсуждении. Они сидели на своем продавленном в нескольких местах матрасе, взявшись за руки, и смотрели в пол.
– Синьог’ Каг’абас не любит ждать, – напомнил Дуремар.
Близнецы переглянулись и встали. Все ахнули. Лица акробатов опухли, будто их покусали пчелы.
– Дуремар, Дуремар! – заволновалась Мальвина. – Сделайте что-нибудь! Что с их лицами?
Дуремар подвел близнецов к лампе, помолчал и сказал:
– Вот они сами и г’асскажут, что с их лицами, – и подтолкнул мальчишек к выходу.
Те вцепились в перекладины дверного проема:
– Пожалуйста, не надо! Мы больше не будем!
Но Дуремар вытолкал их наружу.
Карабас сидел в раскладном кресле и массировал ступни. Близнецы стояли перед ним, молча уткнувшись носами в пол. Наконец синьор надел теплые носки, сунул ноги в ботинки и, отклонившись в кресле, внимательно посмотрел на мальчишек.
– Скажите-ка мне, мои дорогие, мои любимые рагацци[10], кто подобрал вас на улице, шныряющих по городским помойкам, словно подранные кошками крысята?
– Синьор Карабас Барабас, – промямлили близнецы.
– Не слышу!
– Синьор Карабас Барабас! – испуганно отчеканили мальчики.
– Кто дал вам кров и еду? – продолжил Карабас, поглаживая свою рыжую бороду.
– Синьор Карабас Барабас.
– Кто дал вам профессию, которой вы можете зарабатывать себе на хлеб?
– Синьор Карабас Барабас.
– А скажите-ка мне, мои дорогие рагацци, есть ли вам куда идти?
Акробаты шмыгнули носами.
– Так какого дьявола вы чуть не испортили мое представление?! – взревел Карабас.
Близнецы вжали головы в плечи.
Карабас подошел к ним вплотную и, взяв за подбородки, внимательно рассмотрел опухшие лица.
– А ну-ка наденьте маски, – ласково произнес он.
Мальчики отчаянно замотали головами.
– Надеть маски! – Глаза Карабаса налились красным.
Близнецы дрожащими руками поднесли маски к лицам.
– Не буду! – вдруг крикнул один.
– Это еще почему? – схватил его за грудки Карабас.
– С Пьеро что-то не так. Он странно замирает. Я не хочу выступать в маске. Можно без нее, синьор Карабас? – затараторил мальчик.
– Нельзя! – Карабас толкнул мальчишку, взял семихвостую плетку и ткнул ее рукояткой в лист бумаги, приколотый к стене.
На листе крупным шрифтом были написаны правила театра:
«ВЫСТУПАТЬ ТОЛЬКО В МАСКАХ.