Анна Ангст – Мне не хватало воздуха (страница 1)

Мне не хватало воздуха

«Все события вымышлены, любые совпадения с реальными людьми случайны»

Мне не хватало воздуха

Анна Ангст

Глава 1

Мокрый снег лип к лицу, смывая слезы. Тело била крупная дрожь.

– Пожалуйста, давай поговорим, – хрипло просила Алиса.

Макс стоял неподвижно, засунув руки в карманы куртки. Его взгляд скользил мимо нее, куда-то в темноту за ее спиной.

– Мне больше нечего сказать. Дело не в тебе. Я просто не хочу сейчас отношений, – ответил Макс.

Фраза прозвучала так банально, так заезжено, что у Алисы свело желудок. Он даже не потрудился придумать что-то оригинальное. Она сглотнула ком в горле, резко развернулась и бросилась через дорогу, не глядя на светофор. Ей было все равно. Пусть машины, пусть боль – лишь бы подальше от этого равнодушия.

– Возьми хоть на проезд! – его оклик настиг ее, но не остановил.

– Мне ничего не нужно! – отмахнулась Алиса.

Он все равно догнал, схватил за рукав, пытаясь сунуть ей в карман куртки горсть мелочи. Пальцы коснулись ткани на мгновение – и Алиса рванулась вперед, как ошпаренная. Монеты, холодные и ничтожные, со звоном рассыпались по мокрому асфальту. Она не замедлила шаг. Ей хотелось бежать, не оглядываясь, пока не кончатся силы. Боль, стыд и горечь подступали к горлу: Алиса чувствовала себя униженной до глубины души этими слезами, этой жалкой попыткой откупиться мелочью. Она ему не нужна. И теперь эта простая, уродливая истина накрыла ее с головой.

Она знала этот сценарий. Знала этот холодный тон. Это было их очередное расставание за три года, но в этот раз было что-то новое, чего она раньше не замечала: равнодушие. Не горечь, не сожаление – просто констатация факта, как будто он отменял подписку на ненужный сервис.

Три года Алиса ждала. Ждала, пока он, Макс, её первая, казалось бы, уникальная любовь, наконец выберет её.

Они познакомились в первый учебный день. Алиса заранее ненавидела колледж, в который ее насильно отправила бабушка, и не ждала от студенческой жизни ничего интересного, пока в толпе безликих одногруппников не увидела Макса. Не красавец, не спортсмен, но с глазами, в которых читалась старая грусть и мнимая глубина. Он носил футболки с рок-группами и слушал музыку, от которой, казалось, пахло винилом и дождём – не модную попсу, а что-то сложное, инди, почти культовое. На этом они и сошлись. Макс первый обратил внимание на Алису, что было для нее неожиданно. Не влюбиться было невозможно. Ей тогда показалось, что он видит мир глубже других. Что он не такой, как все.

Всё начиналось с простого общения и наивной подростковой влюбленности. Однако по мере взросления менялись и их чувства: влюблённость Алисы крепла, перерастая в страсть, а их отношения становились всё более взрослыми, которые всегда строились по одному и тому же, извращённому графику. Макс встречался с кем-то другим, а Алиса ждала его звонка, его СМС, его прихода посреди ночи, когда очередная девушка ему надоест.

Макс всегда приходил, когда ему было плохо, когда он был свободен. В её постели он искал утешения. И Алиса прощала. Всегда. Открывала дверь и свою душу, веря, что в этот раз, наконец, он увидит, как она терпелива, как предана, как идеально подходит ему. Алиса думала, что Макс единственный человек, который сможет ее понять.

– Хватит ныть, никто не умер же, – его слова всегда были ядовитыми стрелами, маскирующимися под правду. – Твои проблемы – это просто твои проблемы. Никому они не нужны.

Макс не поддерживал, он унижал. Унижал её вкус, её выбор, её тревоги. Она терпела это безэмоциональное отношение, списывая на его «сложность» и «гениальность».

Он сказал, что «просто не хочет отношений». А через неделю Настя, её лучшая подруга, прислала скриншот из соцсетей: Макс и новая девушка.

Этот скриншот стал той последней каплей. Это не было «дело не в тебе». Это было «дело именно в тебе». Алиса была не нужна ему ни как девушка, ни как любовница, ни как душевный костыль. Она была запасным вариантом, который выбросили, не моргнув глазом, как только нашли что-то новенькое.

Алиса, глядя на экран, почувствовала, как её сердце треснуло. И сквозь эту трещину пробилось что-то холодное и твердое, как сталь: отвращение к самой себе за это унижение.

– Всё. Больше никогда, – прошептала она в пустоту своей комнаты. – Никаких звонков. Никаких ночных визитов.

Чтобы заглушить боль от предательства Макса, Алиса решила радикально сменить курс. Ей хотелось эмоций. Живых, настоящих, не отравленных высокомерным безразличием.

Второй парень был полной противоположностью Максу. Он был «рэпером» – не в смысле стадионов, а в смысле самоощущения: он считал себя гением бита, но все его творчество заключалось в записи укуренных фристайлов на дешевый микрофон. Звали его Глеб.

Настя смеялась: «Говорят же, каждая девушка должна пройти через своего рэпера. Теперь твоя очередь».

Глеб был пламенным, непредсказуемым и существовал в какой-то иной, мифической реальности. С ним не нужно было притворяться «интеллектуалкой», ломать себя, чтобы казаться глубже. Можно было просто быть – говорить о чем угодно, пить дешевое вино и слушать его бессвязные, но полные жара монологи. Он видел ее, и, что было главным, – он хотел ее. Эта стремительная, безудержная страсть стала для нее наркотиком после трех лет эмоциональной диеты.

Их роман продлился всего месяц. Как и подобает «рэперу», девушки у Глеба менялись с регулярностью смены треков в его плейлисте. Он просто исчез, отправив короткое сообщение, которое можно было прочитать как «извини, мне надоело».

Этот разрыв был, как пощечина. Если Макс растоптал её надежду, то Глеб растоптал её самооценку. В первом случае она была запасным колесом, во втором – просто одноразовой игрушкой. Оба раза финал был одинаков: она оказалась нелюбимой. Недостаточно важной.

Алиса сидела на полу в ванной, прислонившись спиной к холодной плитке. В руках у неё был бокал с вином, но пить она не могла. В голове стучала только одна мысль: «Я устала чувствовать себя нелюбимой.»

Ее сердце было изношено, душа истончилась до предела в борьбе за место под чужим солнцем. Она любила сильно, беззаветно, отдавая всю себя. И каждый раз эта любовь возвращалась к ней бумерангом, от которого трещали кости и разрывалась душа.

Она сделала большой глоток воздуха, и это решение пришло к ней с неожиданной ясностью и силой. Это была не просто мысль, а клятва.

– Всё. Хватит. Больше никаких игр.

Она поднялась, посмотрела на свое бледное отражение в зеркале.

– В следующих отношениях, – произнесла она чётко, почти шёпотом, – пусть меня любят. Пусть они переживают, борются. Пусть я буду той, кого боготворят. А я просто приму это. И, может быть, со временем, смогу ответить тем же. Но в этот раз, я выбираю быть любимой, а не той, кто любит и страдает.

Она поставила бокал на раковину. Больше никаких эмоциональных качелей. Только тихая гавань. Даже если в этой гавани не будет великой любви. Главное, чтобы там была забота. И преданность.

Это было её новое начало, построенное не на страсти, а на выживании.

Глава 2

«Хватит. Довольно убиваться по человеку, который даже не знает, что такое разбитое сердце», – мысленно повторила Алиса, и на этот раз слова прозвучали как констатация факта.

Сегодняшний вечер был частью плана «Анти-Мудак» – плана по экстренному восстановлению самооценки и перепрошивке мозга. Подруга Настя, как обычно, была на подхвате.

– Ну вот, выглядишь как человек! – оценила Настя, когда Алиса вышла из комнаты. – А то от тебя уже смертью пахнет.

– Это Том Форд, – ответила Алиса.

– Ну хоть умничать не перестала, – закатила глаза Настя. – Помнишь установку? Никаких «поговорим», никаких «мне ничего не нужно». Только веселье.

– И никаких Глебов, – твердо добавила Алиса.

Квартира, где проходила тусовка, была типичным пристанищем студентов: тесно, душно, пахло пивом и дешевой пиццей, из колонок неслась какая-то агрессивная попса. Алиса приехала с одногруппниками, но быстро потеряла их в толпе. Она не любила подобные мероприятия, но сейчас это была необходимая мера. Ее низкий рост и мальчишечья худоба часто заставляли окружающих говорить с ней свысока, буквально и фигурально. Она перестала на это реагировать, научившись занимать пространство иначе – не массой, а присутствием. Ее улыбка оставалась открытой, почти детской, но те, кто попадал под сень ее темно-зеленого, оценивающего взгляда, понимали, что «милая девочка» – это всего лишь обложка для совсем недетского содержания. Она прислонилась к стене с пластиковым стаканчиком в руке, ища глазами Настю, когда почувствовала на себе взгляд.

Он стоял у книжного шкафа, заваленного не столько книгами, сколько старыми дисками и прочим хламом. Дима. Он не был красавцем, от которого перехватывает дыхание. Скорее, он был настоящим. Густые каштановые волосы, не подчинявшиеся никакой моде, и карие глаза, в которых читались не попытка произвести впечатление, а простое, ненавязчивое внимание. Обычная футболка и поношенные джинсы кричали о том, что он совершенно не заботится о внешней мишуре, которая так манила и одновременно раздражала ее в Максе и Глебе. Когда их взгляды встретились, он не отвел глаз, не смутился, не строил из себя крутого. Он просто чуть заметно кивнул, словно говоря: «Я тебя вижу».