Анна Ангст – Мне не хватало воздуха (страница 4)

Он взял паузу и, смягчившись, посмотрел на нее.

– Можешь возвращаться.

Алиса почувствовала укол вины за то, что он это увидел, и облегчение от того, что проблема решена.

– Спасибо. Но я, наверное, сегодня все-таки останусь у подруги. Мы с ней договорились. Завтра я уеду домой и наведу там порядок.

Ей нужно было психологически подготовиться к возвращению в оскверненную квартиру.

Вернувшись, Алиса увидела, как Дима сидит на кровати с телефоном в руке.

– Что случилось? – спросил он, и в его голосе не было ни ревности, ни обиды, только спокойное беспокойство.

Алиса выдохнула, чувствуя, как у нее трясутся руки. Она рассказала ему о звонке дяди, о его визите и о том, что он выставил мать.

– Завтра я возвращаюсь домой, – сказала она. – Мне нужно отмыть квартиру, прежде чем я смогу там жить. Спасибо тебе за все.

Она посмотрела на него, и ее взгляд был открытым и полным благодарности, а не просто расчетливым.

– А когда наведу там порядок… – Алиса запнулась, но решила довести мысль до конца. – Когда будет чисто, ты можешь приехать ко мне. В гости.

Это было приглашение в ее жизнь, знак того, что она готова двигаться вперед. Алиса закрыла глаза. Глеб остался в прошлом, а в будущем, возможно, есть место для спокойного, надежного Димы и их тихого, нового начала.

Глава 5

Дверь захлопнулась за спиной, отрезая Алису от уличной суеты. Но долгожданного покоя не наступило. Квартира встретила ее удушливым запахом, смесью застарелого табачного дыма и перегара. Алиса поморщилась.

– Отлично, – пробормотала она, опуская рюкзак на пол. – Привет, дом.

В комнате царил хаос: на журнальном столике и полу валялись пустые бутылки, упаковки от чипсов, сигаретные пачки. На балконе, как и ожидалось, подоконник был завален горой окурков от самых дешевых сигарет. Сырость и холод делали атмосферу еще более неприветливой. В такой квартире не хотелось оставаться ни минуты.

Алиса мгновенно приняла решение: никаких пар сегодня. Ей требовался один, но очень продуктивный день. Сначала окна нараспашку, а затем генеральная уборка.

Она без промедления приступила к делу. Провела в борьбе с грязью и запахом почти семь часов. Выбросила мусор, отмыла полы, протерла пыль. Выбила подушки и одеяла, заправила постель свежим бельем. Запах табака и перегара постепенно вытеснялся свежим воздухом и ароматом чистящих средств.

К вечеру, когда солнце уже почти опустилось за горизонт, в квартире стало уютно. Порядок был наведен, в воздухе витала теплота и чистота. Алиса приготовила ужин – спагетти с соусом, который она умела делать лучше всего. Поставила на огонь чайник. Теперь в доме пахло домом, а не ночлежкой.

Глядя на результат своих трудов, Алиса почувствовала удовлетворение. Впервые за долгое время она решила, что в такую квартиру можно кого-то пригласить. Ей сразу пришла в голову мысль о Диме.

«Может, поужинаешь у меня? Я приготовила», – написала она.

Ответ пришел почти мгновенно: «Как закончу с подработкой, сразу к тебе! Рассчитывай часа через два».

Алиса почувствовала легкое волнение. Оно было совсем не похоже на ту сковывающую тревогу, которую она испытывала перед свиданиями с другими парнями. Там была неуверенность и страх что-то сделать не так. Здесь – спокойное предвкушение чего-то доброго и настоящего.

Ровно через два часа звонок домофона вырвал ее из задумчивости.

– Привет! – голос Димы был теплым и немного хриплым.

– Привет. Заходи! – ответила Алиса, открывая дверь.

Она встретила его в чистой, светлой прихожей.

– Пахнет вкусно, – улыбнулся Дима, разуваясь.

– Проходи, поужинаем. А потом посмотрим «Босса-молокососа»? Он такой глупый, но мне почему-то нравится.

Ужин прошел в легких шутках и за разговорами о пустяках. Дима ел с аппетитом, и ее грело его простое «спасибо, очень вкусно».

Потом они устроились на диване перед ноутбуком. Расстояние между ними медленно таяло: сначала плечи коснулись, затем его ладонь нашла ее руку. Его пальцы были теплыми и твердыми. Когда финальные титры поплыли по экрану, комната погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь отблесками фонарей с улицы.

Воздух в комнате, еще несколько минут назад наполненный легким флиртом и смехом, вдруг стал густым и тяжелым. Когда его губы нашли ее губы, Алиса не почувствовала ничего, кроме мягкого, чуть влажного давления. Не было той стремительной волны, что сносила все преграды с Глебом, нетерпеливой, почти грубой страсти, от которой перехватывало дыхание.

Он был робок. Его руки скользили по ее спине неуверенно, словно он боялся сломать хрупкую вещь. Пальцы дрожали, когда он пытался расстегнуть пуговицу на своих джинсах. Алиса замерла, давая время, наблюдая за его сосредоточенным, немного испуганным лицом в полумраке. Внутри нее что-то сжалось. Вместо желания рождалась жалость, острая и неприятная.

«Ничего, – мысленно сказала она себе. – Он просто нервничает. Это мило».

Но «мило» было антонимом тому, что заставляло кровь бежать быстрее. С Глебом это была борьба, игра, где она сдавалась под натиском его уверенности. Здесь же она чувствовала себя инструктором на уроке танцев, который ведет неуклюжего партнера.

Когда они наконец оказались обнаженными, неловкость достигла пика. Он застыл над ней, не зная, куда деть руки, как прикоснуться. Его тело было напряжено, как струна. Алиса закрыла глаза, пытаясь вызвать в себе хоть искру ответного чувства, но находила лишь пустоту, приправленную терпким вкусом долга. Она взяла руку Димы и положила себе на грудь, сама направляя его. Ее собственное тело казалось чужим, молчаливым и неотзывчивым. Он повиновался, его прикосновения были бережными, но механическими.

Сам акт был быстрым, тихим и неловким. Не было нарастания, кульминации, разрядки. Была лишь серия неидеальных движений, прерываемая его смущенным дыханием и ее полной внутренней тишиной. Когда все закончилось, он рухнул рядом, тяжело дыша.

Алиса лежала, глядя в потолок, по которому ползли отсветы фар проезжающих машин. Физически ничего не болело, но внутри была странная, щемящая пустота. Не было ни удовлетворения, ни близости. Она чувствовала себя актрисой, только что сыгравшей не свою роль, и теперь ее охватывал стыд – и за его неумелость, и за свою собственную неискренность.

Дима повернулся к ней, обнял, его рука легла на ее талию – тяжелая и чуть влажная. Алиса не отстранилась, но и не прижалась к нему. Она просто лежала, притворяясь, что дышит ровно, что все в порядке, с горьким осознанием, что между ними легла толстая стена несовпадения.

***

Утро наступило необыкновенно тихо. Первые лучи солнца, пробившись сквозь шторы, мягко осветили комнату. Дима уже ушел, оставив после себя лишь легкий запах своего одеколона и свернутый плед на диване. Он уезжал окрыленным. Его последнее сообщение было коротким и радостным: «Спасибо за вечер, это было идеально».

Алиса читала это сообщение, лежа в постели, и чувствовала, как на душе становится все тяжелее. «Идеально». Для него. А для нее?

В голове царил полный беспорядок. Она была благодарна Диме. За его теплоту, за уважение, за то, что приехал, за то, что похвалил ее ужин. Все его поступки кричали о том, что он – тот самый, правильный. Но ее собственное сердце молчало. Не было ни бабочек, ни желания немедленно увидеть его снова, ни даже простого физического притяжения. Оставалось только это гнетущее чувство вины, что она ввела хорошего человека в заблуждение.

«Что мне теперь делать?» – этот вопрос пульсировал в висках.

Она встала, налила себе кофе и подошла к окну. Мысли снова и снова возвращались к Глебу, к его напору, его опасной, обжигающей страсти. Почему рядом с ним, который причинял ей столько боли, она чувствовала себя живой? А рядом с Димой – такой спокойной и… пустой?

Надо было поговорить с кем-то. И этим «кем-то» могла быть только Настя.

Алиса взяла телефон и начала печатать, стараясь максимально точно передать всю кашу в своей голове:

Алиса: Насть, мне нужен срочный совет. Помнишь Диму? Он вчера приезжал. Мы переспали.

Алиса: Он такой хороший. Очень внимательный, заботливый. От него веет надежностью. Но я ничего не чувствую. Кроме какой-то благодарности. Просто сильной-сильной благодарности.

Алиса: И я опять вспомнила Глеба. Эту его манеру говорить, его уверенность. Насть, почему я такая? Почему меня тянет к тем, кто делает мне больно?

Ответ пришел не сразу. Настя, видимо, печатала долгое, эмоциональное сообщение.

Настя: Алиса. Так. Вот сейчас слушай меня очень внимательно.

Настя: Я, конечно, понимаю, что Дима – не мистер Вселенная и не мечта всех девочек. Но, блин, ты уже три года страдаешь то по Максу, то по Глебу. По двум полным мудакам, которые просто отрывались за твой счет. И что ты получила? Секс, конечно, был огненный, спору нет, но на этом все. А потом ты звонила мне ночью в слезах.

Настя: Дима нормальный. Он реально нормальный. Ты сама говоришь, что он заботливый и уважает тебя. Суди по поступкам, а не по внешности и не по тому, насколько сильный у тебя животный инстинкт включается. Наш с тобой «животный инстинкт» тебя уже дважды на дно тащил, пора бы уже мозг включить.

Настя: Хватит страдать по «плохим парням». Но. НО! И без чувств тоже нельзя. Я не буду тебе говорить: «Терпи, стерпится-слюбится». Это чушь. Если вообще ничего нет, ни симпатии, ни желания хотя бы узнать его лучше, то ты только себе и ему сделаешь хуже.