Анна Андреева – Край Истинного света (страница 26)

Наша общая печаль заполнила тесное помещение. Гнетущие мысли нависли на усталые веки старика. В его глазах скулило горе по утраченной вере в то, что его помощница жила счастливо с богатым возлюбленным, но он не проронил ни слезинки, хоть смерть Хироны задела мужчину, его сердце очерствело за многолетнюю работу целителем, и старик лишь мог не много погрустить.

– Спасибо. – Каспар поднялся и потянул меня за локоть. – Мы уходим.

Целитель ничего не ответил, лишь слабо прикрыл глаза в знак прощания.

– Боюсь, мы не найдем того, кто дал твоей маме тот совет. – Каспар виновато отвел взгляд на сверкающий под светом из окна целительской сугроб. – Я обошел всех целителей Тирриона: этот старик был единственным, кто опознал ее. Тот, к кому приходила за лечением Хирона, мог переехать или просто на просто умереть. Прости, Дэл.

– Тебе не за что извиняться, Каспар, ты мне очень помог. – Я всхлипнула. – Благодаря тебе я узнала настоящее имя мамы и ее прошлое. Спасибо.

Я прижала ладони к глазам, прогоняя мягкостью бархата слезы. Их стало слишком много в последнее время.

– Эй. – Каспар осторожно потормошил меня за плечо. – Ты реветь собралась?

Я отрицательно помахала головой, не отнимая рук от лица. Слезы стояли на опасной грани, готовые вылиться в любой момент. И зарывшись в перчатки, подаренные Винсентом, я пряталась от мира, которому не хотела показывать свою слабость.

– Я не знал маму, но скучаю по ней не меньше тебя.

Я взглянула на него через щель пальцев.

Каспар заметил это и грустно улыбнулся.

– Бессмысленно пытаться отговорить тебя искать того целителя, но это ее не вернет. Наши мамы подарили нам жизни, отдав свои. Так стоит ли тратить такой драгоценный подарок на ненависть?

Я опустила руки прямо смотря на некроманта, затрагивавшего нужные струны души.

– Я не оправдываю целителя, к которому не посчастливилось попасть Хироне, но что ты сделаешь, когда найдешь его? Убьешь и растопчешь подаренную тебе жизнь, обесценивая жертву мамы? Или перешагнешь прошлое ради будущего, за которое она не пожалела отдать свою жизнь? Решать тебе. Но, по мне, выбор очевиден.

От поддержки Каспара мне перехотелось плакать, но не пролитые слезы осели неприятным осадком на стенках горла. Я и сама думала о том, как оправдать жертву мамы, но в тот момент казалось, что, найдя виноватого, я отомщу за нее, а выслушав о жизни мамы, о ее тайном богатом возлюбленном, мне кажется, что справедливо было бы обвинить его – моего отца. И все же Пат… Хирона хранила свое доброе сердце, несмотря на свалившееся на нее горе и грязную работу, вытачивающую из сердец людей камни. Лучшим способом почтить память добросердечной Хироны и отплатить ей за мою жизнь – прощение.

Но прощения во мне нет – только поселенный в меня жестокими людьми зверь, жаждущий отмщения.

Всю дорогу до Академии некромант молчал, витая где-то далеко в своих мыслях. Даже зайдя со мной в их с Винсентом гостиную, он не сказал ни слова, лишь махнул рукой, скрываясь за дверьми своей комнаты.

Я глубоко вздохнула, стараясь смахнуть горький осадок на стенках горла и пошла к Винсенту, но едва я увидела его счастливое лицо, просиявшее при виде меня, нижняя губа затряслась под натиском невыплаканной горечи. Я подбежала к кровати и упала на его безопасную грудь, давая сезам выход. Схватилась за него, как за островок спасения, в мире полном опасности, боли и скорби.

Винсент обеспокоено осмотрел меня, но не найдя видимых повреждений, уложил к себе под бок, ласково поглаживая и шепча утешения. Он впитывал мою грусть, деля ее между нами. Окружал безопасностью и уверенностью, что никогда не оставит меня. Винсент укутал меня своей душой, пытаясь унять мою печаль и не боясь, что я порву ее изнутри. Он доверял мне, как я доверяла ему, показывая свою слабость и выворачивая перед ним черную душу наизнанку.

– Так ты решила простить? – шепотом уточнил Винсент, целуя мой затылок.

– Не уверена, что получится, – я сглотнула соленые слезы, – но я попробую.

– Ты не перестаешь меня удивлять, Дэлла. – Его рука теснее прижала меня к твердому теплу. – Едва я подумаю, что уже полностью изучил тебя, как ты поражаешь меня снова. Пройдя через человеческое безразличие, ненависть, жестокость, ты все равно пытаешься дать миру шанс. – Спустя время, он добавил: – Она бы гордилась тобой.

– Спасибо. – Я перевернулась к нему лицом и обняла, втягивая носом густой свежий запах горячей кожи. – Я бы хотела вас познакомить. – Губы тронула улыбка. – Хирона пришла бы в ужас от выбора дочери.

Винсент посмеялся мурчащим смехом.

– Но узнав тебя ближе, поняла б, что я выбрала самого лучшего мужчину во всем Селенгаре.

Его грудь на миг окаменела и расслабилась под шумным выдохом, оглаживающим мою макушку.

– Из-за чего вы ссорились с Себастьяном? – вспомнила я.

Я так закрутилась вокруг своих проблем, что чуть не забыла про его.

– Ерунда, не бери в голову. – Он наклонился к моему лицу. – Это уже не важно.

Ночь укрывала зимний Тиррион, принося сны его жителям. Она проникала в их дома, раздавая сладкие дремы, и позволяла увидеть грезы или обостряла тревоги, но дойдя до нас, ночь прошла мимо. Мы не нуждались в ее даре, воплощая свои желания и мечты наяву. Страстные поцелуи, жадные касания, томные вдохи напитывали наши сливающиеся тела силой лучше самого крепкого сна.

Глава 11

– Что?! – вспылила Селин. – Как это у тебя нет платья?! В чем ты собралась идти?

Я проглотила раздражение и вернулась к изучению анатомии человека. Себастьян больше не проводил со мной тренировки по жестам, но не забывал подкидывать «полезные» книги, грозясь провести зачет по содержанию фолиантов.

– Дэлла! – прикрикнула соседка. – Я с тобой разговариваю!

– Ну нет и нет, что здесь такого? – Я отложила книгу и повернулась на стуле. – Я иду на бал дать клятву, а не красоваться перед Агмундами.

– Великая, – простонала Селин и упала в объятья Пауля, сидящего на ее кровати.

Боевой маг поймал ее тело, завалившееся притворном обмороке, и поддержал мою точку зрения одобрительной улыбкой. Он не мог сказать об этом вслух, противореча своей возлюбленной, но и на этом спасибо.

– Вы знаете, зачем мне деньги, – начала я. – А самое дешевое бальное платье стоит почти золотой. Глупо тратить столько денег на наряд, надеваемый только раз.

– Это не прилично! – возобновила свои причитания целительница. – Дурной тон! Чему тебя только учила леди Шлор?!

– Забыла? Она отказалась от занятий со мной.

Я издевательски вскинула брови, выделяя очевидность моего наплевательского отношения к этикету.

– С меня довольно. – Девушка поднялась на ноги. – Если хочешь выгладить как оборванка, то это твое право.

Селин быстро шмыгнула за дверь помывочной, спасаясь от моего злого, обиженного взгляда.

– Она заботиться о тебе, – защитил Пауль целительницу. – Не хочет, чтобы про тебя опять начали шептаться по углам Академии.

– Они не посмеют.

Я улыбнулась оскалом и вернулась к анатомии.

– Злюка, – весело фыркнул Пауль. – Но ты права, сплетни собирать о тебе не будут. Ты теперь на одной ступеньке с Винсентом. Мрачный сын изменника и его кровожадная гончая.

Злость подпрыгнула к горлу, раздражая связки.

– Это правда. – Пауль не испугался моего предостерегающего рыка. – Если бы ты не была с ним в близких отношениях, то твои успехи на заданиях истолковали бы как самоотверженность, а так… ученики остерегаются тебя, как опасную подругу сына изменника.

Я вскочила, откидывая стул на пол.

– Изменника? – заискивающе прошипела я. – А не ты ли прячешься по углам с советником Размаром, обсуждая ваши скользкие делишки, Пауль?

Обида от его слов подняла мои опасения на его счет. Я долго молчала, надеясь, что Пауль не причастен к интригам советника. Винсент уже давно доказал, что не навредит мне. И все смирились с моим выбором. Все, кроме Пауля. Он продолжает напоминать мне о его прошлом, пытаясь заставить меня отвернуться от Винсента. Зачем? Это приказ Размара? Разбив нас, советник получит двух одиноких озлобленных магов, ищущих возможность спустить злость, и он сможет указать, куда ее направить.

Пауль молчал, некрасиво открыв рот, и ошарашено вылупил серые глаза.

– Куда же делись твои слова, Пауль? Минуту назад ты не был так молчалив. – Я опасно сощурилась, убеждаясь в своих подозрениях. – Как ты мог повестись на его лживые речи? Что он тебе наобещал?

– Советник – хороший человек, Дэлла. – Пауль сжал челюсть. – И он ни разу не просил меня ни о чем. Тем более, как ты говоришь, учувствовать в скользких делишках.

Я истерично рассеялась.

Это как надо было помыть мозги, чтобы получить такую преданность? В груди закололо от понимания, что мой друг всецело на стороне советника. Мы с Винсентом стоим между разгоревшихся огней и у каждого костра стоят наши близкие. Придет время, и нам придется выбрать сторону: но какую? Агмундов, больных до власти? Гилура, безжалостно идущего к своей цели? Оба этих варианта мне не по душе, но я приму ту, на которой окажется Винсент.

– Твоя душа иссохла и не может познать простой доброты? – со сталью в голосе спросил Пауль, обрывая мой смех. – Не все люди преследуют свои цели, помогая кому-то. Советник – единственный, кто не прошел мимо и помог нищему парню. Я не знаю, что твориться у тебя в голове, но он ни разу не говорил со мной о тебе, Винсенте или о положении дел в стране. – Пауль обиженно насупился. – И все сказанные мной ранее слова шли от сердца. Я вижу, Винсент любит тебя, но я никогда не смерюсь с тем, что он позволил повесить на тебя клеймо – подруги изменника.