Анна Алеванс – Любовь уходит в полночь (страница 4)

– Ты думаешь, что не сможешь быть такой же счастливой в материнстве?

– Я много раз думала об этом, ещё задолго до знакомства с тобой. И несколько лет назад пришла к выводу, что мне это вовсе не нужно. Материнство – это всегда жертва. Жертва здоровьем, своим временем, своим телом, свободой… И я на эти жертвы пойти не готова. Понимаешь?

Маркус кивнул и принялся одеваться.

– Ты, как и всегда, просчитываешь всё наперёд. Это одно из качеств, которые я в тебе ценю. И одновременно оно сводит меня с ума. Пойми, мы не можем знать, что будет. Если бы всё всегда складывалось так, как мы того ожидаем, жизнь бы стала до ужаса предсказуемой и скучной. Ты – почти всегда – ждёшь от жизни худшего. Но, скажи, твои страхи хоть когда-нибудь сбывались?

– Сбывались. И часто. Большую часть жизни я оставалась наедине со своими проблемами. У меня и сейчас их полно – зачем мне подписываться на дополнительные трудности? У меня нет работы, нет своего жилья, нет финансовой независимости…

Он присел перед ней на полу. Их лица были вровень.

– Но сейчас ты не одна. У тебя есть я. Я обещал не уговаривать тебя больше, однако… Однако, если ты решишь оставить этого ребёнка, я обещаю, что мы пройдём через все эти трудности вместе. Я позабочусь о тебе. Сделаю всё, что угодно, лишь бы ты была счастлива.

Алисса прижалась губами к его лбу и в утешении обняла шею руками.

– Мой отец так же говорил моей матери. Несколько лет они были счастливы. А затем он погиб, и она осталась абсолютно одна – со мной и кучей долгов. Она годами работала практически без выходных, чтобы накормить и одеть меня. Ты прав: мы не можем знать, что случится с нами завтра. В этом и опасность. К чему этот бессмысленный риск? Нам ведь и так хорошо, разве нет?

Маркус не ответил. Она прекрасно знала, что в другой ситуации он бы согласился с ней. Но сейчас в его лице читалось: «могло бы быть ещё лучше». Ему не было достаточно того, что он уже имел. Как и всякий творец, он всегда стремился к абстрактному совершенству… которого невозможно достичь.

– Теперь я понимаю, откуда у тебя столько страхов, – промолвил он. – Ладно. Если таков твой выбор, я… я не стану тебя останавливать.

Он убрался на кухне, скупо попрощался и ушёл. Алисса ждала и ждала. Лишь спустя несколько часов она примирилась с мыслью, что сегодня он не вернётся. И завтра, вероятно – тоже.

Не было ни слёз, ни истерик. Она улеглась в постель, прижалась лицом к подушке, на которой он спал, и прошептала:

– Вот я и осталась одна.

Она и не заметила, как ладонь сама собой легла на низ живота.

Глава 4. Принятие

С утра Алисса чувствовала себя хуже некуда. Голова нещадно раскалывалась, а тело изнывало от слабости. Окна пришлось зашторить – от яркого солнечного света болели глаза. Было глупо списывать эти симптомы на беременность: к токсикозу она привыкла, и текущее состояние не имело к нему отношения. Напрашивалось лишь одно объяснение – она заболела.

Простуда всегда приходила не вовремя. Но Алисса не спешила, как большинство её знакомых в такой ситуации, отправляться в больницу. Больничные стены, как и длинные очереди из чихающих, кашляющих и дрожащих пациентов, навевали на неё безысходность. Она чаще обходилась без чужого вмешательства и лечилась сама. И в лечении использовала чаще собственные рецепты, наработанные годами самостоятельной жизни.

– Я осталась одна, – рассуждала она, нарезая корень имбиря на мелкие-мелкие кусочки. – Но я и сама смогу о себе позаботиться. Я делала это всегда. Маркус не может смириться с моим выбором. Он идеалист. И мечтатель, конечно. Мне жаль, что ему больно. Но я не наступлю на горло своим желаниям ради его.

Так, непринуждённо болтая неизвестно с кем, она приготовила бодрящий напиток из лимона и имбиря с добавлением аниса, мёда и мяты. Алисса про себя называла его «ведьминым зельем»: оно быстро избавляло от неприятных симптомов и ставило на ноги.

В этот раз легче не стало. Спустя пару часов её тело разгорячилось: температура подскочила на два градуса выше нормы. Она выпила жаропонижающее из аптечки, но эффект был слабый. Мышцы тела словно накалились, каждое движение давалось ей с ужасным трудом. Алисса ничего не ела – только пила воду со льдом и охлаждала лоб влажной тряпкой.

Но все эти меры лишь немного облегчали её муки. Температура продолжала расти. Весь мир расплывался перед глазами. Алисса боялась вставать с постели – собственное тело перестало её слушаться. Внутри словно бушевало пламя, и она не в силах была утихомирить этот жар.

Разум её постепенно скатывался в небытие. Она лежала, замерев, и глядела в потолок перед собой. Даже двинуть рукой, чтобы коснуться лба, было больно.

– А что, если я умру? – спросила она незнамо у кого. И никто ей не ответил.

С огромным усилием Алисса нашла телефон на тумбочке и набрала контакт. Прошла минута, прежде чем раздалось «Алло?».

– Маркус, – просипела она. Горло охрипло, а губы онемели. – У тебя нет таблеток от жара? Мои закончились. У меня температура…

– Я сейчас буду. Жди меня.

Он говорил что-то ещё, но она уже не различала его взволнованных слов и вопросов. Алиссе казалось, она только на миг прикрыла глаза – и вот он перед ней, в чёрной кожаной куртке, взъерошенный и покрасневший.

– Какая ты горячая, – сказал он, коснувшись её лба. Кажется, её вид ужаснул его, но ему удалось сохранить спокойствие.

Маркус заставил её выпить две таблетки разом. Это не слишком помогло. Алисса успокоилась от одного его присутствия и быстро поддалась дрёме. А, когда проснулась, увидела перед собой незнакомого человека в белом халате. Различить его лица она не могла.

– У неё грипп, – услышала она уверенный голос.

Маркус, здорово встревоженный, стоял рядом. Врач спрашивал его о чём-то, и на один из вопросов тот ответил:

– Она ждёт ребёнка.

Алисса хотела запротестовать – сказать, что этот ребёнок ей не нужен, она его не хотела и не просила о нём. Врач непременно должен был об этом знать! Но сил у неё не хватило даже на то, чтобы ответить на вопросы специалиста – она попросту не могла понять, чего он от неё хотел. В конце концов, тот сдался, отдал Маркусу несколько бланков и исчез.

– Мне нужно в аптеку, – прошептал он ей на ухо. – Подожди меня, моя маленькая. Ладно?

Она неопределённо качнула головой. Маркус быстро вернулся и начал поить её лекарствами, о которых Алисса никогда и не слыхивала.

– Выключи свет, – прошептала она. – У меня болят глаза. Выключи его.

Темнота принесла облегчение. Она уткнулась лицом в подушку в надежде провалиться в спасительный сон. Маркус обнял её сзади и прижался лицом к её макушке.

– Не нужно. Ты заразишься, – сказала она.

– Мне всё равно.

Её пальцы нашли его ладонь и слабо сжали. Она уснула и не просыпалась до самого утра.

***

Операция должна была состояться в конце недели. Алисса вынужденно позвонила доктору Голденблату, чтобы сообщить о нынешнем состоянии. Заслышав, что она больна, он заметил:

– Вы правильно сделали, что предупредили меня. Нам придётся перенести операцию на некоторое время.

– На сколько – примерно?

– Грипп обычно затягивается на семь-десять дней. Плюс – восстановительный период займёт не меньше недели. Так что лучше не торопиться. Я предварительно запишу вас на двадцать четвёртое. Если ваше самочувствие не улучшится, предупредите меня.

Алисса поблагодарила врача. Этот разговор оставил нехорошее предчувствие. Перенос операции был вынужденной мерой, но у неё возникло впечатление, словно обстоятельства сложились таким образом по какому-то вселенскому сговору.

Маркус отреагировал на новость спокойно. Может, в глубине души он и был рад – пусть и совершенно бессмысленно – но ни словом, ни жестом не позволил себе это выразить.

Её болезнь протекала размеренно и стабильно, с редкими эмоциональными всплесками и подъёмом температуры. Лекарства медленно, но помогали: спустя несколько дней приёма она уже могла читать, получать удовольствие от еды и свободно передвигаться по квартире. Маркус не оставлял её более, чем на час. Однажды он совершил то, чего Алисса не могла от него ожидать – приготовил обед. А ведь она прекрасно знала: он прикасался к плите лишь для того, чтобы сварить кофе или вскипятить воду для чая. Она учла его кулинарные таланты и деликатно похвалила явно переваренную пасту и подгоревший бекон.

– Не пытайся меня подбодрить. Я знаю, что это редкостная дрянь, – сказал он. – Но приготовить что-то лучше я не способен.

– Ты ещё научишься. Я тебе помогу, если захочешь, – заверила она.

Пока сил в ней было недостаточно, чтобы готовить, он кормил её сам или приносил еду из ближайших ресторанчиков. Несмотря на ослабленность, Алисса стоически стерпела все его шедевры: рис, переваренный в склизкую кашу, пересоленный омлет с кусочками скорлупы, лапшу быстрого приготовления и даже бульон с полусырой курицей.

Болезнь уходила медленно и покидала её тело нехотя. Прошло больше недели после визита врача, когда она наконец ощутила, что готова отказаться от постельного режима. Алисса бодро сменила постельное бельё, стянула с себя надоевшую футболку и нашла в шкафу лёгкое платье. Собственное отражение девушка узнала с трудом: лицо бледное и измождено болезнью, сухие бесцветные губы, усталые глаза.

– О, боже, – сказала она. – Ну и потрёпанный у меня вид! Мне срочно нужно в ванную.