Анна Алеванс – Любовь уходит в полночь (страница 3)

Они вернулись домой в молчании. Алисса искренне надеялась, что Маркус оставит её хотя бы на несколько часов. Но он не уходил. Она нуждалась в личном пространстве, нуждалась в одиночестве – оно было необходимо ей, чтобы осознать всё происходящее и смириться. Когда девушка уже готова была взорваться, нежеланная беременность напомнила о себе: после завтрака из яичницы и тостов с беконом она провела в уборной несколько часов к ряду. Так очередной грандиозной ссоры помог избежать приступ токсикоза. Маркус не остался безучастным: он носил ей воду и холодный чай, давал противорвотное и успокаивал, сидя за дверью, одним своим присутствием. Первый час ей было неловко и стыдно. Но, выбравшись из ванной комнаты бледной, потной и измождённой, она радовалась только одному: что не осталась в одиночестве.

Чувства сменяли одно другое так быстро, что она не успевала их отслеживать и осознавать. Слабое раздражение мгновенно перерастало во внезапный гнев, едкое равнодушие сменялось нежностью, а удовольствие, словно по волшебству, обращалось в обиду и возмущение. И в таком состоянии ей предстояло провести ещё две недели – не говоря уже о нестерпимых приступах тошноты, невозможности есть любимую пищу и общей слабости. Алисса не могла понять, как можно добровольно пойти на такое, пусть и ради рождения желанного ребёнка.

Остаток дня она провела в постели в положении полулёжа. Маркус, подобно верному стражу, наблюдал за ней исподволь. Алисса то и дело засыпала под бубнёж телевизора.

– Хочешь чего-нибудь? – поинтересовался он. – Я схожу в магазин.

– Не знаю. Меня почти от всего выворачивает наизнанку, – ответила она хрипло.

Чтобы ей снова не поплохело, Маркус не стал предлагать ничего мясного и рыбного. Он принёс два пакета всевозможных овощей, фруктов и сладкого. А в тайском ресторанчике неподалёку взял пару порций риса и лапши без наполнения. Алисса была счастлива уже от того, что ей удалось утолить голод без всяких последствий. И безмерно благодарна за то, что он позаботился о ней – несмотря на их конфликты и противоречия, полное непонимание и расхождение ценностей.

Когда Маркус приглушил телевизор и сел перед ней на коленях, она с трудом подавила в себе приступ досады.

– Если ты снова собрался отговаривать меня…

– Нет. Я не стану тебя отговаривать. Ты была права, – он коснулся кончиков её пальцев, безвольно лежащих на одеяле, и сомкнул ладонь на запястье. – Этот ребёнок настолько же мой, насколько и твой. Но последнее слово за тобой. Ты сделаешь то, что сочтёшь нужным. Я лишь прошу тебя подумать.

Алисса сжала его руку с безмолвной благодарностью и откинула голову на подушку. Когда Маркус разделся до белья и зажёг свет, она сказала негромко:

– Не ложись на диване. Останься со мной.

Не было ничего прекраснее на свете, чем прижиматься к крепкому плечу и касаться гладкой холодной кожи. Сон быстро сморил её: Алисса уснула, прислушиваясь к его дыханию, в сильных успокаивающих объятиях.

Она уже спала и не могла ощутить, когда Маркус мягко, с безмолвной лаской, приложил ладонь к её животу и тихо вздохнул.

Глава 3. Когда обстоятельства нам неподвластны

Маркус уходил и возвращался. О беременности они больше не говорили. Хотя Алисса уже не раз замечала, как его взгляд касался её живота, скрытого футболкой. Но он отводил свой взгляд мгновенно, а после – долго молчал, глядя перед собой отсутствующе и безнадёжно. Ей казалось, что он глубоко разочаровался в ней. Что бы Маркус ни говорил, решение Алиссы его не устраивало, и он испытывал боль и досаду оттого, что не мог повлиять на него.

Воскресным утром она поднялась с постели с необычайной бодростью и приливом сил. Маркус спал рядом – его рука обвивала её талию. Алисса аккуратно выбралась и поцеловала его в затылок.

– Просыпайся, соня, – промурлыкала она ему в ухо.

Он рассеянно заморгал и встревоженно уставился на неё.

– Что такое?

– Вставай. Уже десять. Я приготовлю нам завтрак.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Как ни странно – да.

Он кивнул и закрыл глаза, всем своим видом давая понять, что поднимется через минуту-другую. Алисса меж тем была уверена, что он проспит ещё до полудня.

После нескольких дней практически беспрерывного лежания в постылой кровати она взялась за приготовление завтрака с необычайным энтузиазмом. Токсикоз отпустил её – и неизвестно было, сколько это счастье продлилось бы. А пока Алисса с удовольствием нарезала овощи для салата, замешивала тесто для блинчиков-панкейков, варила солёную карамель и настаивала чай. По квартире разливался аромат жареного теста и жжённого сахара: он, кажется, и вытянул Маркуса из уютных объятий сна.

– Ты пришёл на запах блинчиков? – поинтересовалась она.

Маркус не стал отрицать очевидное. Он уселся подле стопки толстых блинов и схватил самый свежий.

– Ты уверена, что тебе не станет плохо?

– Надеюсь.

Она зачерпнула ложкой горячую карамель из банки и полила блинчики. В этот миг ей казалось, что она в жизни не видела ничего аппетитнее. Позабыв о правилах этикета, она в две минуты прикончила свою порцию и, довольная, облизывала пальцы.

– Я была голодна, – сказала она, оправдываясь перед позабавленным Маркусом.

– Я вижу, – заметил он.

Алисса успешно сдержала порыв кинуть в него блинчиком.

– Все беременные женщины много едят. Не надо меня укорять.

– Разве я тебя укоряю?

Она воззрилась на него и выдала:

– Да! Именно это ты и делаешь – укоряешь меня! Всю последнюю неделю ты только этим и занимаешься! И пусть ты не говоришь этого вслух, я всё же вижу, как ты зол и разочарован мной!

– Алисса, – терпеливо сказал он, – не кричи. Тебе не стоит нервничать… уж точно не сейчас…

Но её гнев с каждой секундой только нарастал.

– Это ты заставляешь меня нервничать! Из-за тебя и твоих взглядов я чувствую себя самым худшим человеком на земле! Ты считаешь меня чуть ли не убийцей, да? Признайся!

– Алисса, – красноречиво произнёс он, всем своим видом призывая её к благоразумию. – Ничего подобного я не думаю. Сядь и успокойся, пожалуйста.

Но она вовсе не собиралась успокаиваться. Его спокойный многозначительный тон лишь сильнее вывел её из себя. Только гнев её быстро сменился негодованием и болью. Она оперлась ладонями о стол в поисках опоры и зажмурилась, стараясь сдержать слёзы.

– Я не чудовище, – прошептала она. – Я не бесчувственная. Может быть, мне даже хуже, чем тебе. Гораздо хуже. Я бы всё отдала, лишь бы мне не пришлось делать такой выбор.

Маркус смотрел на неё удивлённо. А затем сорвался с места и обхватил её в объятиях. Он утешал её тихими мягкими словами и поцелуями, шёпотом и нежными прикосновениями. Алисса, утыкаясь ему в шею, плакала. Она не знала, когда это прекратится. Вероятно, она бы плакала бесконечно, если бы не почувствовала его губы на своих губах.

– Тихо, моя маленькая, – приговаривал он. – Всё будет хорошо. Мы со всем справимся.

Маркус уложил её на диван, снял шёлковый халатик и устроился сверху. Алисса надрывно постанывала, чувствуя прикосновение влажных горячих губ к коже. Когда его пальцы легли на прикрытые шёлком груди, она издала вскрик.

– Что такое? Я сделал тебе больно?

– Да. Это из-за беременности. Грудь стала слишком чувствительной.

– Прости.

Он продолжил ласкать её шею и плечи, стараясь не касаться болезненной, пусть и столь желанной зоны. Рука его тем временем легла между её ног и принялась ласкать самое чувствительное место сквозь тонкую сорочку. Алисса, приоткрывая рот в безмолвии, подавалась ему навстречу. Когда он сбросил с себя халат и осторожно вошёл в неё, женское тело содрогнулось от нежданного удовольствия.

– Маркус, – не выдержала она и вскрикнула. – О, боже, Маркус…

Она вцепилась руками в его шею, податливо раздвигая колени. Мягкие медленные толчки внутри только сильнее разжигали огонь девичьей похоти. Алисса издала стон, моля его быть быстрее. Но он словно специально дразнил её, заставляя желать большего и изнывать от неудовлетворённости. Когда девушка, охваченная страстью, уже готова была кричать от негодования, Маркус сжал сильными ладонями её талию и принялся входить так быстро, что она едва не потеряла сознание. И даже при этом он не переставал быть аккуратным и не позволял никакой грубости. Очень скоро её тело сотряслось оргазмом. А он, закончив, бессильно уронил голову на её плечо.

Тело её, так и не остывшее после минут горячего наслаждения, подрагивало. И, очевидно, разум её тоже не пришёл в себя, когда она выпалила:

– Неудивительно, что я забеременела. Мы так часто занимались любовью, что никакие таблетки не помогли бы.

Маркус приподнялся на локте. Алисса провела пальцами по его красивому лицу – жестковатому, словно вылепленному из мрамора. Она так привыкла к его телу, что оно казалось частью её собственного.

– В этом я виноват. Я, – сказал он. – Я старше и опытнее тебя. Я должен был знать, чем это может закончиться. Но позволил себе быть беспечным и понадеяться на чудо. А теперь тебе придётся делать выбор, который, возможно, изменит всю твою жизнь.

– Бессмысленно говорить о том, кто виноват, а кто – нет. Практической пользы от этого не будет, – сказала она, поглаживая его напряжённую грудь. – Мне жаль, что я не та женщина, которая была бы счастлива появлению ребёнка. Но я хочу быть честной сама с собой. Я не создана для материнства. Я не буду счастливой мамочкой и домохозяйкой из телевизионного шоу. Я хочу быть такой, какая есть сейчас – свободной, независимой и счастливой в своём эгоизме.