Анна Алеванс – Когда ты уйдёшь (страница 8)

Нелл сидела рядом, хрустя чипсами, и в разговор не вмешивалась. Она смыслила в мужчинах ещё меньше Алиссы и не стремилась изобразить из себя эксперта. Кэрол нахмурилась, зыркнув на неё исподлобья, и спросила прямо:

– Он тебя привлекает? Ты хочешь быть с ним?

Алисса смутилась.

– Я не хочу быть ни с кем, – ответила она. – Тем более, теперь. И, кажется, никогда не захочу.

Подруга несколько секунд смотрела на неё, не моргая.

– Ты так говоришь, потому что тебе всё ещё больно. Но боль пройдёт когда-нибудь. Через месяц, год или пять лет. Вот и подумай, захочешь ли ты видеть рядом с собой такого человека?

Нелл не дала ей ответить:

– А что с ним не так-то? – спросила она с вызовом. – Он неплохой. Для Алиссы очень даже… Ну, староват, конечно, но возраст не так уж важен. Мой папа старше мамы на пятнадцать лет, и они очень счастливы. Главное, чтобы были любовь и понимание. Насчёт любви не знаю, но в остальном…

– А я и не говорю, что он чем-то плох! – на редкость раздражительно отозвалась Кэрол. – Я слишком плохо его знаю и не могу судить. Просто мне кажется, что они – люди из разных миров и не подходят друг другу.

– Почему это?

– А потому! Ну разве не очевидно? Блэкуотер – бизнесмен и богач, а у них свои приоритеты. Такие как он зациклены на всём материальном, для них нет ничего важнее денег и внешнего лоска. Он поверхностный, практичный, даже циничный, наверное. Его идеал – это какая-нибудь красотка с обложки, без особых мозгов и талантов, и к тому же разделяющая его ценности. Ну, ещё готовая мириться с ролью тени на фоне его прекрасного. А Алисса…

Она смолкла, покосилась на подругу и прикусила нижнюю губу.

– Ну? – подначивала Нелл, и Кэрол отозвалась нехотя:

– А Алисса совершенно другая. У неё иные ценности и приоритеты. Она далека от всего материального. Она никогда не станет чьей-то тенью. Рядом с ней должен быть тот, кто достоин её.

Алисса откровенно смутилась. Подруга сразу остановила её протест:

– Это правда. Ты такая и есть. Думаешь, эта дура Стелла просто так бесится, оскорбляет тебя? Знает, что и в подмётки тебе не годится, вот ей и тошно от одного твоего вида! Если хочешь знать моё мнение…

– Да мы все просто жаждем его узнать, – вставила Нелл и демонстративно зевнула. – Говорила я ей, нечего было проходить тот курс по психологии в колледже.

– … если хочешь знать, вы с Блэкуотером всё равно что лев с ланью.

– Ну спасибо, – ответила так называемая «лань» под громкое хихиканье. – Хочешь сказать, что он – хищник, а я – изящное травоядное, которому следует держаться от него подальше, чтобы не быть съеденной?

– Вот именно. К чему я и веду. Хищники должны быть с хищниками, а травоядные – с травоядными. Иначе быть беде, – закончила она глубокомысленно.

– Да, а ты в чём-то права, – со скорбной серьёзностью протянула Нелл. – Маркус был тот ещё олень.

Повисла тишина. Алисса издала неуверенное хихиканье. А затем кухню огласил такой дружный хохот, что оконные стёкла задрожали. Подруги с облегчением обнаружили: впервые за прошедшие месяцы слёзы на её глазах были не от горя, а от искреннего веселья.

***

С уходом Маркуса в жизни Алиссы образовалась пустота, которую необходимо было заполнить. Она обнаружила – с некоторым удивлением и смущением, – что почти всё её существо было сосредоточено вокруг него. И его присутствие больше полутора года дарило ей незыблемое чувство безопасности и комфорта, а ведь именно к этому девушка стремилась всю сознательную жизнь. Рядом с ним она не думала ни о каких заботах и не сделала ни одного шага в сторону карьеры и самореализации.

Винить в этом его было, конечно, несправедливо. Она ведь никогда не была карьеристкой и воспринимала работу лишь как досадную необходимость для обеспечения своего существования. Как ни прискорбно, но теперь ей придётся самой о себе заботиться. Маркус верил, что у неё это получится – он ведь сам это написал в том послании. Его слова всегда вселяли в неё веру. С этой верой Алисса и принялась за поиски работы вновь.

Она решила отбросить уже существующий неудачный опыт и взяться за то, что получалось у неё почти лучше всего – за кулинарию. Алисса штудировала сайты в поисках вакансий на кухню, не требовавших соответствующего стажа. И первой вакансией, заинтересовавшей её, стала вакансия шоколатье в центральной кондитерской. Её пригласили туда в качестве стажёра с почасовой оплатой, и она недолго думая согласилась.

Поначалу её даже очаровала презентабельная обстановка заведения. Аккуратные полки, уставленные изделиями из шоколада различных форм и размеров, вазы с разноцветными леденцами, улыбчивые продавщицы в идеально отглаженной форме. Здесь вечно стоял запах карамели, какао и всевозможных ароматизаторов, и он привлекал постояльцев даже сильнее мастерски оформленных витрин и праздничных шариков. Однако за внешним лоском скрывались часы тяжёлой работы, железная дисциплина и весьма невротичное руководство. К первому и второму Алисса была вполне готова, но третье в один прекрасный момент выбило неподготовленную стажёрку из колеи. После двух недель практики она просто сбежала из этого сладко-приторного царства и поделилась с подругами подробностями очередной неудачи только спустя несколько дней.

– Работа была не такая уж сложная. Меня учили работать с шоколадной массой, разливать её по разным формам, украшать и упаковывать готовую продукцию. Кое-какой опыт у меня есть, и я довольно быстро научилась азам. Конечно, моя коллега постарше всё время меня учила, считала, будто я работаю слишком медленно, но, по-моему, ей просто нравилось облизывать задницу начальству, – с презрительным неодобрением заметила она. – И всё было в порядке, пока наша непосредственная начальница не начала мешаться под ногами. Всё комментировала из-за спины, проходу не давала без мелких замечаний. Мне уже тогда было не по себе, но она пошла дальше. Так вышло, что один из шоколадных зайцев упал на пол. Я первым делом решила его выбросить, и начальница вдруг подняла такой крик! И всё на глазах у коллег, одна из которых даже посуду выронила. Ну и сцена была! Словно я убила кого-то, честное слово! Знали бы вы, с какой жалостью все там на меня смотрели! Какой стыд… я впервые за всю жизнь чуть не расплакалась на рабочем месте!

Подруги, как им и полагалось, в первую очередь обругали начальницу на чём свет стоит.

– Но ты же ей всё высказала, прежде чем уйти? – закончила Нелл свою пламенную тираду. Она тоже сейчас искала работу и потому понимала её метания как никто другой.

– Да. Только не сразу. Пару часов я отходила от шока. Мне было очень плохо, и я как могла сдерживала слёзы, – мотнула она головой. – Потом немного пришла в себя и сказала ей то, что думаю. Потом она сама вызвала меня к себе и пыталась убедить, что я всё надумываю и вообще я какая-то странная. А она – божий одуванчик, и это я, видите ли, её довела до эмоционального срыва.

Подруги рьяно поддержали её и велели не унывать. Алисса унывать и не планировала и потому уже на следующей неделе вышла на стажировку в местное кафе в качестве помощника повара. Основными её обязанностями были приготовление заготовок впрок, очистка и нарезка овощей и фруктов, выпечка хлеба и помощь шеф-повару.

Вскоре стало ясно, что эта работа не подходит ей ни по складу характера, ни по физическим возможностям. Работать в холодной и тесной кухоньке, забитой людьми, она могла с трудом, но хуже всего было то, что сколько бы усилий она ни прикладывала, ею всегда все оставались недовольны. Шеф считал её нерасторопной, медленной и чересчур заумной, а для работника кухни, по его мнению, это были худшие качества. Алисса продержалась несколько смен, прежде чем её тело само резко сдало; от тяжёлой работы или нервного напряжения у неё начали болеть руки и спина, а за этим последовала ужасная одышка. Она не хотела сдаваться и упорно орудовала ножом, сжимая зубы от беспрестанной боли в груди, но в конце концов была вынуждена уйти посреди рабочего дня.

Появление одышки и сердечных болей порядком напугало её. Это были новые незнакомые симптомы. Тогда-то она и решилась на второй поход к психиатру – правда, уже к другому. Его она выбрала не по рекомендациям, а методом тыка.

– Как всё прошло в этот раз? – осторожно спросила Кэрол, встретившись с ней на той же неделе. Сонный и измотанный вид подруги не говорил ни о чём хорошем.

Алисса поджала губы.

– Ну, это с какой стороны посмотреть, – отозвалась она отстранённо. – В этот раз психиатр был мужчина. А я совсем забыла, какими они могут быть.

Подруги переглянулись и дружно сдержали вздох.

– Какой-то придурок? – уточнила Нелл. – Смотри, если он тоже тебе наговорил, что ты в чём-то там виновата…

– Ох, чего он только не наговорил, – ответила та вяло. И отвернулась. – Я рассказала ему всё. Не только про Маркуса, а вообще про всю свою жизнь. Про смерть папы, про постоянную мамину занятость, про одиночество, даже про издевательства в школе. И, конечно, про работу – что у меня никогда ничего не получается доделать до конца и всё прочее. Ну, а он в ответ покрыл меня саркастичными шуточками, раскритиковал меня и мой образ жизни, назвал меня слабачкой фактически, заявил, что я типичная жертва и не могу дать людям отпор, и что моя психика просто не в состоянии справляться с трудностями, я всегда сбегаю и поэтому я неудачница. А, и ещё он сказал, будто я вообще не могу жить одна и справляться с трудностями, и рядом мне всегда нужен мужчина.