Анна Ахматова – День поэзии. Ленинград. 1967 (страница 90)

Я был в неясном состоянье перед сном. Я был один. И был один старик со мной. Но был он в зеркале, таинственный старик: в шампанских бакенбардах современный лик. Он делал пальцами, как делает немой. Как свечи белые, мигали у него немые пальцы. Этот мученик зеркал на фортепьяно что-то странное играл. Мою чайковскую луну и облака, как Дебюсси, он в си-бемоли облекал, то патетические солнца и латынь, он мне, слепцу, — мой музыкальный поводырь. Еще старик играл такое попурри: — Все это было — твой Парнас и твой Париж, но ты не жил и не желал,                                      увы и ах! — существованье музыканта — в зеркалах. Лишь в зеркалах — твои сожженные мосты, молитвы мутные, минутные мечты. Я тварь земная, но нисколько не творю, я лишь доигрываю музыку твою. Мы — Муки творчества. Нас ждет великий суд. У нас, у Муков, уши длинные растут. Но наши уши постепенно отцвели: спасает души повседневный оптимизм. Я презираю мой му-чительный талант... А по мостам ходили белые тела. Как свечи белые, маячили в ночи тела, одетые у женщин и мужчин. Играл орган в необитаемых церквах. Его озвучивали Гендель или Бах. Фонарик в небе трепетал, как пульс виска. И в небе с ним — необъяснимая тоска. О музыкант, какую ни бери бемоль, минорный край твой есть, как мания, немой, взойдет ли солнце — очи выела роса, как водяные знаки, бедные глаза. О музыкант, меня ты не уговорил, ты улыбнулся и на улицу уплыл. Так ты уплыл. Но я нисколько не скорблю: большое плаванье большому кораблю.

КВАРТАЛЫ СЕН-ЖЕРМЕН

Поехали, с орехами, с прорехами, с огрехами, поехали — квадратными кварталами, — гони! Фиат наш — лакированный кораблик — на огни! Поехали. По эху ли, по веку ли, — поехали! Таксер, куда мы мчимся? Не слишком ли ты скор? Ты к счетчику, а числа — бесчисленны, таксер. Что нам Париж гадает? Что нам еще искать?