Анна Ахматова – День поэзии. Ленинград. 1967 (страница 118)

Прострелена рука. 1966-1967

ВЛАДИМИР ИВАНОВ

ДОМИК ПЕТРА

Прораб у Домика Петра Исполнен мрачных размышлений: — Была ужасная пора Борьбы за качество строений. Спина заныла, страх в глазах При встрече с этакой старинкой. В те времена, увы и ах, За брак дубасили дубинкой!

ВЛАДИМИР АЛЕКСЕЕВ

РЕШИТЕЛЬНЫЙ ШАГ

Моя любовь тебе недорога. Ты все язвишь: «Ты жалок и смешон!» Меня в штыки встречаешь, как врага, И, как дворнягу, вечно гонишь вон. Вот и сейчас, как соль на раны мне, Свои остроты сыплешь без конца. А я терплю, хотя душа в огне, И от обиды нет на мне лица. Ты подняла в добрейшем из сердец Губительную бурю! Ну и пусть! Довольно унижаться! Все! Конец! Я у-хо-жу! Да, я пойду!.. Пройдусь!

ОЛЕГ ТАРУТИН

* * *

После смерти фараоновой становилось благовонно — как героя обожженного, бинтовали фараона. От макушки до конечностей. И такой,             лишенный вида, с гарантированной вечностью отплывал он в пирамиду. В сундуке скучала мумия век, и два,                и даже тридцать... Ни минуты бы не думая, предпочел я раствориться! Подкормить собой растение — хоть осину, хоть березу, чахлым травам дать цветение — пусть потом их сгложут козы. Эти козы будут доены, молоко возляжет в кринки... Будет жизнь моя усвоена — стану я частицей Зинки или Ваньки... И завертится! Где конец, а где начало? ...Можно ль так бинтам                                  довериться? Вот стою я среди зала. И лежит его величество в полной целости-сохранности, и в него указки тычутся, как во все иные странности.