Не скомкает,
нет!
Кто-то усмехнется
И сядет, не скрыв
Бледного детства
Сороковых...
Бегемот лежит нечищеной картошиной.
Он в бассейне, как в большой посуде.
Львята спят, ну до того хорошие,
Будто вырастут из них не львы, а люди.
ЛЕОНИД СОЛОВЬЕВ
Замечательный советский писатель Л. В. Соловьев последние годы своей жизни прожил в Ленинграде.
Удивительная, широко известная книга Леонида Соловьева о Ходже Насреддине пронизана так же, как среднеазиатская весна, солнцем, поэзией. Тем, кому посчастливилось знать Леонида Васильевича лично, было ясно, что он — поэт. Леонид Васильевич внимательно следил за поэтическими новинками.
Иногда за дружеским столом, когда читались стихи по кругу, Леонид Васильевич читал нам свои стихи. А память была у него поразительная.
Стихи Л. В. Соловьева несомненно являются важной частью его творчества. Может быть, отсюда вся отточенность и афористичность его прозы!
В последней книге рассказов Соловьева есть такие строки: «О том, как я пришел в этот поэтический город, пусть расскажут мои стихи, написанные давным-давно. Я никогда не печатал стихов, а здесь представляется такой удобный случай, не упускать же!» И дальше идет прекрасное стихотворение «Канибадам».
Думаю, что любителям поэзии будет интересно познакомиться и с другими стихами Леонида Соловьева. Предлагаю вниманию читателей три стихотворения из тетрадки, которую я храню.
Леонид Xаустов
ПЕРЕВАЛ
Здесь долинная птица кончает полет,
Здесь крыло леденит ей морозным туманом.
Мост над бездной... Посмотришь — и сердце замрет:
Полусгнивших ветвей и ремней переплет...
По нему только в рай проходить мусульманам!
Перед нами откосы, одетые льдом,
Снег зернистый направо, и бездна — налево...
Близок вечер, а мы все идем и идем,
Все труднее, все круче змеистый подъем,
Как дорога на небо...
5 ноября 1953
* * *
Взалкав возвышенного хлеба,
Возжаждав мудрого вина,
Смотри, смотри в ночное небо,
Читай созвездий письмена —
Пока твой дух, доселе пленный
В темнице тела, без огней,
Не отразит в себе вселенной
И сам не отразится в ней!..
ХАФИЗ
Пусть гробницы моей не ищут —
Сам не знаю в каких краях,
На каком убогом кладбище
Положил я мой жалкий прах.
Может, умер я где-то в море,
Может, где-то на берегу —
Всем ученым мужам на горе
Я и сам сказать не могу.
Да и нужно ли знать им это?
Мой скелет, если даже цел,
Разве он драгоценней свету
Несравненных моих газелл?
Разве серый надгробный камень,
Лед и пламень в себе тая,
Может мир одарить стихами
С той же щедростью, что и я?
Разве слов моих изумруды,
Сплав раздумий, мук и страстей,
Мир согласен сменить на груду
Ноздреватых черных костей?
Нет, бессмертье мое порукой,
Что умен я был, хоть и пьян,
Своего бессмертного духа
Оставляя миру чекан!
Кто-то был и богат и знатен, 
