Анна Агатова – Позволь чуду случиться (страница 31)

Что «почему»? Почему я не невеста? Ох ты боже мой, вот так задачка. Умоляющие её глаза смотрели и смотрели, она молчала и молчала. И всё смотрела, не отпускала взглядом, а я кусала губы и подбирала слова, которые её убедили бы.

— Мы с ним не знакомы, экка! — вот, первый аргумент. — Мы виделись всего один раз, когда меня принимали на службу. Всего один!

Слабо. Вижу по глазам — неубедительно.

— Но вы спасли его, — шепчет она и смотрит так, будто беднягу Клайвера прямо сейчас нужно спасти ещё раз, и никто, ну совершенно ни единый человек на свете не может этого сделать. Кроме меня, конечно.

— Я не люблю, когда люди умирают, — ой, я сегодня тонкослёзая, и надо спрятать мокрые глаза. Не хочу снова про Коленьку вспоминать, это слишком больно. — Тем более на моей смене. Да так поступил бы каждый, окажись он на моём месте!

И этот аргумент мимо цели.

— Там было столько людей, но никто, кроме вас, не сделал этого!

Нежели в её голосе мольба? Нет, мне просто кажется, просто это слёзы булькают в ушах и мешают слышать.

— Зачем вам это? — спросила. — Я не понимаю! Мы с ним не ровня! Он герцог, сильный маг, а я кто? Кто я?! Я не хочу врать. Я измучилась за эти дни, пока вы считали меня его невестой. Мне так стыдно, что…

У меня перехватило дыхание, в лёгких кончился воздух. Экка взяла меня под руку и вывела из спальни больного со словами:

— Не будем его тревожить раньше времени. Я хочу вам кое-что рассказать, Зоэ.

И она быстро, захлёбываясь и торопясь, рассказала. Как она вышла замуж за нелюбимого, родила ему сына, как её муж пострадал на охоте, умер. Но перед смертью оставил её опекуном сына и разрешил ей выйти повторно замуж.

— Мы с эк Юрассо с юности любили друг друга, — признание далось непросто — чуть дрожащие губы и стиснутые до белых костяшек кулаки, — но я была верна мужу, и именно поэтому он сделал так, как сделал — разрешил мне выйти за Юрассо. Но его родственники не согласились, и мы живём под надзором королевских попечителей, и постоянно опасаемся, что герцогство у Клайвера вырвут!

Вся сложность заключалась в том, что бру Орбэ не хотел сидеть в замке и заниматься хозяйством. И пока он не женился и не осел в родовом гнезде, за него эту работу выполнял его единоутробный брат, Люка Юрассо.

— Понимаете, экси Зоэ, было бы правильно, чтобы он женился на вас. Ведь вы спасли его жизнь. Это очень хороший выход. Правильный. И красивый. И он способен решить все проблемы сразу.

И как она себе это представляет? Свадьба с полусонным магом, не вылезающим из ночной рубашки? Н, простите, экка, вот вам последний аргумент:

— У Клайвера есть… женщина.

Замялась, но невестой же чужую жену не назовёшь? И посмотрела глаза экки Юрассо.

— Это же и есть самое страшное!

— Да? — у меня, кажется, лицо перекосилось от приподнятой в удивлении брови.

Бассет-хаунд плакал:

— Ему нельзя! Нельзя ему на ней… с ней…

Мы медленно шли по пустым коридорам замка, которые каким-то образом всё не заканчивались и не заканчивались, всё не выводили нас к людям. А было бы неплохо. Я уже соскучилась по кому-то, кто мог бы мне помочь. Например, прекратил бы этот разговор.

— При живом муже женщина не может выйти второй раз замуж. И дети, которые у неё родятся от другого мужчины, будут считать детьми первого мужа. Можете представить себе, какой скандал поднимется вокруг герцогства? И поверьте, найдётся много желающих оспорить право моего сына на его земли.

Оп-пачки-очки-тапочки!

Печальные глаза стали ещё печальнее. Они смотрели на меня с просьбой, совершенно простой и естественной: пойми, а если непонятно, прими на веру.

— Клайвер скрывал от нас свой роман! — снова заторопилась, горячо затараторила она и глянула на меня с болью. — Он всё понимает! И к чему это может привести — тоже. Мы с мужем не знали… Это Люка рассказал, когда нам сообщили что Клайвер в госпитале. Люка знал, они с братом в хороших отношениях.

Экка Кэтлин бросила на меня короткий многозначительный взгляд:

— Но если найдётся хорошая девушка, то Клайвер сможет продолжить службу, Люка — управлять герцогством, а дети Клайвера, новая кровь Орбэ, укрепят земли, напитают её магией. И я не нарушу клятву, данную покойному мужу…

Та-ак, интересные намёки, но надо выяснить до конца.

— Какую клятву?

— Что сохраню герцогство за фамилией Орбэ, — шмыгнула она носом и промокнула глаза платочком.

Как же она медленно идёт! Где здесь кто-нибудь? Пожалуйста, помешайте нам!

— Думаю, много достойных девушек из знатных родов, красивых и не бывших замужем, смогут побороться за вашего сына, экка, — сказала, стараясь ускорить шаг. Но экка, как пудовая гиря, притормаживала моё движение вперёд.

— Многие — да. Но не любая девушка подойдёт Клайверу и нашим землям.

Мне-то зачем это знать? Я не собираюсь за него замуж! Особенно после всех этих подробностей.

— Она должна любить его! — горячо воскликнула мать оставшегося где-то там далеко позади больного мага. Сколько пафоса! — Должна быть скромной, доброй, самотверженной!

Это звучало почти как стихи.

— Магически одарённой, — подсказала я.

— А вот это совсем не важно, — обыденным тоном, резко контрастировавшим с предыдущей речью, отрезала экка.

— Почему?

— Да потому, экси Зоэ, что за такими одарёнными девушками стоят их рода, которые захотят влиять на герцога и его земли. Пусть лучше без магии и рода.

И взгляд такой многозначительный на меня бросила. Я даже притормозила, когда поняла, о чем она вещает. То есть я, без роду, без племени, но любящая и самоотверженная, вполне им подхожу?

— А… вдруг девушка, которая любит бру Орбэ, скромная, добрая и самоотверженная, уже была замужем? — спросила и залилась краской. У меня-то опыта в этом вопросе не было. Тот красивый мальчик, что подкатывал ко мне на третьем курсе и с которым я готова была дойти до самого интересного, оказался редкостным засранцем, и я это вовремя, хотя и очень случайно, узнала.

— Мой дар слабый, но достаточный, чтобы увидеть — это не так, — вокруг глаз грустного пёсика появились смешливые морщинки, и лицо мадам сразу же преобразилось, став задорным.

Ёкарный бабай! Меня тут рентгеном просветили, узи сделали, а я и не заметила?

— Мы с мужем ничего не смогли придумать, кроме… Он отговаривал меня, но я… мне показалось…

Я молча шла под руку со странной женщиной, которая предлагала мне странные вещи. Выйти замуж за человека, который мне безусловно нравится, но вот так, по сути — обманом? А что скажет бру Орбэ, когда придёт в себя и обнаружит, что обручён с неизвестной девицей сомнительного происхождения? Обрадуется? Сомневаюсь. А при таком раскладе вряд ли появятся маленькие Орбэ. Скорее уж одной могилкой в этом мире станет больше. И будет на ней написано "Зойка была дурой".

Я, наконец, уловила отзвук человеческих голосов и звяканья посуды. Кажется, мои пытки закончились!

— Экка Юрассо, давайте не будем спешить, подождём, пока бру Орбэ поправится, — сказала, понимая, что от меня ждут ответа. Положительного!

Едва мы вошли в столовую, меня, наконец, спасли: обе близняшки снова бросились навстречу, схватили за руки, потащили к столу, впихнули — по-другому не скажешь — за стол и засыпали вопросами.

— Как Клавви?

— Вам нравится наш замок?

— Зоэ, а вам страшно было там, после нападения?

— Вы же его спасали, да?

— А вам не досталось палашом?

— Вы любите кашто? — это касалось еды, которой нас потчевал повар замка Орбэ.

— Вам нравится работать на Вратах?

— А как вы познакомились с Клавви?

— Я тоже пойду служить во "Врата-транспорт", когда вырасту!

— Глупая! Ты же три дня назад хотела стать художницей!

Девочки между болтовнёй успевали есть, и даже аккуратно, родители благосклонно улыбались — видимо, привыкли к вечному щебету дочерей. Мне поначалу было неловко — а вдруг что-то не так съем или неправильно буду пользоваться непривычными приборами? И я больше отвечала на вопросы и наблюдала за остальными. Особых церемоний не заметила, немного успокоилась и смогла оценить кашто — овощное рагу с мясом и какими-то злаками. Очень вкусно, между прочим.

То и дело ловила вопросительные взгляды эк Юрассо на жену, и её умоляющие — на меня. От этих взглядов чувствовала себя очень неуютно — пришла в гости и капризничаю. Но с другой стороны… Так ведь тоже нельзя! Это же судьба сына, это важное решение, неправильно вот так за него решать, пока он не в себе!

— О, у нас гости! Ну и как? Нравится у нас? — в столовую не вошёл — ввалился Люка. Выглядел он странно: не то чтобы не при параде, я бы сказала — в хлам не готов к приёму гостей: сапоги грязные, потные волосы прилипли к голове, лицо перепачкано, а запах!.. Запах в столовой мгновенно стал, как в конюшне. Я, правда, не бывала в конюшне, но чувствуя, как пахнет от лучшего друга Клайвера Орбэ, по совместительству — его брата и управляющего герцогством, легко себе это представляла. У нас на Троечке так не пахнет даже после затора. Вероятно, он провёл в седле посление часы, а соскочив с неё, прямиком рванул в столовую.

От первых же его слов я напряглась. Вот уж кто точно не рад видеть меня здесь. Да и сама я всё время, что провела здесь, радовалась, что его нет. Натянутая струна тревожного ожидания изредка позвякивала где-то внутри, но я всякий раз отгоняла тревогу — не накручивай, а то накликаешь.