Анна Агатова – «Неотложка» вселенского масштаба (страница 27)

Так, а нога?! Меня охватил азарт — неужели это правда, и мой дар усилился?! Я наклонилась и потёрла ногу в том месте, где на кости был шрам. Ещё и ещё. Ну? Изменений не было.

Жаль.

Хотя... Я прищурилась, сравнивая кость и связку. Первая намного плотнее второй, значит, её нужно тереть дольше? Или...

А можно поближе увидеть? Я сделала полшага к зеркалу, и изображение моей ноги резко дернулось ко мне, заполнив почти всё пространство перед глазами.

— Как это?

От неожиданности я отпрянула и чуть не упала, а потом присмотрелась. Утолщение, которое казалось шишкой издали, вблизи оказалось скоплением неровно расположенных тонких костяных пластинок. Я протянула руки, чтобы расправить неровности, и услышала:

— Я помогаю. Ольга, ты — идеальный аssistant!

В тоненьком голоске мелькнула эмоция. Радость. Да, маленькая радость мелькнула и погасла.

А я замерла, закрыла глаза. Значит, это не я? Не моя магия? Как жаль…

— Ольга, тебе надо сесть или лечь, я буду держать картинку, а ты наведи порядок. Только сначала надо убрать боль, а потом придумать инструменты для помощи — твои пальцы будут слишком большими и неповоротливыми для такой мелкой работы.

— Как? — спросила в пространство, чувствуя, что под колени меня толкнула поверхность, будто приглашала сесть.

Я осторожно присела, не сводя взгляда с комка переплетённых костяных нитей, подтянула и уложила ногу на поверхность, на которой сидела.

— Ольга, посмотри!

Перед глазами замелькали чудовищные живые картинки, на которых люди кололи иголками других, чем-то обматывали им руки или ноги, клали на лицо лежащего влажную ткань.

— Что это? — спросила осторожно.

— Способы убрать боль. В нужное место вводят medicamen, лекарство, оно делает нечувствительным...

— А магией можно?

— Пробуй.

Магией у меня не получилось. Дар вёл себя странно — его как будто не было. Но и использовать те иголки, что я видела, было жутковато. Если бы можно было... Я представила себе пистоль, как у Игоря, только заряженный этим самым «medicamen», лекарством, и чтобы на конце дула – множество мелких иголочек, таких, укол которых не почувствуешь... И тут же в руке у меня оказался пистоль, тяжёлый, с тускло отливающей рукоятью.

Я подпрыгнула на... на кушетке и уставилась на оружие в своей руке.

— Ольга, ты — идеальный аssistant! — послышалось в голове.

— Ассистент — это кто? — спросила, трогая гладкую металлическую поверхность.

— Assistant — это помощник. Иголки не трогай!

Я как раз поднесла палец к тонким остриям, чтобы проверить, будут они колоться или нет.

— Не трогай, пожалуйста, — спокойнее попросил голос. — Они стерильные.

— И что это значит?

— Стерильные — абсолютно чистые. Приложи инструмент к ноге и нажми спусковой крючок. Потом можешь расправлять костные волокна.

— А я без ноги не останусь?

— Это вряд ли.

И я сделала, как говорил голосок в голове. Ровно секунду, пока в месте уколов иголочек не появилось жжение, я думала – умно ли так поступать: не раздумывая, верить неизвестно кому.

— Это всё?

— Думаю, достаточно. Можешь приступать.

И передо мной мгновенно выросла та самая картина, которую я видела в зеркале — переплетённые, искривлённые, наехавшие друг на друга волокна. Я приложила пальцы к ноге, к тому месту, где была эта неразбериха, почувствовала, как в них появились тонкие металлические инструменты.

— И что теперь?

— Не думай, просто смотри.

И я снова, словно по приказу, перестала думать. А инструментами в моих руках, я это видела в зеркале, стала медленно распутывать и выравнивать, укладывать тонкие «костные волокна» так, как нужно — ровненько друг к дружке, пучок к пучку.

Когда последний был уложен, и я разогнулась, почувствовала такую ломоту в спине и плечах, что охнула и откинулась на «топчан» и лежала вот так, раскинув руки, чувствуя, как по лбу к вискам стекает пот. Не сразу поняла, что инструменты из рук куда-то исчезли.

— Это tunica. Она помогает увеличить то, что ты видишь, воплощает те инструменты, которые нужны, и убирает их обратно.

Нужно было бы спросить, куда это — обратно. Но устала так, что мысли путались. Даже представить не могла, что это будет так утомительно.

— Не открывай сразу глаза, — продолжил голосок.

— Почему? — спросила, сохраняя блаженную неподвижность.

— Пусть адаптируются.

— Что? — не поняла я.

— Пусть привыкнут видеть всё в обычном размере. Это первый раз так, потом будет легче.

— Потом? — я села на топчане и открыла глаза. Всё нормально было с глазами, немного слезились, как после быстрой скачки, но я их потёрла кулаками и вообще всё стало замечательно – вокруг белые стены, зеркало, ванна.

— Да, Ольга. Мне нужен аssistant, ты подходишь идеально.

— Конечно! — сказала я наиграно радостно, испытывая чувства мыши, загнанной в мышеловку. Наконец, этот кто-то из моей головы расскажет, кто он и зачем я здесь. — А ты кто вообще? Где мы находимся? Это нормально, когда я слышу голоса?

— Я? — писклявый монотонный голос замолк на мгновенье. – Я Вселенная. А находимся в центре Здания Мира, в центре Вселенной. И этот центр легко перемещается между мирами, — интонации всё повышались и всё больше кого-то мне напоминали. — Иногда нужна такая помощь, для которой хорошо бы иметь ловкие пальцы на очень ловких руках, а к ним в придачу — мощную интуицию. Я могу дотянуться до тех, кому нужна помощь, но у меня нет рук, а если бы были, то они были слишком большими. Поэтому мне нужен помощник. Ты идеально подходишь. А голоса в голове… Вообще-то, нет, это ненормально, но у нас особый случай. Ты же мой ассистент. Так что всё в порядке.

В голосе, в интонациях слышалось человеческое, и напоминало оно мне... меня.

И это не было проблемой. Проблема была в другом — мне не хотелось быть никаким ассистентом. Или помощником.

Потому что мне не нравилось, когда за меня выбирали. Даже когда родители, объясняя это заботой о моей подпорченной репутации, нашли мне подходящего жениха и заключили помолвку, я не согласилась. Более того, я взбунтовалась. Увалень Коростышевский — и мой жених? Да ни за что на свете! Я из-за этого из дому сбежала.

А тут мне предлагают смотреть на то, как в людей вгоняют иголки, и собирать сломанные костяные пластинки?

Я была возмущена насилием над моими желаниями и волей, готова была спорить и драться, кричать и возмущаться. Вскочила на ноги и охнула — ту, в которую я выстрелила из игольчатого пистолета, продёрнуло болью.

— Ольга! Не наступай пока на ногу! — взвыл голосок в голове.

Я с тяжёлым вздохом присела на краешек высокого белого постамента, названного кушеткой.

Возмущение моё питалось скорее беспомощностью, чем злостью. Что я могу? Магия меня не слушается, дома у меня нет — родители не примут, а к Игорю вернуться... Нет, не смогу. Обида, огромная, как небо, как море, душила, перехватывая дыхание. Смогу ли я его простить? Понять — да, но вот простить...

И вот теперь меня загнали в угол (или это я сама себя?..), обстоятельства против меня, моим мнением не интересуются, а прямо объявляют, что я хороший помощник и идеально подхожу.

А я хочу? Почему меня никто никогда не спрашивает?!

Я закрыла лицо руками. Так хочется плакать, а слёз нет.

Но, с другой стороны... Чего я хочу? Что я умею? Где меня ждут? А без дела я не смогу.

Ассистент, помощник… Центр мироздания, Вселенная. Помощь тем, кому нужна.

Я горько рассмеялась. Уходя из дома, отказываясь навечно от своей семьи, я шла помогать, шла спасать Игоря – от того дурного, что было в нём. Не спасла. Да он и не просил. Но ведь есть те, кто просит?

— Есть, Ольга. И много, — шепнул тихий голос.

Может, это Милосердные боги подсказывают мне путь?

И я сдалась.