Анна Абинская – Золотая рыбка для мажора (страница 10)

Влетаю в столовую, собираясь урвать минуту покоя, и хоть за обедом спокойно переварить не только еду, но и всё, что на меня свалилось в первой половине дня. Вдыхаю полной грудью запахи, и желудок одобрительно урчит.

Кормят в «Созвездии» отлично, да ещё на выбор. Подхожу к шведскому столу, ставлю на поднос греческий салат, суп с фрикадельками, пюре с котлетой и томатный сок. Народу мало, вполне возможно пообедать в одиночестве.

Найдя взглядом подходящее место, занимаю свободный столик у окна и берусь за ложку. Делаю первый глоток наваристого бульона и чуть не стону от восторга. Спешу перебить неприятный осадок от семейства Гесс ароматным супом, но из головы не идут всякие невероятные домыслы. А вдруг Григорий шантажирует мачеху и к чему-то принуждает? Как, к примеру, Вязьмин меня.

Внезапно стул напротив отодвигается, и передо мной появляется помянутый всуе скульптор! Прямо как злобный демон.

— Ну наконец-то я тебя поймал!

Я чуть ли не давлюсь от неожиданности. Кашляю.

— И вам здравствуйте, Богдан Алексеевич, — говорю, но есть продолжаю.

Ещё не хватало из-за него голодать.

— Привет, привет. Я по делу, Рит. В общем, я всё устроил, — говорит таинственно. — Гриша весь в раскаяниях и наймет тебя персонально. Это я ему сказал, что лучшие извинения — возвысить тебя в глазах начальства и дать заработать денег.

— Чего? — ложку я все же кладу — как-то резко аппетит пропадает. — Вы что же, ему про тот поцелуй внушение сделали?

Боже, я не верю, что это происходит со мной! Стыдно-то как! Ужас!

— Конечно. Так и сказал: что же ты, Гришка, невинную девочку прямо в лифте не поимел? Настоящий герой! Она у меня на груди потом час рыдала!

Закрываю глаза от желания провалиться сквозь землю.

— Я не невинная девочка, — зачем-то сообщаю Вязьмину вместо того, чтобы тарелку супа ему на голову вылить.

— А это уже неважно. Он же проверять не будет. Во всяком случае, я на это надеюсь, — в голосе скульптора звучат ревнивые нотки. — В общем, я на эту рыбалку в поместье «Зеркальная гладь» тоже еду. Там большая тусовка из наших собирается. И это, Рита, будет для тебя шикарный шанс уговорить Гришу мне попозировать. — Вязьмин довольно разваливается на стуле, будто только что выиграл премию. — Потребуешь в качестве извинений и в оплату долга, чтобы он для меня разделся.

Супер придумал, да? Пострадавшая сторона — я, а бонусы — ему.

— Вы диктатор, шантажист и тиран! — обвиняю возмущённо.

— А зато в свои выходные можешь ко мне натурщицей не приходить, — радует «плюшкой» скульптор, весьма довольный собой. — В общем, увидимся в «Гладях».

Богдан Алексеевич поднимается и уходит, а я кое-как запихиваю в себя обед — испортил-таки мне аппетит, зараза — и возвращаюсь к работе. Мне ещё предстоит научиться организовывать быт олигарха, оставаясь незаметной.

***— А это точно шелк Малберри? А то мой клиент на другом не спит, — уточняю у горничной, которая застилает, не побоюсь этого слова, траходром Гесса постельным бельём шоколадного цвета из заботливо спрядённого тутовыми шелкопрядами материала.

— Точно-точно. Мы знаем, как это важно для наших гостей, — со всей серьёзностью заверяет меня Елена.

Так написано на её бедже.

Я, к слову, тоже в форме и при бедже. Прибыла в «Глади» к пяти утра на служебной машине и вот обустраиваю быт Григория строго по инструкции: незаметно. Сейчас восемь, а он приедет к обеду. К этому времени небольшой, но шикарный и уютный коттедж должен быть полностью готов.

У Гесса существует целый райдер, как будто он какая-то рок-звезда, собирающаяся на гастроли. Но я заканчиваю про себя бухтеть, как только Михаил озвучивает мне сумму, которую я получу за эту выездную работу. За такие деньги можно потерпеть любые закидоны.

Мы с Леной уже заполнили полочку в ванной мыльно-брильными строго по списку, повесили нужное количество полотенец и халатов — опять строго определённой фирмы и материала. Загрузили холодильник указанными как обязательные продуктами, а бар напитками. Установили на климат-контроле температуру в двадцать два градуса, чтобы у его светлости Аполлона ничего не взопрело. Сменили шторы в спальне на подходящие под цвет белья, положили на прикроватную тумбочку книгу современного писателя-фантаста — одиннадцатый том — и поставили в прихожей домашние тапочки строго обозначенной фирмы. Мне осталось принять и разместить в специальном помещении рыболовные снасти и наживку, которые вот-вот доставят. Проверить, на месте ли лодка Гесса, а дальше не отсвечивать и оставаться на связи. Если что-то потребуется, клиент мне позвонит.

Территория поместья огромна и прекрасна. Лес, озёра, птички щебечут. Воздух кристально чистый, а траву будто зелёной краской покрасили. Не показываться на глаза гостям — плевое дело, можно в любых кустах затеряться. Да мне ещё и маленькую комнатку в корпусе персонала выделили. В общем, красота! В какой-то момент мне даже кажется, что это шикарнейшая работа, и можно самой себе позавидовать. Но я быстро вспоминаю про Вязьмина с его заданием, и эйфория моментально улетучивается.

— Лена, а ты же давно здесь работаешь? Наверное, не в первый раз попадаешь на подобное мероприятие, — решаюсь я разузнать обстановку, когда горничная, доделав все дела, собирается уходить, — как они проходят?

Гесса я с тех пор, как он беседовал в лобби с мачехой, не видела, но это не мешает мне всё время ломать голову над его загадками и придумывать, как к нему подступиться так, чтобы самой не пострадать. Может, маленькая разведка поможет, а то я не родила ни единой идеи.

— Ты удивишься, Рит, но точно так же, как и у простых смертных, — усмехается сотрудница «Глади», — вечером закинут в реку удочки, разведут костёр, нажрутся и уснут на берегу. Утром встанут, опохмелятся, вытащат удочки, ещё выпьют, возможно, сплавают на лодках до ямы – на сома, вернутся, выпьют, и их потянет на веселье. Про рыбалку они забудут, переберутся сначала в ресторан, потом в баню, а под конец вызовут девочек. Девочки, кстати, уже со вчерашнего дня в соседней деревне тусуются, ждут своего звёздного часа, а то пока из столицы по пробкам доедешь, можно мужиков в рабочем состоянии не застать и денег лишиться.

М-да, ну что-то подобное я и предполагала. Значит, завтра лучше затаиться.

— А послезавтра?

— Будут отходить, болеть и капризничать, — со стопроцентной уверенностью заявляет Лена. — Вот тогда уже наступит наш звёздный час. Надо лишь вовремя подавать минералку, приносить хаш — это очень-очень жирный бульон — или активированный уголь, тогда гости оставят щедрые чаевые.

— Понятно. Спасибо за разъяснения, — говорю, провожая горничную за дверь, а сама продолжаю думать.

Даже тру лоб для стимуляции мыслительного процесса — не помогает.

Ну как? Как мне в этой культурно-массовой программе выбрать время и уговорить Гесса попозировать Вязьмину? Жалко, что скульптора не устраивает ни Григорий в бане, ни Григорий спящий, а то бы вон сколько возможностей было!

Ещё раз проверяю всё придирчивым взглядом и в одиннадцать тридцать покидаю коттедж. Собираюсь пройтись по территории, пока гости не заехали — может, на ходу озарит идеей, — но только выхожу на порог, натыкаюсь на свою самую огромную проблему.

— Ну чего ты опять в свою робу вырядилась и пучок этот старушечий слепила? — одаривает добрым словом Вязьмин, отирающийся у крыльца чужого дома. — Идём-ка ко мне по-быстрому, я тебя в человека превращу.

Он тянет ко мне руку, я шарахаюсь обратно к двери, но тут раздаётся быстро приближающийся рев мотоцикла, и у дорожки тормозит байкер. Ему даже шлем снимать не надо, мы с Вязьминым и без этого сразу понимаем, кто приехал.

Григорий брутально спрыгивает с металлического коня, и мы с Вязьминым синхронно тихонько вздыхаем. А Гесс снимет шлем, вешает его на руль и идёт к нам вальяжной походкой тигра.

— Здорова, сосед, — говорит, дружелюбно хлопая скульптора по плечу, и как-то незаметно оттесняет его с крыльца, — ты к моей зае руки не тяни, я её только для себя лично на выходные заказал.

Я возмущённо вскидываю голову и пыхчу, как ёж. Правда, огрызаться пока не решаюсь.

— Напоминаю: она и на меня работает, — спорит Вязьмин, пытаясь удержаться на крыльце.

— А, ты говорил. Помню, — кивает Гесс, — но ты не ответил: так можно мне посмотреть, как зая тебе позирует или нет?

Слов нет! Они и без меня прекрасно общаются! Никакие секреты у Вязьмина не держатся! Так почему не договорятся сами? Зачем им посредник в виде бессловесной меня? Закипаю.

— Нет, Гриша, я же говорил, что работа это интимная и вдохновение не терпит свидетелей.

Это вообще перебор! Такая двусмысленность, что я краснею.

— На что там смотреть? Как я час в форме горничной стою? — выпаливаю, перебивая Вязьмина. Мне совершенно не нравится, что эти двое обсуждают меня, как кусок мяса. И тем более не нравится ход мыслей Гесса. Я их по его блудливым глазам вижу! — Богдан Алексеевич с меня служанку лепит!

Тон у меня категоричный, но я ещё и смотрю на Вязьмина с предупреждением. Пусть только возразит, и я уеду. Клянусь, плюну на всё и уеду!

— Всё равно интересно, — почему-то не сдаётся Гесс, и я понимаю, что вот он — шанс.

Давлю в себе гнев.

— А если интересно, так попроситесь к Богдану Алексеевичу натурщиком сами, — подаю Гессу гениальную и логичную идею. — Уверена, он из вас с удовольствием какого-нибудь Аполлона слепит. А вы в это время посмотрите на работу, так сказать, изнутри.