Анна Абинская – Золотая рыбка для мажора (страница 9)

Задумчиво стучу пальцем по губам. Пожалуй, мне стоит сбавить обороты и не огрызаться каждый раз на слова Богдана Алексеевича. А с другой стороны, его  в моем поведении вроде бы все устраивает. Вдруг, если я его резко изменю, он что-нибудь нехорошее заподозрит?

Ох, ладно. Потом обдумаю.

Пробегаю быстренько взглядом по строчкам о депутате с семьёй из тридцать девятой — у них ничего особенного — и открываю Гесса.

Глава 7

Григорию тридцать один, но это я и так знаю. Баснословно богат — опять не секрет. Получил прекрасное образование, в том числе за границей, но никакого определённого места работы не имеет. Плейбой. Официально. А вот неофициально — финансовый консультант нескольких крутых фирм, их акционер, соучредитель и удачливый венчурный инвестор.

Потираю задумчиво бровь. Умный какой! Аж удивительно и как-то не вяжется все это с образом бабника и раздолбая.

Читаю дальше. С отцом перестал общаться после свадьбы и рождения брата… Вот чего жадничать? Денег же куры не клюют. Я бы радовалась, если бы у меня был брат или сестра. Непонятно.

Впрочем, дальше узнаю, что и Гесс, оказывается, рад. С маленьким братом он общается! Германа Гесса привозят в «Созвездие» раз в неделю по субботам телохранитель и няня. Пацан остаётся у брата на весь день и уезжает домой вечером. Удивительные отношения!

Но и это ещё не все. Дальше пишут, что у Гесса в квартире есть комната-музей, и экспонатами в ней собраны женские трусики с подписями. Без имён, но с обозначениями. В папке, конечно, фото не разместили, но привели пример: Зая номер три (пирсинг в правом соске). Зая номер пятнадцать (рыдает во время оргазма). Зая номер двадцать четыре (после бокала мартини готова на всё). В общем, принцип мне сразу стал понятен.

М-да, от такого странного типа, как Гесс, точно надо держаться подальше. Жалко, что не получится. Но ведь кто предупреждён, тот вооружён, не стоит терять надежду.

Я заканчиваю, как раз когда в двери поворачивается ключ — моё время вышло.

— Ну как, всё успела прочесть? — спрашивает Михаил, заглядывая в кабинет.

— Да, я быстро читаю. И память у меня хорошая.

— Это радует, Маргарита, потому что вы у нас теперь нарасхват, — сообщает менеджер, а мне в его голосе слышится угроза.

— В каком смысле? — уточняю, прогоняя неприятное предчувствие.

— В известном. Вязьмин с самого утра вас к себе требует, Маргарита. Мы устали отбиваться, — теперь мне в голосе Михаила слышится упрёк. — А ещё на вас опять поступила индивидуальная заявка. Теперь Григорий Гесс из сороковой квартиры хочет нанять вас личным ассистентом на будущие выходные. Он едет на рыбалку в загородное поместье и ему требуется наш человек для безупречной организации быта.

Какой кошмар! Мне дышать становиться нечем!

— Но почему я?! — тоненько пищу. — Михаил, я уверена, что не справлюсь! Пусть он кого-то другого найдёт, подскажите ему, что я — плохой выбор!

Я практически молю, хотя сама на сто процентов уверена, что это и есть тот коварный план скульптора, который его вчера посетил, а значит шансов у меня нет.

— Не выйдет. Желание клиента — закон.

Я так и знала!

— Но вы же сами говорили, что сотрудницам женского пола надо держаться от Гесса подальше! — всё же, не теряя надежды, продолжаю взывать к здравому смыслу вышестоящего руководства.

— Так вы и держитесь, будьте добры. Никто ведь не заставляет вас, Маргарита, показываться Григорию Эрнестовичу на глаза. Организовывать быт можно оставаясь невидимой. Впрочем, об этом мы побеседуем позже. Я ознакомлю вас с инструкциями подробнее после обеда, а теперь прошу занять рабочее место.

Ясно. Никто мне не поможет. Я спешу за рабочую стойку вслед за Михаилом, но никак не могу отделаться от чувства, что я попала в какой-то сюрреалистический сон. Вот как было бы хорошо сейчас проснуться!

Но чуда не случается. Мало того! Я замечаю, что Зоя теперь смотрит на меня без прежнего дружелюбия. Ей-то со стороны кажется, что я невероятная счастливица. Мыслимое ли дело — сразу столько бабла! А правду же не расскажешь.

— Чем помочь, Зой? — спешу влиться в работу и сгладить неприязнь. — Или ты обедать?

— Рит, а вот ты мне скажи, почему кому-то все, а кто-то годами на одну зарплату работает? Как ты это делаешь? — бурчит коллега, не желая тему заминать.

— Зой, правда — ничего! И я бы с радостью тебе передала заказ, — горячо оправдываюсь я, — да что заказ — оба бы отдала, если бы было можно.

Старший смены вклинивается между нами, как гора.

— Зоя, я уже не раз говорил про стадное чувство и моду. Наши клиенты как никто другой ему подвержены, — неожиданно заступается за меня Михаил. — Я не удивлюсь, если на Маргариту посыплются и другие заказы. Винить её не в чем и завидовать ей не стоит.

Хотя почему неожиданно? Он же с этого процент поимеет и даже выйдет в передовики. Но мне не жалко, лишь бы волком не смотрел.

— Это точно! — усиленно киваю, соглашаясь со словами менеджера. — Я очень боюсь не справиться и вообще без работы остаться.

Зоя пожимает плечами, но я вижу, что она не очень-то моей высокооплачиваемой «бедой» прониклась. Плохо. Теряю расположение коллектива.

— Ладно, я в столовую, — кидает сухо и уходит.

Провожаю её тоскливым взглядом и пытаюсь погрузиться в работу.

Парни-ассистенты висят, как обычно, на телефонах. Они у нас по бронированию, добыче чего-то редкого и вопросам информации. Михаил остаётся со мной, но упирается в рабочий ноутбук — заполняет отчёты. Я стою, не знаю чем заняться.

Но тут открывается центральная дверь «Созвездия», и в холл входит высокая стройная брюнетка с надменным лицом, в дорогом брючном костюме и туфлях на шпильке. За руку она ведёт светловолосого малыша лет трех. Они не жильцы нашего дома — я точно знаю. Но и эти двое мне знакомы. В интернете видела.

Дамочка стучит каблуками прямиком к нашей стойке и, глядя на меня как на пустое место, говорит:

— Проводите нас в сороковую квартиру к Григорию Гессу.

И тут меня пронзает её голосом насквозь. Это его я слышала из трубки своего телефона, когда Григорий с кем-то в него ругался!

Я понятия не имею, что делать в подобной ситуации. Если этих двоих пропустила охрана, выходит, мачеха Григория есть в списках одобренных резидентом посетителей. А раз она тут бывает, то чего сама не идёт к пасынку в квартиру? Зачем требует сопровождение?

К счастью, дамочку, отвлекаясь от ноута, берет на себя Михаил.

— Одну минуточку, — говорит он, уже набирая на телефоне номер, — как вас представить? Григорий Эрнестович не предупреждал о посетителях.

— Наталья Гесс, — сообщает незваная гостья таким тоном, будто мы просто обязаны её знать.

Но мы — лично я — и знаем, только к чему это высокомерие? К Наталье совершенно неожиданно возникает неприязнь. А вот малыш у неё славный. Чем-то на Григория похож.

— Григорий Эрнестович, это старший менеджер Михаил. К вам пришли Наталья Гесс и Герман Гесс, проводить? — Михаил секунду слушает ответ и, положив трубку, обращается к Наталье: — Григорий Эрнестович сейчас спустится. Вы можете подождать его в лобби. Чай, кофе, другие напитки?

Мачеха Гесса, которая с виду кажется даже моложе его, недовольно поджимает губы, но все же пробивать грудью дорогу к лифту не решается.

— Мы будем яблочно-морковный фреш со сливками, — кидает она царственно и ведёт сына в лобби.

Я невольно провожаю их взглядом, восхищаясь умением Натальи с такой грацией вышагивать на высоченных каблуках.

— Рита, сделай заказ в ресторане на счёт Гесса, — велит мне менеджер и возвращается к отчётам, как будто ничего необычного не произошло.

Я звоню в ресторан, а потом все же решаюсь спросить:

— Михаил, я так понимаю, Наталья пришла без приглашения. И вообще, получается, нежелательный посетитель. Почему же её охрана пропустила?

— Без понятия, Рита. Охрана — не наша забота, но их косяк нам на руку, — довольно сообщает мне старший смены, не переставая печатать. — Они пропустили, а мы задержали, так что Гесс сделает выводы. А он обязательно их сделает. Я не удивлюсь, если кому-то после сегодняшнего достанется.

Оу, видимо, у нас идёт борьба между агентствами, о которой я ещё не в курсе.

Вскоре лифт привозит растрёпанного, одетого в майку, длинные шорты и шлепанцы Григория, и Михаил направляет его прямиком в лобби. Но перед тем как туда уйти, Гесс мне улыбается и подмигивает — сердце моё слабенькое реагирует на это его внимание и пропускает удар. Не знаю, замечает ли вольность резидента менеджер, но сказать мне ничего не успевает — возвращается Зоя, и меня отправляют обедать.

До входа в служебную столовую идти мимо того самого лобби, и мне очень хочется уступить кому-то из парней свою очередь — не хочу, отчаянно не хочу смотреть, что там делают Гессы! Но я боюсь, что это будет выглядеть подозрительно, поэтому иду. Смотрю только вперёд и, проходя опасную территорию, даже не кошусь в сторону красных диванов. Стараюсь вообще не прислушиваться и даже начинаю песню про себя петь, но всё равно краем уха улавливаю:

— …Гришенька, пожалуйста, не делай этого, я на всё сог…

Ускоряю шаг. Они что, не могли помолчать?! Видят же, что у их разговора свидетель, который не испытывает ни малейшего желания знать, на что готова мачеха Гесса.

Хотя, возможно, она меня мебелью считает — кто этих богачей разберет…