Анн-Кристин Гелдер – 21 день (страница 2)
И снова сердечный ритм учащается: вижу что-то лежащее впереди. Черт возьми, да что за дичь? Мне хватило той привидевшейся фигуры. сейчас-то что?
Снова снижаю скорость. На этот раз экстренного торможения не понадобилось, потому что я и так ехала тише некуда. Останавливаюсь метрах в пяти от препятствия и выключаю радио. Фары моей машины резко прорезают темноту, которая вне конусов света выглядит плотной и зловещей. Молнии уже не так часто сверкают, соответственно и гром поутих.
Вытягиваю шею и прищуриваюсь. Когда понимаю, что там, одновременно испытываю облегчение и разочарование. Поперек дороги валяется огромная коряга. Ну, оно и неудивительно в бурю. Ничего опасного, а я-то чуть в панику не ударилась.
Даю машине немного прокатиться вперед, чтобы фары полностью осветили упавший сук толщиной где- то с мою руку. Кора блестит от дождя. И лежит эта хрень конечно же так, что мой мелкий «фиат» не сможет объехать препятствие, а оттащить – сук слишком большой и наверняка тяжелый. Сегодня мне что-то не везет, и разумнее всего развернуться и ехать к Джози.
В какой бы час я к ней ни заявилась, она всегда готова сварить кофе, завернуть в толстое одеяло и усадить у камина. Но до дома всего ничего! Если поднатужиться и убрать корягу с дороги, вмиг домчу.
Роюсь в сумочке в поисках мобильного телефона и вздыхаю с облегчением, когда вижу, что, несмотря на бурю и лес вокруг, у меня хороший сигнал.
Спонтанно звоню Джози, используя кнопку быстрого набора.
– Привет, родная! – отвечает она после второго гудка. – Ты уже дома? Я звонила тебе совсем недавно.
– Нет пока. Тут дурацкий кусок дерева перегородил мне дорогу.
– Погоди-ка, ты все еще едешь?
– На работе засиделась допоздна, – застенчиво объясняю я.
– Лу… – Голос Джози звучит раздраженно. – Этим штормовым предупреждением нам все уши прожужжали, как ты не услышала?
– Решила, что прорвусь, – оправдываюсь я. – Да и проблемы особой нет.
– Ты, значит, работаешь сверхурочно, а остальные норовят улизнуть еще до того, как работа началась? – ворчит Джози. – Ну и что собираешься делать?
– Попробую оттащить эту хренотень на обочину.
Джози скептически хмыкает:
– Лучше вернись в город. Побудешь у меня. Камин уже заждался.
Я невольно улыбаюсь, но внутренний голос укоряет: за то время, что ты с ней говоришь, можно было трижды убрать корягу с дороги.
На мгновение мне снова мерещится фигура в тени деревьев. Да ну, что за бред. Никто не знал, что именно сегодня я буду работать допоздна. Да и кому надо преследовать меня здесь, в лесу.
Зачем ему выбирать ее?
– Ладно, подруга, я выхожу, – говорю в телефон, отстегиваю ремень и распахиваю дверцу.
Тут же шквал дождя бьет мне в лицо, и я натягиваю капюшон на голову, чтобы защитить от воды прижатый к уху телефон. Оставить его в машине выше моих сил – голос Джози так успокаивает. В свете фар иду к препятствию. Вижу свою длинную тень на асфальте.
– Какая же ты смелая, – говорит Джози со спокойствием, резко контрастирующим с бушующей вокруг меня непогодой.
– Да ерунда, раз-раз и управлюсь, – беспечно бросаю я, не задумываясь: она меня хвалит или подначивает?
Оглядываюсь по сторонам – бесполезное действие, все равно ничего не видно в темноте. Пинаю корягу на пробу – вопреки грозному виду сдвигается вообще без труда, прямо как миленькая. Зажав телефон меж плечом и ухом, что не очень-то удобно, оттаскиваю эту дрянь в сторону. Дорога снова свободна. И из-за
– Все в порядке? – осведомляется Джози.
– Ага, в полном, – рапортую я, возвращаясь к машине.
– Отправь мне сообщение, когда приедешь, – просит Джози, и я, разумеется, обещаю.
Мы прощаемся, я открываю дверцу, сажусь, вжимаюсь в мягкую обивку и смотрю на дорогу. И… у меня появляется странное чувство. Поспешно врубаю лампочку под потолком и гляжу на заднее сиденье во все глаза.
Никого. Как и следовало ожидать.
Потом до меня доходит, насколько я заметна снаружи, и снова выключаю свет. Чувствую, что крыша едет, и меня еще сильнее тянет домой. Не знаю почему, но я никак не могу отделаться от ощущения, что кто-то тихо преследует меня всю эту гребаную поездку.
Блокирую все двери в машине, пристегиваюсь, поворачиваю ключ в замке зажигания. Равномерный гул двигателя успокаивает мои расшатанные нервы.
Еще несколько километров – и я дома. Дождь, кажется, стихает, и я уменьшаю скорость «дворников». Вдруг чувствую незнакомый запах в машине. Пряный и немного терпкий, с оттенком табака… Не накручивай, говорю себе, наверняка это лесной запах, усиленный дождем. Не о чем беспокоиться.
Странный запах в воздухе. И не только запах.
Испытываю почти навязчивую потребность убедиться, что все в порядке, что я одна в машине. Не отрывая глаз от дороги, протягиваю руку назад.
и касаюсь кончиками пальцев чего-то мягкого.
Сердце на мгновение останавливается, я почти чувствую, как чьи-то холодные пальцы хватают меня за запястье. и вспоминаю, что накануне купила пушистый коврик для ванной. Там, на заднем сиденье, он и лежит до сих пор.
Совершенно измученная, делаю глубокий вдох, потом выдох.
Если я не попаду домой в ближайшее время, совсем с катушек слечу.
Со вздохом включаю музыку – намного тише, чем раньше, но достаточно громко, чтобы подпевать. Мне это помогает не сходить с ума.
Через три песни лес наконец отступает. У меня закружилась голова от облегчения – только теперь я поняла, в каком была напряжении. В следующий раз, когда будет гроза, останусь с Джози и ее мужем или, если нужно, пересижу в офисе. И то и другое не столь обременительно, как эта ужасная поездка, которую я только что пережила.
Со вздохом облегчения сворачиваю на подъездную дорожку. В такие дни всегда думается, что жить одной не так весело, как с мужем или хотя бы с парнем. Было бы кому излить душу, посмеяться на пару над собой.
В унылых раздумьях паркую «фиат» в гараже и отворяю заднюю дверцу – надо все-таки вытащить коврик, а то опять забуду про него. Краем глаза улавливаю какой-то слабый отблеск.
Озорно поблескивающее, Зазубренное. С острыми краями.
Откладываю коврик в сторону и наклоняюсь вперед. Меня охватывает ледяной холод, который никак не связан с прохладной осенней погодой.
За водительским сиденьем лежит осколок зеркала. При тусклом свете внутреннего освещения заметить его трудно, но он не настолько крошечный, чтобы я не увидела его, когда забирала с заднего сиденья сумку. Я почти уверена, что этого осколка не было в машине, когда я выходила из офиса.
От осознания того, что это значит, меня тошнит.
Борясь с паникой, закрываю глаза и сосредотачиваюсь на своем дыхании.
Черная фигура на опушке леса…
Огромная коряга на дороге.
Кто-то действительно следит за мной, чтобы. вот так разыграть?
Отступаю на несколько шагов и беру ручную лопату, которую держу в гараже вместе с другими садовыми инструментами. И сразу чувствую себя лучше. Готовая в любой момент стукнуть, внимательно осматриваю салон автомобиля. Но там ничего нет, кроме осколка зеркала; тот сверкает в тусклом свете гаражного фонаря, словно издеваясь надо мной.
Хватаю с полки старую тряпку, заворачиваю в нее осколок и запихиваю в сумочку.
Наконец выхожу из гаража, в одной руке – сумка с продуктами и коврик, в другой – лопата. Несколько метров через двор тянутся вечно. В любую секунду я ожидаю, что кто-то бросится на меня.
Но ничего не происходит.
В доме я запираю дверь на два замка и позволяю себе момент облегчения. Я у себя в логове. В безопасности.
Обхожу все комнаты, осматриваю подвальные помещения и чердак, предварительно устроив иллюминацию. Ну что же, по крайней мере, прямой угрозы нет.
Думаю про осколок. Каким ветром и откуда его принесло на сиденье? Кто его туда положил?
Вспоминаю, как раньше устраивала такие вот невинные розыгрыши друзьям, и невольно чувствую укол совести.
Отправляю обещанное сообщение Джози, кормлю своего кота Моцарта и принимаю душ. Позволяю горячей воде литься на меня не меньше четверти часа, но она не рассеивает озноб, и даже позже, в постели, чувствую дискомфорт. Он засел во мне, как незваный гость незаметно для всех пристраивается в углу комнаты, и никак его не прогнать.
Кладу садовую лопату рядом с собой – иллюзия защиты – и пытаюсь направить мысли в какое-нибудь позитивное русло. К сожалению, без успеха: страх все еще держит меня своими когтями.
Она не осознает собственной хрупкости.